Символы как
основа художественной картины мира
Вопрос
о художественной картине мира остается одним из актуальных в современной гуманитарной науке. Т.Ф. Кузнецова отмечает,
что «труд писателя отливается в <...> философию жизни, которую мы можем
назвать его художественной картиной мира» [2, с.148]. Разумеется, что каждый творческий
человек находится в определенном культурном пространстве, которое влияет на специфику
понимания им сути вещей, на
формирование индивидуальной картины мира – мировоззренческой модели, в рамках которой происходит выработка индивидуального
отношения личности к миру и мира к личности, восприятие мира с учетом места и роли
человека в нем и определение ключевых принципов, составляющих базу культурного
поведения человека. Для формирования художественной
картины мира и умения ориентироваться в культурной среде существует особый язык
культуры – это универсальный способ познания окружающей реальности, служащий
человеку во всех областях его жизнедеятельности, включающий в себя формы, знаки,
символы, при помощи которых реализуется понимание, диалог, как между культурами
разных времен, так и между культурами разных этносов. Понимание символа в
художественной картине мира возможно через сопоставление предметного образа и его
глубинного значения. Символом именуют состав значения, где первичный, прямой
смысл означает наряду с этим и иной, вторичный, аллегорический смысл, понимание
которого возможно лишь через первый.
Философское
понимание символа как уникальной категории впервые разработал Г. Гегель, для
которого отправным посылом являлось отличие между символом и знаком: «Знак
отличен от символа: последний есть некое созерцание, собственная определенность
которого по своей сущности и понятию являются более или менее тем самым
содержанием, которое оно как символ выражает; напротив, когда речь идет о знаке
как таковом, то собственное содержание созерцания и то, знаком чего оно
является, не имеют ничего общего» [1, с.294-295]. Роль символа в
культуре, и в частности в литературе заключается в том, что он фиксирует в
себе, хранит и передает культурную информацию. Символ, согласно теории А.
Лосева, выступает мировоззренческой категорией, «порождающей модель
действительности», «принцип конструирования», «выход за пределы чисто художественной
стороны произведения» и «указание на некоторого рода инородную перспективу» [4, с.381-382].
Сопутствуя человечеству с древних времен,
символы являлись способом фиксации и кодировки идей. С одной стороны, их
смысловое наполнение опосредуется культурными традициями социума, в рамках
которого они возникают, смысловое содержание способно со временем расширяться,
модифицироваться. Но, с другой стороны, они принадлежат к числу относительно
постоянных явлений человеческой культуры. Прибывая в рамках определенной
художественной традиции, писатели сознательно, а чаще бессознательно обращаются
к ним. Правильная интерпретация текста и символов контекстуального и
общекультурного характера, заложенных в нем, расширяет и дополняет понимание
произведения в целом. Мастер способен создать свою систему символов, отличающихся
от символики других писателей, но типологически с ней схожих. Согласно А.
Лосеву, каждый художественный образ по сути уже символичен, символика является
его имманентной основой: «Изъять символичность из художественного образа – это
значит лишить его того самого предмета, образом которого он является, если угодно,
то символ во всякой художественной образности тоже является предметом его
конструирования и тоже есть его порождающая модель» [3, с.145]. Поэтому можно утверждать о типологичности образов-символов.
Художественные символы могут обладать контекстуальным
и общекультурным значением. Высоко оценивая роль символов, Ю. Лотман возлагал
на них функцию «механизмов единства»: «Являясь важным механизмом памяти
культуры, символы переносят тексты, сюжетные схемы и другие семиотические
образования из одного пласта культуры в другой. Пронизывающие диахронию
культуры константные наборы символов в значительной мере берут на себя функцию
механизмов единства: осуществляя память культуры о себе, они не дают ей
распасться на изолированные хронологические пласты» [5, с.192], т.е. символы способствуют сохранению монолитности
культуры.
Специфика
символа заключена в том, что он «никогда не принадлежит какому-либо одному
синхронному срезу культуры – он всегда пронзает этот срез по вертикали, приходя
из прошлого и уходя в будущее. Память символа всегда древнее, чем память его несимволического
текстового окружения» [5, с.192].
Символ способен оставаться уникальным, продолжать обладать смысловой и структурной
независимостью даже при включении его в какой-либо из синтагматических рядов.
Он свободно выделяется из семиотического окружения и вливается в иное текстовое
пространство.
Таким
образом, интерпретация и понимание символической структуры текста является
одним из эффективных приемов раскрытия идейных основ художественной картины
мира автора.
Литература:
1.
Гегель Г. Философия
духа. - М., 1977. – 327с.
2. Кузнецова
Т.Ф. Картина мира и образы культуры // Культура: теории и проблемы : учеб.
пособие для студентов и аспирантов гум. специальностей. – М., 1995. – 279с.
3.
Лосев А. Проблема
символа и реалистическое искусство. – М.: Искусство, 1976. – 367с.
4.
Лосев А. Проблемы
символа в связи с близкими ему литературоведческими категориями // Известия АН
СССР. Серия «Литература и язык». – Т. 29 (ХХIХ). – Вып. 5. – М., 1970. – 435с.