Джабраилова С.Р., Россия
Изучение метафоры имеет
более чем двухтысячелетнюю историю: известно, что современные исследования
основываются на идее метафорического переноса, идущей еще от Аристотеля,
который утверждал, что метафора – это имя, перенесенное с рода на вид, или с
вида на род, или с вида на вид. Однако, несмотря на накопленный значительный
объем знаний о метафоре, интерес к ней в настоящее время не только не
ослабевает, а наоборот, усиливается в связи с переходом изучения метафоры на
качественно новый уровень, обусловленный актуализацией когнитивных
исследований.
Метафора традиционно является
объектом исследования не только в языкознании, но и в других областях: «Мы
переживаем время тотального интереса к метафоре, – пишет Г.Н. Скляревская. – На
феномене метафоры сосредоточили свое внимание философы, логики, психологи,
психолингвисты, стилисты, литературоведы, семасиологи» [Скляревская 1993: 3].
Поддерживая идею
различия семантического, традиционного и когнитивного направлений в изучении
метафоры, специально остановимся на тех работах, в фокусе внимания которых
находятся метафоры с источниковой концептуальной областью «неживая природа».
Укажем, что исследованию и описанию подвергались отдельные, наиболее значимые
для русского сознания метафорические концепты, такие, например, как вода [Гришина 2002, Скляревская 1993], ветер [Гачев 1988, Деревяненко 1977,
Осколкова 2004], солнце и луна [Стафеева 2000]. Наряду с анализом
отдельных метафор ученые предпринимают попытки представить описание целых групп
взаимосвязанных природных метафор [Дорлигийн 1999, Курбатова 2000, Лагута 2003,
Мистюк 1998, Чжин Ем Су 2001, Шитикова 2002 и др.]. Вместе с тем в научной
литературе обращается внимание на недостаточность подобных исследований,
особенно – проведенных в русле когнитивных изысканий: «В меньшей мере лингвисты
изучают концепты, отражающие признаки конкретной, реальной действительности», –
указывают З.Д. Попова, И.А. Стернин в «Очерках по когнитивной лингвистике»
[Попова, Стернин 2003: 12].
Объяснение механизма
образования метафор может основываться также, по замечанию В.В. Петрова, на
теории семантического поля. Истоки названной теории восходят к Ф. де Соссюру,
утверждавшему, что значение слова в языке зависит от его смысловых отношений с
другими словами. В рамках данного подхода метафорический перенос стал
рассматриваться как перенос от одного структурированного и взаимосвязанного в
единое целое семантического поля к другому полю, что в конечном счете приводит
к переорганизации семантического поля с соответствующим изменением значения
[Петров 1990: 137].
В отечественной
лингвистике семантический подход к процессу метафоризации представлен
направлением, которое изучает, с одной стороны, семную структуру языковой и
речевой метафоры, с другой стороны, семантические поля, к которым эта метафора
относится во вторичном значении [Арутюнова 1978, 1979, 1980; Гак 1999; Никитин
1979; Новиков 1982; Скляревская 1993; Стернин 1985; Черкасова 1968; Шмелев 1973
и др.].
Важно отметить, что для
семантического направления характерно разграничение метафоры и близких или
смежных языковых явлений: метонимии, синекдохи, сравнительного оборота и т. д.
Так, в 60-ых годах Е.Т. Черкасова, внесшая существенный вклад в разработку
теории метафоры, стремилась уточнить конкретное содержание понятия,
обозначаемого словом метафора; отграничивая процессы и
явления, в отношении которых терминологически оправданным с лингвистической
точки зрения является применение слова перенос.
Это образование новых слов и использование старых для обозначения предметов и
явлений, не имеющих еще своего имени (первоначальная номинация в широком смысле
слова, включающая и терминообразование, и явления так называемой
«функциональной номинации»), а также использование старых слов для условного
переименования предметов и явлений, уже имеющих свое имя (символы, арготизмы и
т.д.). В перечисленных случаях название одного предмета переносится
(используется) для наречения имени другому предмету. В этом смысле применение
понятия, означаемого словом перенос,
в отношении метафоры лишено внутреннего основания, потому что метафоризация –
это «глубокое внутреннее семантическое преобразование слова, семантическая
эволюция его значения» [Черкасова 1968: 29].
Рассмотрев русские
существительные из лексико-семантических групп «Дороги», «Водоемы», «Рельеф»,
исследователь выделяет следующий метонимический перенос: место →
состояние, ситуация. Например, лужа 1)
«небольшое углубление со скопившейся дождевой или подпочвенной водой», 2)
перен. значение «неловкое, неприятное
состояние». На основании проведенного анализа Г.С. Хромых пришла к выводу
о том, что «часть денотативной семемы входит в коннотативную семему в качестве
семы, потенциальная сема переходит в коннотативную семему в качестве
дифференцирующей семы или архисемы» [Хромых 1977: 84 – 86].
Г.Н. Скляревской был
предложен опыт компонентного анализа метафорического значения слова
[Скляревская 1993]. Понимая лексическое значение как структуру, состоящую из
денотативного содержания, включающего ядро и периферию, и коннотативного
окружения, исследователь отмечает, что в процессе метафоризации может
актуализироваться любая коннотативная (потенциальная) сема, как бы далеко она
ни отстояла от денотативного ядра.
Развивая идею
системности языковой метафоры на основе анализа семантического поля с
архилексемой ВОДА, Г.Н. Скляревская приходит к выводу о том, что поле обладает
сдвоенной структурой: первичное поле (исходное, номинативное) отражает
естественные, реальные связи между объектами действительности. Каждый член
исходного поля может подвергаться метафоризации, образуя метафорический пучок.
Совокупность метафорических пучков образует вторичное, метафорическое, поле,
отражающее метафорические связи. При этом «метафорическое поле обнаруживает
семантическую зависимость от границ номинативного поля, и его границы не могут
быть определены вне зависимости от границ номинативного поля» [Скляревская
1993: 115]. Такой подход предполагает в первую очередь исследование системы
метафорических значений с точки зрения их семантической производности от
номинативных, а также анализ синонимических, антонимических,
словообразовательных связей внутри метафорического пространства.
Например, внешний аспект
системы метафорического поля ВОДА, выделенного Г.Н. Скляревской, проявляется в
существовании следующих тематических групп:
1.
«Водоемы
и их части»;
2.
«Формы
существования воды, определяемые характером и способом ее движения»;
3.
«Характер и особенности движения воды»;
4.
«Свойства воды»;
5.
«Характерные
действия, связанные с водой, производимые в воде»;
6.
«Характерные
состояния воды, действия, связанные с ними»;
7.
«Свойства,
обусловленные наличием / отсутствием, количеством, воздействием воды».
Как показал исследуемый
Г.Н. Скляревской материал, «круг связей при метафоризации расширяется отнюдь не
произвольно, но всегда детерминирован… набором и сочетанием сем в семантической
структуре исходного значения» [Скляревская 1993: 136].
Метафорическое поле
«Явления природы» включает в свой состав следующие группы:
1. «Наименования
явлений, связанных с водой и водным пространством» (залив, шторм);
2. «Наименования явлений
природы, имеющих стихийный характер» (вулкан, землетрясение);
3. «Наименования явлений
природы, находящихся в газообразном состоянии» (дым, пар);
4. «Наименования
углублений, неровностей на поверхности земли, почвы» (воронка, ухаб, эрозия).
Выявлено, что все
метафоры, входящие в состав лексико-семантического поля «Явления природы»,
имеют негативный потенциал. Подобные метафоры именуют разрушительные процессы
или явления, наблюдаемые в сферах экономики и политики. Реализуются они чаще
всего в оппозиционной прессе, выражая негативную оценку соответствующих
процессов.
Таким образом, при
семантическом подходе в первую очередь рассматриваются семная структура
метафоры, семантические процессы, формирующие метафорические значения,
соотношение сем в исходном и метафорическом значениях, а также семантические
поля, к которым эта метафора относится во вторичном значении.
Метафора рассматривается
учеными в качестве языкового отображения крайне важных аналоговых процессов,
подчеркивается ее активное участие в формировании личностной модели мира,
важная роль в интеграции вербальной и чувственно-образной систем человека,
кроме того, метафора признается ключевым элементом категоризации языка,
мышления и восприятия [Петров 1990; Чудинов 2001, 2003].
Результатом процесса
метафорической концептуализации действительности, специфика которой
определяется национальным, социальным и личностным сознанием, выступает
определенная система знаний. Путем описания основных ее элементов может быть
получено целостное представление о национальной картине мира. По мнению Е.С. Кубряковой, формулы концептуальных
метафор можно было бы считать «новыми реальностями языка» [Кубрякова 1999: 5].
Отдельные модели современной концептуальной метафоры неживой природы
детально проанализированы в работах Н.С.
Поповой – наименования времен года [Попова 2000] и Е.В. Шитиковой – термины
ландшафта [Шитикова 2002].