Жигулина Т.

Белгородский государственный национальный исследовательский университет

ЛИНГВОКУЛЬТУРНАЯ ПАРАДИГМА ТЕКСТОВ А.И. КУПРИНА

Актуальность данной статьи определяется тем, что существует интерес к специфике прозаического языка начала XX века и особенностям лингвокультурного и индивидуально-авторского употребления И.А. Куприна.

Стихия земля представлена в различных анализах лишь фрагментарно. Земля, находящаяся в одном ряду среди стихий мироздания, выступает центральной частью вселенной (небо – земля – преисподняя), которая населена людьми и животными, а также является символом женского плодоносящего начала и материнства. В славянской культуре земля – это плоская твердь, которая окружена водой и накрыта сверху небесным куполом. Частотно использование данной лексемы в устойчивых сочетаниях: соль земли; пуп земли; сквозь землю провалиться; на краю земли; достать из-под земли; зарыть талант в землю; обетованная земля; земля слухами полнится; земля-кормилица; предавать земле; сравнять с землёй; стереть с лица земли; вернуть на землю; небо и земля; на край земли; за тридевять земель; поклониться в землю; земля горит под ногами; как сквозь землю провалиться. Также для славянских традиций представления о Земле как месте обитания человека теснейшим образом связаны с понятием своего рода и Родины [Виноградова: 2002, 180]. Исследуемая первостихия продолжает традиции славянской мифологии, русской классической литературы в понимании и демонстрации земной субстанции, а также вносит коррективы в соответствии с духом своего времени: Повалился он на сырую землю и уж думает, что ему конец приходит («Сказка»,1896); И вдруг, оторвавшись от перекладины, упал мешком на землю («Поединок», 1905);… есть земля – и ходи по земле («Белый пудель», 1903). Действительно, данный концепт, являясь промежуточным компонентом в триединстве мироздания (по Виноградовой, «небо – земля – пространство), восходит к христианскому обычаю предания усопшего земле: В его случаях фигурировали: то святотатцы, задумавшие обобрать покойника, стоявшего в церкви, то убитый разбойниками монах, требовавший по ночам, чтобы его тело предали земле…(«Ужас», 1896). Обратимся к примеру, в котором концепт «Земля» является символом новой жизни: Четыреста десятин плодородной земли со всеми усадьбами («Киевские типы», 1895-1897). Эпитет «плодородная» создает оппозицию «жизнь-смерть». Индивидуально-авторское переосмысление земной стихии порождает окказиональные значения, преображающие образ и передающие особенности интерпретации данной стихии через призму восприятия А.И. Куприна, обусловленные социокультурным опытом писателя, богатым аресеналом ассоциаций: Изнемогая от любви, она опускается на землю и едва слышно шепчет безумные слова («Суламифь», 1908). В данном контексте концепт «Земля» может ассоциироваться с возвращением к реальной жизни, которая лишена грез и наивных иллюзий. Концепт «Земля» отождествляется с окружающим пространством, который предстает не только как все окружающее вокруг, но и сравнивается с «темницей» и «склепом»: И земля, такая обширная и прекрасная, была тесна для людей, как темница, и душна, как склеп («Тост», 1905).

Концепт «Земля» является одним из важнейших элементов русской языковой картины мира, отражающей национальную специфику носителей языка. В прозаическом тексте возможности слова, определяемые индивидуально-авторскими ассоциациями, обогащаются при использовании, например, фразеологических оборотов, что приводит к увеличению семантического объема лексем: Угасил свой светильник, зарыл в землю талант, как раб ленивый («Яма», 1909-1915).

Концепт «Земля» представлен совокупностью единиц, которые связаны значением и структурными отношениями. Репрезентантами концепта «Земля» являются следующие тематические группы: «Наименования территорий», «Рельеф местности». «Наименования территорий» репрезентируются лексемами «страна», «город», «поселок», «губерния», «улица», «хижина», «жилище», включая перечень городов и стран, которые используются в текстах автора: Но со следующей почтой он получил письмецо из города Ялты в свой город Кинешму («Юнкера», 1932). Группа «Рельеф местности» связывается с помощью таких лексем, как «овраг», «вулкан», «материк», «гора»: В оврагах теперь у меня столько нанесло снегу, что лошадь уйдет с дугой («Черная молния», 1912), А над вулканом поднималось куполом вверх, зеленея биюзой и аквамарином, кроткое вечернее весеннее небо («Поединок», 1905), Под Зелеными Горами он шесть раз водил свою роту на турецкий редут, и у него от двухсот человек осталось только четырнадцать («Гранатовый браслет» 1911). Во многих произведениях А.И.Куприна отражается надфилософское представление о Земле, что связано с философским взглядом на землю как несущую «поверхность»: И вдруг, оторвавшись от перекладины, упал мешком на землю («Поединок», 1905). Таким образом, многогранность авторского восприятия отражает связь и особенности концептуализации рассмотренных пластов концепта «Земля» с другими единицами концептосферы писателя.

Литература:

1. Абрамов, В.П. Семантические поля русского языка: Монография / В.П. Абрамов. – М.; Краснодар: Академия педагогических и социальных наук РФ, Кубанский государственный университет. 2003. – 338 с.

2. Арутюнова, Н.Д. Язык и мир человека / Н.Д. Арутюнова. М.: Языки Русской культуры, 1999. – 896 с.

3. Виноградова Л.Н. Земля // Славянская мифология. Энциклопедический словарь. Изд-е 2-е. М.: Международные отношения, 2002. – С. 180-182.

4. Кубрякова, Е.С. Краткий словарь когнитивных терминов / Е.С. Кубрякова, В.З. Демьянков, Ю.Г. Панкрац, Л.Г. Лузина. – М., 1996. – 245с.