к.ю.н., Сартаева К.Р., к.ю.н., доцент, Жорабеков С.Ж.,

магистрант, Сартаев С.Т.

Южно-Казахстанский государственный университет им. М.Ауезова

ГЕНЕЗИС ИНСТИТУТА МНОЖЕСТВЕННОСТИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ В УГОЛОВНОМ ПРАВЕ РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН

Становление казахского общества и государственности происходило замедленными темпами. Длительное время, вплоть до установления советской власти в 1917 г., в Казахстане применялось обычное право казахов, которое строилось на трех источниках: обычае, практике суда биев, положениях съезда биев, регулирующих семейно-брачные, гражданско-правовые, уголовно-правовые и другие отношения [1]. Нормы о преступлениях и наказаниях преимущественно касались отношений собственности, жизни и здоровья. По вопросу множественности преступлений в обычном праве казахов отсутствовала четкая регламентация. С присоединением Казахстана к России российская правовая система стала оказывать непосредственное влияние на развитие обычного права казахов. Т. М. Культелеев отмечает: «На изменение уголовно-правовых норм обычного права оказало серьезное влияние русское уголовное право, а также, в известной степени, и мусульманское право - шариат» [2]. Вместе с тем, наибольшее развитие современная доктрина отечественного уголовного права получила, являясь частью советской наукой. В связи с изложенным возникает необходимость подвергнуть анализу источники обычного права казахов, регламентирующие ответственность за совершение множественности преступлений, а также соответствующие нормы советского уголовного законодательства.

Древним памятником обычного права казахов является «Жеты-Жаргы» - «Уложения хана Тауке» (1680 - 1718). Рукописный его вариант не обнаружен, но содержание стало известно из записей русских чиновников XIX века Н. И. Гордекова, Г. Гавердовского, А. Левшина, Г. Спасского, Я. Гурлянд [3] и др. Являясь сводом законов, «Жеты-Жаргы» включал вопросы, регулирующие все вопросы государственной и общественной жизни, в том числе нормы уголовного права.

Регламентирование уголовно-правовых вопросов «Жеты-Жаргы» заключалось в установлении запрещенных деяний и наказания за их совершение. «Жеты-Жаргы» определял следующие виды преступлений: убийство, увечье, изнасилование, побои, оскорбление, несоблюдение правил сыновней почтительности, хищения, прелюбодеяние, кровосмешение. Анализ данного правового памятника свидетельствует об установлении в нем наказания за совершение совокупности преступлений, которая предусматривалась в отношении имущественных преступлений и преступлений против личности. «Кто сделал и воровство и убийство, тот платит за два преступления», - гласил закон хана Тауке [4].

Российское законодательство стало проникать на территорию Казахстана в 20-х гг. XIX в., что ознаменовано принятием Устава о сибирских киргизах 1822 г. В правовую систему казахского общества были внесены значительные изменения. Были разграничены гражданские и уголовные дела. К уголовным делам были отнесены дела о государственной измене, убийстве, грабеже, барымте, неповиновении властям, должностных преступлениях, подделке кредитных бумаг и монет, поджоге, ложной присяге при рассмотрении уголовных дел [5]. Сборник казахского адата 1822 года [6] гласит: «Если во второй и третий раз сделают воровство несколько человек, то сверх иска отбирается у каждого лошадь и халат».

По Положению об управлении Оренбургскими киргизами 1844 г. уголовные дела о государственной измене, убийстве, разбое, барымте, захвате в плен российских подданных, антиправительственной деятельности рассматривали военные суды. В число преступлений попала барымта, считавшаяся по нормам обычного права правомерным действием. В своем высказывании Ч. Валиханов свидетельствует о начале коренных изменений в обычном праве казахов, в том числе и в отношении проявлений множественности преступлений: «...Спрашивается, что называется в нашей криминалистике барантой? Вопрос о баранте не выяснен и ответа положительного не может быть. Областное правление уже несколько лет как требует от приказов разрешения этой загадки и не может дождаться. Стряпчий областного правления г. Кондратович толмачит баранту словом: угон с убийством, но объяснение это более - менее как остроумная догадка. Мы постараемся объяснить баранту, как ее понимают киргизы» [7]. Как видно из изложенного, в казахском обычном праве барымта не рассматривалась как преступление, однако в соответствии с российским законодательством делаются попытки более качественной квалификации преступлений, при этом совершение барымты не только признается преступлением, но и квалифицируется как совокупность преступлений - угон животных, сопряженный с убийством.

Примечательным в этом плане представляется ереже, выработанное на Токмакском чрезвычайном съезде биев в 1893 году, состоящее из 103 параграфов, регламентирующих в систематизированном виде вопросы о порядке судопроизводства и подсудности, о сроках давности уголовного преследования, об ответственности соучастников, о видах и размерах наказания, в частности о размерах куна (выкупа) и аипа (штрафа), об отягчающих и смягчающих вину обстоятельствах. В главе 7 указанного постановления «Кражи, грабежи, истребление чужого имущества, баранты, подлог киргизских документов» несколько пунктов непосредственно посвящены повторному и неоднократному совершению преступлений, здесь четко указывается, какое следует наказание за совершение кражи в первый, второй или третий раз, тем самым разграничивается единичное преступление и множественность преступлений.

Рассмотрим некоторые положения вышеуказанного ереже: «47. Меры и наказание за кражи уменьшаются, если вор замечен в преступлении первый раз, не был вооружен и кража учинена маловажная. От повторения краж наказание увеличивается....»; «48. За первую кражу одного большого барана, или одного жеребенка, или одного теленка, взыскать в пользу потерпевшего тройную стоимость похищенного, убытки и бийлык...»; «48/2. За кражу до пяти голов скота или за повторение кражи хотя бы одной скотины приговаривать виновного к уплате потерпевшему стоимости похищенного втрое, убытки, бийлык, аип по две скотины за одну...»; «49. За кражу до десяти голов скота или за уличение в краже в третий раз, хотя бы одной скотины виновный приговаривается к уплате потерпевшему тройной стоимости похищенного, убытков, бийлыка и аипа до трех голов скота за каждую похищенную...»; «50. За кражу скота более десяти голов или за уличение вора в кражах более трех раз Бии могут приговорить воров и их укрывателей к уплате за каждую голову скота по девяти голов скота...» [8]. Изложенные нормы свидетельствует о том, что в уголовном обычном праве казахов институт множественности преступления уже получил некоторое развитие, повторное и неоднократное совершение краж скота здесь приравнивается к причинению крупного ущерба и признается более тяжким преступлением по сравнению с его первым совершением. Вместе с тем, множественность преступлений отсутствовала в нормах, регламентирующих преступления против личности, - убийства, увечья и оскорбления чести, что объясняется отсутствием системности данных положений, а также тем, что «развитие и обогащение обычного права казахов, в том числе и под влиянием инонациональных правовых систем, происходило также медленно, как и сам прогресс казахского общества» [9]. Исследование других источников казахского обычного права свидетельствует об отсутствие в них норм, содержащих множественность преступлений.

Отсутствие централизации в системе правотворчества на территории Казахстана являлось, на наш взгляд, регрессивным фактором в процессе формирования казахского обычного права, и как результат - отсутствие развитой законодательной базы, регламентирующей институт множественности преступлений. Множественность преступлений в казахском обычном праве в большей степени была предусмотрена относительно имущественных преступлений. При этом она содержала совершение повторного преступления, то есть одного и того же преступления во второй раз, за совершение этого же преступления в третий и более трех раз предусматривалось более строгое наказание. Кроме того, положения адата предусматривали совокупность преступлений, охватывающую совершение двух различных деяний, которые также являлись основанием назначения более строгого наказания. Таким образом, законодательные положения казахского обычного права составили определенную основу для успешного развития института множественности преступлений в доктрине советского уголовного права.

Учитывая единство советского уголовного законодательства и определенную степень его изученности наукой уголовного права, рассмотрим кратко основные нормативные источники того периода, регламентирующие множественность преступлений.

Законодательные предписания о повышенной общественной опасности и более строгой ответственности рецидивистов впервые были даны временной инструкцией НКЮ РСФСР от 23 июля 1918 г. «О лишении свободы как мере наказания и о порядке отбывания такового», которая предоставляла распределительным комиссиям право по окончании срока заключения относительно лиц, причисляемых ими к типу хулиганов, погромщиков или упорных рецидивистов, ставить перед местными революционными трибуналами вопрос об их дальнейшей изоляции .

Следующее законодательное упоминание о рецидивистах было дано в Руководящих началах по уголовному праву РСФСР 1919 г., при этом само понятие рецидива преступлений еще не рассматривалось, а совершение преступления рецидивистом было признано отягчающим ответственность обстоятельством. Статья 12 Руководящих начал устанавливала: «При определении меры наказания в каждом отдельном случае различать... совершено ли деяние профессиональным преступником (рецидивистом) или первичным». Из содержания данной статьи следует, что Руководящие начала отождествляли понятия «рецидивист» и «профессиональный преступник», что, очевидно, является неверным. Других норм, касающихся множественности преступлений, в Руководящих началах не было, что свидетельствует об отсутствии еще четкой позиции законодателя относительно исследуемого явления. По сути, Руководящие начала являлись первым уголовным законом советского государства, устанавливающим только общие уголовно-правовые положения .

Первый Уголовный Кодекс РСФСР от 26 мая 1922 г., также содержал нормы, касающиеся множественности преступлений. В нем было увеличено количество статей, предусматривающих ответственность за совершение множественности преступлений, что в целом отражало укрепление законодательных позиций в указанном направлении. В статьях этого Уголовного кодекса уже дано различие между понятиями «рецидивист» и «профессиональный преступник», впервые предусматриваются правила назначения наказания, применяемые при совершении идеальной и реальной совокупности преступлений, хотя термин «совокупность преступлений» еще не употребляется. Кроме того, в нем в качестве квалифицирующих признаков составов преступлений впервые выделяются и другие формы множественности преступлений - повторность, систематичность и совершение преступления в виде промысла, содержание которых не раскрывается.

Основные начала уголовного законодательства СССР и союзных республик от 29 октября 1924 г. фактически дублируют УК 1922 г. Однако, при сохранении понятия «рецидивист» здесь исключено понятие «профессиональный преступник», что, на наш взгляд, было связано с установившейся позицией законодателя, согласно которой данные понятия все же не признаются тождественными. Вместе с тем, постановление ЦИК и СНК СССР от 13 октября 1925 г. «Об изменении и дополнении Основных начал уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик» исключило из пункта «г» ст. 31 термин «рецидивистом», что означало начало нового этапа в истории института множественности преступлений в советском уголовном праве [10]. Указанным способом государство объявляло об отсутствии в Советском Союзе рецидивной преступности.

В Уголовном кодексе РСФСР от 22 ноября 1926 г. термин «рецидивист» не употребляется. В то же время, уголовный закон не мог полностью обходиться без понятия рецидива, поэтому в отдельных статьях УК судимость за аналогичное предыдущее преступление все же учтена в качестве квалифицирующего признака преступлений в составе признака «повторно». Совершение преступления повторно здесь впервые отнесено к числу отягчающих обстоятельств. Однако разъяснение основных понятий множественности преступлений отсутствовало. Попытки устранить этот недостаток осуществлялись изданием иных нормативных правовых актов (Постановлениями ВЦИК и СНК, Указами Президиума Верховного Совета СССР).

Принятие УК КазССР 1959 г., фактически первого собственного УК в истории государства и права Казахстана, стало важным этапом не только в формировании института множественности преступлений, но и казахстанского уголовного права в целом. Рассматривая исторический аспект развития института множественности преступлений в уголовном праве, следует отметить, что значительный вклад в его развитие был внесен теоретическими разработками в данном направлении. В дореволюционный период труды ученых, посвященные данной проблеме, отсутствовали. «В теории советского уголовного права институт множественности преступлений получил широкое признание только в конце 60-х годов, тогда же он был выделен в качестве самостоятельного уголовно-правового института, а в курсах лекций он стал рассматриваться лишь с середины 70-х годов» [11]. Так, к моменту принятия УК РК 16 июля 1997 г., введенного в действие 1 января 1998 г., большинство ученых теории советского уголовного права пришли к относительно единому пониманию множественности преступлений, в соответствии с которым последняя охватывалась повторностью, совокупностью и рецидивом преступлений. В свою очередь, повторность разделялась на неоднократность, систематичность и совершение преступления в виде промысла. Ввиду противоречивой практики применения данная точка зрения была признана законодателем не приемлемой, в результате последний отказался от признаков повторности преступлений, систематичности преступлений и совершения преступлений в виде промысла, заменив их признаком неоднократности преступлений. При этом институт множественности преступлений получил свое выражение в трех формах - неоднократности преступлений (ст. И УК РК), совокупности преступлений (ст. 12 УК РК) и рецидива преступлений (ст. 13 УК РК). Очевидно, что данное нововведение преследовало цель упрощения решения практических вопросов, связанных с установлением множественности преступлений, что, в целом, было достигнуто.

Вместе с тем, одиннадцатилетняя практика применения Уголовного кодекса Республики Казахстан показала наличие ряда проблем института множественности преступлений, непосредственно касающихся принципа справедливости назначения наказания. В связи с этим, Закон Республики Казахстан «О внесении изменений и дополнений в Уголовный, Уголовно- процессуальный и Гражданский процессуальные кодексы Республики Казахстан по вопросам совершенствования судебной системы» от 10 декабря 2009 г. исключил признак судимости из содержания неоднократности преступлений, специальный вид неоднократности преступлений и квалифицирующие признаки «лицом, ранее судимым», «лицом, два или более раза судимым» из всех статей Особенной части УК РК.

Список использованной литературы:

1. Ашитов А. Поучительный пример деятельности суда биев в Казахстане //Фемида. - 2000. - № 7. - С. 38.

2. Культелеев Т. М. Уголовное и обычное право казахов. - Караганда: Изд-во Болашак - Боспа, 2004. - С. 17.

3. Культелеев Т. М. Указ. раб. С.127.

4. Материалы по казахскому обычному праву. Сб.1. - Семипалатинск, 1886. - С.21.

5. Абиль Е. История государства и права Республики Казахстан с древнейших времен до начала XX в. - Астана. - 2000. - С. 141.

6. Материалы по казахскому обычному праву. Сб.1. - Семипалатинск, 1886. - С.55.

7. Валиханов Ч. Записка о судебной реформе... Собр. соч. Т. 4. - Алматы: Изд-во «ВШП Эдлет», 1999. - С. 61.

8. Ереже - положения съезда биев: сб. правовых док-тов по истории обычного права казахов второй

9. Ашитов А. Поучительный пример деятельности суда биев в Казахстане // Фемида. - 2000. - № 7. - С. 38.

10. Сборник документов по истории уголовного законодательства 1917-1952 гг. /Под ред. И. Т. Голякова. - М.: Изд-во «Юридическая литература», 1953. - С. 120.

11. Коротких Н. Н. Рецидив как вид множественности преступлений в российском уголовном праве: Автореф. дис... канд. юрид. наук. - Владивосток: Дальневосточный гос. ун-т, 2001. - С. 10.