Артеменко Наталья Николаевна

Хакасский государственный университет им. Н. Ф. Катанова

Институт истории и права кафедра уголовного права и процесса

 

Характеристика кражи по Уголовному кодексу РСФСР 1926 года.

 

По  мнению  В.В.  Мальцева,   «окончательное   оформление   система  и содержание норм о преступлениях против собственности пролетарского этапа получили в Уголовном кодексе РСФСР 1926 г.[1]». Однако, вопреки данному утверждению, в УК РСФСР  1926 г. не было главы «Преступления против собственности», глава VII закона называлась «Имущественные преступления». В ней понятие «собственность» не упоминалось. Следовательно, концепция имущественных преступлений продолжала оказывать влияние на законотворческий процесс.

Вместе с тем в отличие от УК РСФСР 1922 г. во вновь принятом уголовном законе было несколько иное понимание различных форм хищения, которые влияли на дифференциацию уголовной ответственности. Например, кража определялась как тайное похищение чужого имущества. Однако наряду с этим в УК РСФСР 1922 г. речь шла о похищении имущества, находящегося в обладании, пользовании или ведении другого лица или учреждения, а в УК РСФСР 1926 г. - о похищении чужого имущества. Понятие чужого имущества не определялось. Возможно, законодатель и связывал его только с правом собственности. Но в таком случае другие имущественные права выпадали бы из сферы уголовно-правовой охраны, что противоречит сохранению законодателем прежнего названия главы УК - «Имущественные преступления».

На первом месте в ней по-прежнему стаяла кража. Ответственность за кражу была предусмотрена ст. 162. Эта статья, в основном соот­ветствующая по содержанию ст. 180 УК 1922 г., отличалась, тем не менее, только изменениями редакционного характера, так и более сложной систематикой отдельных случаев кражи. Кража была оп­ределена как «тайное похищение чужого имущества».  

Под похищением в науке понимали «умышленное обращение ви­новным в свою собственность имущества, находящегося в обладании другого лица, совершаемого посредством его захвата». Видами похи­щения, «по способу» действий виновного, А. Жижиленко считал кра­жу, грабеж и разбой (вымогательство и мошенничество он не относил к похищению, поскольку они могут быть направлены не только на имущество как материальную вещь). Окончено похищение «с момента приобретения виновным чужого имущества». При этом мотив поведе­ния виновного, похитившего чужое имущество, «для состава преступ­ления безразличен». Правда, при этом А. Жижиленко подчеркивал не­обходимость установления при похищении, а также присвоении иму­щества, цели «обращения в свою собственность чужого имущества[2]».

Выделяя виды кражи, законодатель отказался от терминов «простая кража, ква­лифицированная кража» существовавших в предшествующем кодексе. УК 1926 г. называл сравнительна большее число отдельных видав кражи. Статья 180 УК 1922 г. различала 11 видов соверше­ния кражи, ст. 162 УК 1926 г. - 14. Па нашему мнению, эта была связана как с перегруппировкой норм об ответственности за кражу, так и с уголовно-политической переоценкой ряда ситуаций ее совершения. Так, в ст. 162 УК 1926 г. вошла, хотя и в изменен­ном виде, ст. 180 «а» УК 1922 г. В п. «а. ст. 162 был назван, с учетам экономических факторов преступности, не известный УК 1922 г. вид кражи: кража, совершенная без применения каких-­либо технических средств, в первый раз и без сговора с другими лицами, но «вследствие нужды и безработицы, в целях удовлетво­рения минимальных потребностей, своих или своей семьи. Для данного вида кражи была необходима наличность двух основных условий: особое материальное положение виновного - состояние нужды и безработицы; цель совершения преступления - удовлетво­рение минимальных потребностей виновного или его семьи (в про­дуктах питания, одежде, обуви и т. п.), причем уместно отметить, что эти обстоятельства относились к смягчающим.

Анализ определений ст. 162 УК 1926 г., посвященных отдель­ным видам кражи, показывает, что, в ней различались кражи: по месту совершения (кража, совершенная не в месте публичного пользования и не из государственных и общественных хранилищ; кража, совершенная в местах публичного пользования; кража, со­вершенная из государственных и общественных хранилищ); по вре­мени совершения (во, время пожара, наводнения или иного бед­ствия); по особенностям субъекта преступления (повторная, неоднократная кража; кража па сговору нескольких лиц; совершен­ная лицам, занимающим особое положение); по способу действия (без применения каких-либо технических средств, с применением технических средств); по предмету преступления (кража имуще­ства, необходимого для существования потерпевшего). При этом кражи в публичных местах, кражи из государственных и обще­ственных хранилищ УК 1926 г. отнес к квалифицированным ви­дам тайного завладения чужим имуществом. Такие обстоятельства, как способ совершения кражи, особенности субъекта и др., созда­вали в ст. 162 УК 1926 г. особые разновидности краж, квалифици­руемых по месту их совершения. Отяг­чающими обстоятельствами признавались совершение кражи: повтор­но; имущества, «заведомо являющегося необходимым для существо­вания потерпевшего» (п. «б»); с применением «технических средств»; неоднократно; по предварительному сговору «с другими лицами»; на вокзалах,  пристанях,  пароходах,  в  вагонах  и  гостиницах (п.«в»).

Еще более строго наказывалась кража, совершенная «частным ли­цом из государственных и общественных складов, вагонов, судов и иных хранилищ или в указанных в предыдущем пункте местах обще­ственного пользования, путем применения технических средств или по сговору с другими лицами или неоднократно, а равно совершенное хотя бы и без указанных условий лицом, имевшим специальный доступ в эти склады или их охранявшим, или во время пожара, наводнения или иного общественного бедствия».

Срок лишения свободы увеличивался до пяти лет (против двух лет, по п. «г»), если кража из государственных и общественных складов и хранилищ совершалась в особо крупных размерах или лицом, «имев­шим особый доступ в таковые или охранявшим их» и теми же спосо­бами, что и в п. «г».

Самостоятельным составом преступления по УК РСФСР 1926 г. было также похищение лошадей или другого крупного скота у трудового земледельческого населения. В 20-е гг. XX столетия особое внимание уделялось развитию сельского хозяйства России. В марте 1921 г. состоялся X съезд Коммунистической партии, который утвердил план экономических преобразований Советского государства, получивший название новой экономической политики (нэп). Ряд принятых мер способствовал подъему сельского хозяйства. После уплаты налога крестьянам разрешалось свободно распоряжаться излишками сельскохозяйственных продуктов, продавать их[3].

С расширением прав трудового земледельческого населения необходимо было обеспечить их надежную защиту, в том числе и уголовно-правовую. Думаем, этой цели служила и ст. 166 УК РСФСР 1926 г., предусматривающая ответственность за похищение лошадей или другого крупного скота у трудового земледельческого населения. Способ совершения преступления не имел решающего значения при конструировании данного состава. Он охватывал и тайное, и открытое хищение. Отличительной особенностью являлся предмет преступления. Создавая данную норму, законодатель, по всей видимости, ставил своей задачей именно охрану имущественных прав трудового земледельческого населения. Уголовная ответственность за похищение лошадей или крупного рогатого скота у этой категории населения предусматривалась и УК РСФСР 1922 г. Однако в нем речь шла только о краже.

Данный состав не был выделен в самостоятельную статью уголовного закона. Он был помещен в ст.   180 УК РСФСР  1922 г., которая регламентировала ответственность за разные виды кражи. Постановлением ВЦИК и СНК РСФСР от 29 марта 1928 г. Уголовный кодекс РСФСР 1926 г. дополняется ст. 166-а, предусматривающей  ответственность за тайное похищение лошадей и другого крупного скота из  трудового скотоводческого хозяйства[4].

 Однако названная норма просуществовала недолго: 7 августа 1928 г. она была упразднена.

Одновременно претерпевает изменения ст. 166 УК, а ее первая часть излагается в следующей редакции: «Тайное, а равно открытое похищение лошадей или другого крупного скота у трудового земледельческого и скотоводческого населения». Таким образом, произошло объединение двух норм в одну, поскольку новая редакция ст. 166 УК выделяла также похищение лошадей или другого крупного скота у скотоводческого населения. Часть 2 рассматриваемой статьи предусматривала ответственность за квалифицированные виды тайного и открытого похищения лошадей или  другого крупного скота у трудового земледельческого и скотоводческого населения. Закон называл два квалифицирующих признака: повторность и сговор с другими лицами. Следовательно, на дифференциацию уголовной ответственности влияли множественность преступлений и множественность субъектов преступлений.

В соответствии с примечанием к ст. 162 (в первоначальной ре­дакции УК 1926 г.) состав мелкой фабрично-заводской кражи пред­полагал наличие совокупности следующих обстоятельств: предме­том кражи были материал или орудие производства (стоимость похищенной вещи не превышала 15 руб.); кража должна быть совершена в первый раз, в пределах производства; субъектом пре­ступления должен быть рабочий или служащий, занятый в произ­водстве, к которому относилась похищенная вещь. Мелкая кража влекла за собой дисциплинарную ответственность по особой табе­ли, установленной НКТ. В 1931 г. дела о мелких кражах были отнесены, согласно постановлению ВЦИК и СНК РСФСР от 20 фев­раля,· к подведомственности производственно-товарищеских судов. Этим постановлением состав мелкой кражи был частично изменен. К ней стали относить не только кражу материалов или инструмен­тов, принадлежащих предприятию или учреждению, на которых работал виновный, на сумму не свыше 50 руб., но и похищение имущества на территории предприятия или учреждения у рабочих или служащих (сослуживцев виновного по работе). Постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 20 февраля 1931 г. установило возмож­ные взыскания за мелкую кражу:

·                   предостережение;

·                   общественное порицание с опубликованием или без опубликования в стенной га­зете или в общей печати;

·                   возложение обязанности возместить при­чиненный ущерб до 50 руб.;

·                   возбуждение перед администрацией вопроса об увольнении;

·                   внесение в соответствующий профессио­нальный орган вопроса об исключении из профсоюза на определен­ный срок.

Таким образом, можно сделать вывод, что мелкая кража на фабрике или заводе, не влек­ла за собой уголовной ответственности. Но, такая кража, начиная с 1940 года, наказы­валась тюремным заключением сроком на один год, если она по сво­ему характеру не влекла за собой «по закону более тяжкого наказа­ния».

«Кража, — писал А. Жижиленко, — должна считаться оконченной с момента завладения виновным похищаемой вещью. Момент этот он определяется различно в зависимости от характера и свойств самой по­хищаемой вещи. Завладение будет налицо с момента, напр., взятия кошелька из чужого кармана. Деятельность, направленная на завладение, но не приведшая к нему, напр., запускание руки в чужой карман и т.п., есть покушение на кражу».

По УК РСФСР 1926 г. предметом кражи признавалась электрическая энергия. Как состав преступления кража электрической энергии была выделена в отдельную 163-ю статью закона. Подобная дифференциация уголовной ответственности с учетом предмета преступлений представляется оправданной, и, полагаем, может быть принята во внимание современным законодателем.

В конце 20-х гг. XX столетия предметом хищения закон признавал воду. Уголовная ответственность за хищение воды была введена Постановлением ВЦИК и СНК РСФСР от 17 июня 1929 г. «О дополнении Уголовного кодекса ст. 108-а, 108-6, 108-в и 108-г для Казахской АССР»[5].

 Статья 108-а закрепляла ответственность за хищение воды, произведенное путем открытия шлюзов, взлома и открытия выпуска, устройства скрытого приспособления, подземной  трубы, тоннеля или подсасывающего канала. Однако данное преступление не относилось к категории преступлений имущественных. В УК оно располагалось в главе II «Преступления против порядка управления».

Таким образом, законодатель указал большое количество статей предусматривающих ответственность за различные виды краж;  предмет кражи не обозначен как понятие, поэтому под уголовно правовую охрану ставились те предметы кражи, которые были более значимыми для государства и  социалистического общества на данном этапе развития. Однако все это привело к излишнему раздуванию законодательства и бесполезному увеличению количества  статей.

 



[1] В.В. Мальцев Указ. соч. С. 13.)

[2] Жижиленко А. Преступления против имущества и исключительных прав. Л., 1928. - С. 41, 60-67

[3] Орлов А.С., Георгиев В.А., Георгиева КГ,  Сивохжа Т.А. История России с древнейших времен до наших дней. М., 1999. - С. 378.

[4] Собрание узаконений РСФСР. - 1928. - № 102.

[5] Собрание узаконений РСФСР. - 1929.-  № 46.