Музыка и жизнь / 6

Музыка и жизнь / 6. Композиторы

Горбенко А.А., Лядов В.И.

ФГБОУ ВПО «Государственная классическая академия имени Маймонида»,

г. Москва

Проблема самопознания в философии и музыке

Проблема самопознания является одной из фундаментальных в философии. Методы самоанализа разнообразны (интроспективный анализ, рефлексия и др.). Эдмунд Гуссерль, немецкий философ-идеалист, основатель философской школы феноменологии, определяет рефлексию как метод, которым «сознание пользуется в познании сознания вообще» [1]. Процесс самопознания способствует формированию «вертикали» сознания: поиск смысла неизбежно выводит на обнаружение нравственных детерминант личности.

В данной статье предпринята попытка выявления глубинных оснований личности композитора на основе анализа биографических документов (прежде всего «Дневников» С. С. Прокофьева) с позиций проблемы самопознания и самораскрытия. В период студенчества, с 1907 года, учась в Петербургской консерватории, он начинает вести дневник, регулярно делая заметки в нем на протяжении двадцати шести лет вплоть до 1933 года. Прокофьев завершает его в период, довольно знаковый для советской действительности, в то время, когда он собирается возвращаться из эмиграции в Россию, будучи уже знаменитым композитором и пианистом. Читая его дневниковые записи, можно уяснить процесс становления авторских суждений о многих явлениях современности. Изучение сочинений Сергея Сергеевича Прокофьева, а также чтение его дневниковых записей дает нам возможность убедиться в том, что процесс самопознания у композитора динамичен, его жизненные позиции претерпевают трансформацию и порождают изменения художественного мышления композитора, находя непосредственный отклик в творческом процессе. Анализ фортепианного творчества композитора позволяет обнаружить тенденции к поиску трансцендентный основ личностного существования, что, в целом, является характерной чертой творчества С. С. Прокофьева 30-х годов XX века.

В музыке С. С. Прокофьева обращает на себя внимание зашифрованность смыслов, неопределенность эмоций, требующих вдумчивого постижения слушателем семантической многозначности художественного образа. Музыка С. С. Прокофьева являлась отражением его философских взглядов. Пожалуй, самой характерной чертой его личности является диалектичность, двойственность натуры. Уже в юности, в начале своего футуристического этапа творчества, он знакомится с философией А. Шопенгауэра.

Впервые имя А. Шопенгауэра мы встречаем не в Дневниках, а в «Автобиографии», в связи с упоминанием о Максе Шмидтхофе, друге композитора по Петербургской консерватории. Дружба с М. Шмитгофом зародила в С. Прокофьеве интерес в философии А. Шопенгауэра. Упоминание композитором философских трудов А. Шопенгауэра мы встречаем уже в записи, сделанной в «Дневниках» тремя годами позже, где упоминается друг С. Прокофьева, поэт Борис Башкиров (Верин): «С Борисом Вериным мы принялись за совместное чтение «Афоризмов житейской мудрости» Шопенгауэра, которые меня очень увлекли, к которым я решил вернуться еще раз, так как беглого прочтения дли них мало» [3, с. 649]. Прокофьев начинает свое знакомство с шопенгауэровской философией в обществе друзей, продолжая размышления уже в уединении, на ферме в Саблино, о которой композитор не говорил никому: «ни одному человеку я не сказал про эту дачу, так как исчезновение в пространстве необычайно меня радовало, чтобы ни один черт ко мне не приставал» [3, с. 650].

Чтение этих трудов А. Шопенгауэра композитор определяет как важный период своей жизни. Философия Шопенгауэра повлияла на внутренний мир С. Прокофьева: «Для меня это чтение Шопенгауэра имело огромное значение. Это даже этап в моей жизни. Ибо я теперь твердо стоял на ногах, обретши удивительное и совершеннейшее равновесие, которого мне до сих пор не доставало, хотя я этого не сознавал» [3, с. 651].

Одним из средств, помогающих человеку преодолеть путь жизненных страданий и рушащихся надежд, по мнению А. Шопенгауэра, является творчество: приводящее порой к экстатическому состоянию творческого самозабвения. Такой путь самопознания и самосовершенствования как нельзя лучше подходит к композиторской деятельности Сергея Прокофьева, человека увлекающегося, солнечного, кипящего жизненной энергией. Он словно бы является для нас ярчайшим примером преодоления этой лишенной смысла, хаотичной и абсурдно-разрушительной милы мировой воли у Шопенгауэра, – Прокофьев полон жизни. О его музыке следующими словами говорит друг Н. Мясковский: «Еще стоит жить на свете, пока сочиняется такая музыка!» [4, с. 9].

Оптимизм и драматизм, варварская энергичность и статика самоуглубленных раздумий, – все эти противоположности, органично связанные воедино, можно обнаружить в творчестве композитора. В 30-е годы XX века совершенно очевиден поворот творчества Сергея Прокофьева в сторону философской лирики. Это время в какой-то степени является подведением итогов этапа жизни и творчества композитора, периодом важных изменений в мировоззрении композитора.

Начиная с 30-х годов XX века в творчестве С. Прокофьева основной мировоззренческой проблемой становится извечная проблема, связанная с пониманием сущности добра и зла. Если у Бетховена понимание добра и зла «отвлеченно и космогонично», то у романтиков оно «связано в фатально-трагедийный конфликт жизни и смерти», то у С. С. Прокофьева оно приближено к человеку, наполнено конкретным нравственным содержанием» [2, с. 87].

Литература:

1. Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.adhdportal.com/book_3564.html (Дата обращения: 04.04.2015).

2. Дельсон В.Ю. Фортепианное творчество и пианизм Прокофьева / Дельсон В.Ю. – М.: Советский композитор, 1973. – 288 с.

3. Прокофьев С.С. Дневник. Письма. Беседы. Воспоминания / Сост. М. Е. Тараканов. – М., 1991.

4. Прокофьев С. С. и Мясковский Н. Я. Переписка. – М.: Советский композитор, 1977.