Философия /2. социальная философия

д.ф.н. Стрельцов А.С.

Калужский государственный университет. Россия

Русская философия в поле критерия истинного гуманизма

Вопрос о ценностях и ценах – вечный вопрос человеческого бытия. Да, не хлебом единым жив человек, кроме экономических цен ему нужны духовные ценности. И что первее? И что больше? Найти ответы совсем не просто. Вот почему человек уходил в мир философских рассуждений, в надежде с помощью философии как-то определиться. Сегодня аксиологическая функция философии приобретает все больше значение. Не потому, что ценностей стало больше. А потому что среди ценностей очень много подделок. И вопрос о подделках выводит нас на проблемы искусства, здесь и смыкаются философия и искусство,а философия выступает эстетическим освоением мира. Русская философия всегда обращалась к этим проблемам и искала в них свой путь, присущий русскому духу и духовности, «работала» в гуманитарном ключе.

Современное гуманитарное знание переживает серьезные методологические трудности, о которых нам необходимо сказать. Отличие гуманитарного знания от всякого другого заключается в том, что «гуманитарий берет вещь, действительность в круге целей, намерений, побуждений, ориентаций человека, то есть берет их как события человеческой жизни, как нечто соразмерное и соизмеримое с сугубо человеческим»[1.c.165]. Поле исследования гуманитарного знания очень обширно. Оно может включать все природные процессы, до космического масштаба и малые объемы этих процессов, но «фактуальный базис гуманитарного знания» выстраивает все эти события «в аспекте их ценностно-смысловой выразительности», где главные свойства вещи не в природном ее измерении, а в «процессе ее очеловечения, гуманизации, в ходе ее мысленно-духовного освоения и преобразования»[1.c164].

Гуманитарное знание имеет свои проблемы. К ним относятся проблемы языка теории, проблемы ценностных значений социальных событий, но главная проблема гуманитарного знания в том, что оно строится на особой методологической базе, особой гносеологической парадигме. Иначе говоря, гуманитарному знанию очень трудно выстроить в какую-либо принципиально построенную систему все предметно-гуманитарно понимаемые события и вещи. Нет в гуманитарном знании как отражении духовного процесса, того, что называют «каузальным построением событий».Здесь, скорее, большее внимание нужно уделять не причинно-следственным связям, а событийно-ценностным актам действий людей.

В теории культуры «духовное» сочетается с другими понятиями: «душа», «духовность», «духовные отношения», «духовные силы», «сознание», «вера», «субъективный дух», «объективный дух», «абсолютный дух»(Гегель). Однако каждое понятие имеет свое значение и без сущностного определения духовного нам не прийти к какому-либо единому, положительному результату. У Плотина духовное рассматривается как сверхразумное, у Гегеля как интеллектуальная деятельность сознания. Долгое время в философии обсуждалось и поддерживалось понимание духовного «как функции высокоорганизованной материи и результат материальной, общественно-исторической практики людей», которая не сводится к сумме элементов психики человека или только проявлению религиозных атрибутов сознания. С таким пониманием духовного можно согласиться, как и нужно признать, что данное понимание имеет редукционистское происхождение, так как духовное берется только со стороны ее функционального содержания, не субстратно.

Категориальный статус «духовного» в социальной философии определяется как весьма важный и определяющий для познания общества и его элементов. Нельзя не согласиться с В.С. Барулиным в том, что духовность является основополагающим качеством человека. «Учитывая эту многогранность, - пишет он в большой работе «Социальная философия» (2000г.), - необходимо выделить какое-то основное качество человека, то, что в первую очередь делает его человеком, в котором сплетаются и его всеобщеродовые и неповторимо-индивидуальные черты.… Таким фундаментально-основополагающим качеством человека является его духовность»[2.c.460]. В системе сфер жизнедеятельности общества и отдельного человека духовная сфера может занимать центральное место, ибо она синтезирует все остальные сферы.

Гносеологическая специфика гуманитарного знания хорошо показана в работах В.В. Ильина. Гуманитарное знание всегда привязано к культурно-личностной онтологии, что придает вещи «идеальную, ценностно-смысловую форму». Многое в гуманитарном знании зависит от коммуникативно-смыслового процесса, от понимания, и от возможных неточностей понимания, так как любой гуманитарно познавательный акт –«это встреча двух субъективных миров, двух сознаний – «авторского» и «реципиент-акцепторского». Гуманитарное знание всегда символично и полисемантично, нет смыслов «в себе», есть смыслы для других смыслов»[1.c.171-175]. Очень важно констатировать, что именно культура является полем реализации гуманитарного знания и только она, а не экономика, политика, право, которые могут рассматриваться в гуманитарном знании лишь косвенно, с позиции развития человека и осуществления истинно человеческого потенциала человека. В целом, хотелось бы согласиться с В.В. Ильиным в том, «что методологию гуманитарного знания еще предстоит создать». Базовой идеей этой методологии должна быть идея особой смысловой человеконесущей реальности, которая становится (при контакте субъекта культуры с объектом) в качестве всей полноты разверток возможных оценок и переоценок сопрягаемых с ним (объектом) ценностей и значений. Истоки становления гуманитарного знания мы находим в русской философии и формировании на ее основе русской национальной культуры.

Русские философы на протяжении многолетней истории развития русской философии обращались прямо или косвенно к анализу проблем духовного в своих философских исследованиях. Этой проблеме посвящены многие работы: «Духовные основы общества» (1930) С.Л. Франка, «Философия имени» А.Ф. Лосева (1927), «Философия свободы» (1911) и «Смысл творчества» (1916) Н.А. Бердяева, «Свет невечерний»(1917) С.Н. Булгакова и еще некоторые философские сочинения. Предмет для анализа имелся весьма обширный и своеобразный. В своей работе «Судьба России» (1918) Николай Бердяев писал: «Россия – страна безграничной свободы духа, страна странничества и искания Божьей правды»[3.c.12]. В России всегда отдавали должное, прежде всего, духовным настроения, духовному состоянию человека, нежели его экономическому положению или каким-либо еще характеристикам. «Россия – самая небуржуазная страна в мире; в ней нет того крепкого мещанства, которое так отталкивает и отвращает русских на Западе»[3.c.12]. Пусть даже эти позиции открыто не высказывались, но всегда присутствовали имманентно в русском менталитете как черты его национальной духовности и культуры.

В русской философии основные положения по духовно-практическому освоению мира заложены в религиозной философии В.С. Соловьева. Задача философской антропологии, считает Вл. Соловьев не описывать человека, а найти его значение в «общей связи истинно сущего». «Человек, то есть эта отдельная особь, является здесь, с одной стороны, как собрание бесчисленного множества элементов, постоянно меняющих свой материальный состав и сохраняющих только формальное, отвлеченное единство, с другой стороны, как ряд психических состояний, следующих одни за другими согласно внешней, случайной ассоциации и связанных между собой только формальным, бессодержательным и притом непостоянным актом рефлектирующего самосознания»[4.c.117]. В нем нет ничего определенного, кроме его случайной биологически-природной и также случайной социально-психологической организации. Он не вписывается в мир, если не имеет божественного происхождения и божественного содержания. Без Бога человек «получается совершенное ничтожество». Каждый человек может о себе думать все, что ему захочется, но «наше сознаваемое я есть произведенный, обусловленный длинным рядом процессов результат, а не реальное существо. Я, как только акт самосознания, лишено само по себе всякого содержания, есть только светлая точка в смутном потоке психических состояний»[4.c.116]. Конкретный человек временен и преходящ, а сущность его может быть только вечной и бессмертной. Никто не может ограничивать человека ни материально, в пространстве, ни в проявлении его вечной, идеальной сущности во времени. Конкретный человек «действительно коренится и участвует в универсальном или абсолютном человеке». Только в таком случае мы получаем вечное человечество. Других решений проблемы человека Вл.Соловьев не признает. «Только при признании, что каждый действительный человек своею глубочайшею сущностью коренится в вечном божественном мире, что он есть не только видимое явление…, а вечное и особенное существо, необходимое и независимое звено в абсолютном целом, только при этом признании, можно разумно допустить две великие истины. … Я разумею истины: человеческой свободы и человеческого бессмертия»[4.c.119].

Этика Соловьева также стройна и логически читаема. Это становится возможным только при определении внутренней конструкции действий и поступков. Они строятся на критериях гуманности. Гуманность - вот цель и содержание исторического прогресса. Осуществление в человеке человеческого, при приоритете БОЖЕСТВЕННОГО начала. Если мы будем человеческое рассматривать через призму материальных интересов, через призму обладания властью или какие-либо другие параметры, мы получим хаос и неразбериху в понимании человека. (Что и имеем.А.С. ) Мы приведем человеческую историю к разладу и смраду битв. Но нам бы хотелось всегда другого. Определять человека по высшим меркам разума и красоты, по его человеческим делам гуманным и достойным. Прочь пороки! Дайте истории другое содержание! Нет русской философии без основополагающей идеи человеколюбия, без гуманизма. В этом ее величайший вклад в русскую культуру, в создание теории общества и общественного процесса.

О значении гуманизма в философии истории Вл. Соловьева говорит его оценка эпохи Перта Великого. Важно то, что сделанное Петром имело великое историческое значение. Но он делал свое дело слепо, без ясного сознания об окончательной цели своей деятельности. Это дело было полезное и необходимое. Соловьев не умаляет значение Петра. Однако, он пишет – «Я даже затрудняюсь назвать его великим человеком - не потому, чтобы он не был достаточно велик, а потому, что он был недостаточно человек»[5.c.429].Соловьев сомневается в человеческих качествах Петра, хотя он всецело признает его как государственного деятеля. Причина такого отношения к Петру в его умалении роли религии и непонимание христианской добродетели. Он не понял и не признал величие церкви, в этом была его слепота. В то время как Церковь проводила идею величия князя, она утверждала народное единство в самосознании народа, самая прочная основа единства, наконец, церковь собрала русские земли в одно государство и с одной столицей. Гуманизм в широком значении этого слова был взят Соловьевым из религии и возведен через нее в самую высокую степень исторических критериев. Такую вершину историософии не удавалось достичь никому из русских мыслителей. Философской системой Вл. Соловьева были определены национально-русские традиции в философии, и в культуре, и общественной мысли России конца ХIХ века, но их преступно не приняли в первой четверти ХХ века. Обоснованная Вл. Соловьевым позиция становится нормой исторического осознания социальных процессов как внутри страны, так и в международном плане только в конце ХХ века и в ХХI веке их предстоит развивать. Это настоятельная необходимость, ибо другого пути человечество еще не нашло. Мысль русского философа и писателя Ф.М. Достоевского «Красота спасет мир» остается актуальной.

Литература:

1.Ильин В.В. Новый миллениум для России: путь в будущее. М. Издательство МГУ. 2001.

2.Барулин В.С. Социальная философия. М: Фаир-Пресс. 2000.

3. Бердяев Н.А. Судьба России. М. Философское общество СССР. 1990.

4.Соловьев В.С. Чтения о Богочеловечестве // Соловьев В.С. Соч. в 2т. М. Издательство «Правда».1989. Т.2.

5.Соловьев В.С. Несколько слов в защиту Петра Великого // Соловьев В.С. Соч. в 2т. М.Издательство «Правда». 1989. Т.1.