О семантике топонимов Костанайской
области
Топонимы меняются во времени по форме,
часто и по содержанию, распространяются в зависимости от конкретных
исторических событий – миграции населения, войн, культурного, экономического и
языкового общения. Каждое явление в природе и обществе может изучаться с разных
позиций, но полное познание изучаемого объекта достигается при всестороннем его
исследовании. Следовательно, наибольшего успеха при изучении географических
названий можно добиться при комплексном подходе, который предусматривает
привлечение материалов всех трех направлений изучения географических названий:
лингвистического, исторического, географического.
Топонимия региона рассматривается нами как
многослойное образование, что предполагает использование при ее анализе в
первую очередь синхронно-диахронного метода, позволяющего рассматривать
номинативные единицы в динамике, с учетом неразрывной связи истории языка с
историей его носителей.
Изучение и описание топонимии полиэтничного региона
потребовало синтеза когнитивного и коммуникативного подходов: применения
инструментария теории речевой деятельности, теории речевых актов, семасиологии,
психолингвистики. Разделяя мысль о том, что сущность языка открывается не
инструментальному, но философскому взгляду (Хайдеггер, Лосев, Караулов,
Налимов, Степанов, Топоров и др.), а также учитывая специфику самого объекта,
мы используем некоторые принципы и методы феноменологии (непосредственное созерцание) при характеристике
свойств и процессов в топонимии. Антропоцентризм современной лингвистики
узаконил интроспекцию в качестве метода научного анализа, данные которой мы
сопоставляем с данными, полученными в ходе семантических экспериментов,
проведенных с другими носителями языка. И наконец, методика проведения
ассоциативного эксперимента, где различают два вида ассоциативных
экспериментов: 1) свободный ассоциативный эксперимент, в котором испытуемым
предлагают отвечать словом, первым пришедшим в голову при предъявлении слова-стимула
2) направленный ассоциативный эксперимент, в котором экспериментатор некоторым
образом ограничивает выбор предполагаемых реакций, задавая дополнительные
инструкции (например, отвечать только прилагательным, или только
существительным).
Воздействие
человека на природу, его взаимоотношения с природой
нашли отражение в
топонимии Костанайского
региона. Это социологические топонимы,
отражающие
социально-экономические
условия жизни общества
в момент называния
топообъекта: Кр. Кордон (Алтынсаринский район) – «близ поселения находился
охотничий кордон»; Котлованное (Карабалыкскйи район) - «недалеко
от котлована», Березовка – «небольшая березовая роща» (Карабалыкский р-н),
Сасыксор (Джангильдинский р-н) – «грязное место», Перелески (Денисовский
р-н), Актасты (Аулиекольский р-н)
«белые камни», Ногайколь (Аулиекольский р-н) - «рядом с поселением татар,
башкир», Русское (Алтынсаринский р-н) -
«первые поселенцы-русские», Сосна (Алтынсаринский р-н), Луговое
(Алтынсаринский р-н), оз. Татарское - «озеро,
на берегу которого было татарское
селение» и др.
На
характер социологических топонимов
оказывают воздействие экстралингвистические факторы, среди которых нельзя не
отметить историю переселения
какой-либо этнической группы, ее
социальное и экономическое положение на новой
территории, национальные, расовые, религиозные признаки и отношение
к ним, компактность расселения
в новом ареале
и количественное соотношение
контактирующих народов,
длительность контакта.
К
социологическим названиям мы
относим и так
называемые перенесенные названия, которые связаны с миграциями
населения. Благодаря
перенесенным названиям можно
судить о передвижениях населения и из каких мест прибыли во время целины: Целинное
(Амангельдинский район), Свердловка, Комаровка, Ждановка, Покровка, (Денисовский район), Львовка, Чебендовка,
Покровка, Коломенка, Филипповка, Туфановка, Наумовка, Ждановка (Камыстинский
район), Харьковское, Жуковка, Свердловка (Алтынсаринский р-н), Мелитополь,
Севастополь (Сарыкольский р-н.), Симферополь, Севастополь (Карасуский р-н),
Кировка, Новопавловка, Черниговка, Москалевка, Киевка, Казанское, Харьковка
(Аулиекольский р-н), Симферополь, Киевка (Карасуский р-н), Крымское,
Оренбургское, Малороссийка (Федоровский р-н), Шевченковка, Волгоградское
(Житикаринский р-н), Львовка (Камыстинский р-н), Кировка, Рязановка, Жуковка
(Костанайский р-н).
В традиционных топонимических исследованиях топонимы
рассматриваются преимущественно в статике - в плане отражения топонимов в
картах, документах, текстах, но не в динамике, предполагающей анализ порождения
и взаимодействия элементов различных этнокультурных кодов. Топоним - это слово,
остающееся в подвешенном состоянии между полюсом значения и полюсом
представления. Его понятийная ценность не является ни абсолютно строгой, ни
абсолютно нестрогой, однако она, безусловно, имеет некую степень строгости или
нестрогости, целесообразную для научного употребления. Именно между полюсами
значения и представления находится скользящая шкала, которая простирается между
значениями ассоциативного поля того или иного топонима. Однако нельзя не
согласиться с тем, что топонимы, являясь именами собственными, находятся очень
близко от полюса представления и поэтому имеют большую детерминативную силу.
Для вербального семантического пространства лексики ведущими факторами являются
«оценка», «сила», «активность» и четыре новых показателя: «сложность»,
«упорядоченность», «обычность / частотность», «комфортность» [см.19, с.133].
Тем не менее благодаря ассоциации внутренняя форма топонима выступает как
способ осознания и анализа языкового знака, например, в речи детей, в речи
носителей территориальных диалектов.
Переход от разнородного к однородному материалу увеличивает сложность
семантического пространства, что приводит к большей дифференциации
семантических образующих.
Ассоциативные эксперименты в исследованиях по
топонимии позволяют смоделировать лексикон конкретного носителя языка и могут
служить средством доступа к информационной базе человека. Топонимическое
пространство региона способствует не только узнаванию исторических сюжетов в
окружающем пространстве, но также развивает само историческое знание,
обогащаемое дополнительными подробностями, извлекаемыми при переосмыслении
внутренней формы топонимов.
Исходя из частоты употребления слов-реакций, можно выделить ядро и периферию лексикона,
которые составляют у каждой языковой индивидуальности более или менее
упорядоченную картину мира, отражающую иерархию ценностей. На формирование ядра
оказывает существенное влияние частотность слова, с которой оно встречается в
качестве реакций на разные слова-стимулы.
В ядро входят конкретные по значению единицы, легко
вызывающие мысленный образ (Костанай - > дружба, зерно, хлеб, спокойствие,
костанайские зори; тобол- тишина, рыба). Благодаря им носитель традиционной
культуры представляет окружающий ландшафт как сцену, на которой разыгрываются
те или иные исторические события. Вокруг них группируются другие входящие в
данную категорию слова, более абстрактные по значению, обеспечивая переход от
«чувственных конкретов» к «абстрактам».
Региональное топонимическое пространство может быть
рассмотрено, с одной стороны, как текст, отражающий историю народа, а с другой
стороны, как культурная среда, формирующая историческое сознание, поскольку
зачастую топонимия воспринимается как мемориал историческим деятелям и
событиям.
Глубинной ассоциативной связью характеризуются
последовательности на основе ситуативной смежности. В пределах одной ситуации
чаще всего актуализируются связи «объект действия - ситуация действия»
(например, Быструха - еще медленнее, Диван - спать, Тарнакол - ледокол), «носитель
действия - объект действия» (Мочала - баня, Гребешки - волосы, Берендеево -
чаща).
Ассоциации по сходству неоднородны. На основе внешних
признаков топонимов возникают реакции по звуковому сходству слов: Алтерня -
пятерня (13), Айю - I love you (1),
Ащикуль - щи в кульке, щи (3/4), Верхневараксино - Вараксин (65),
Гаутамак - Гаутама (1/1), «Гаудеамус» (1/3), Барчик - барчук (7), Рауда - Иуда
(1). Сходство функциональных характеристик объектов реализуется в реакциях
типа: Диван - кровать (0/18), мебель (0/12), Быки - коровы (6). Наконец, благодаря внутреннему сходству,
установленному индивидом по достаточно сложным и не всегда ясным основаниям,
появляются реакции-символы: Камышный Чандак (Федоровский район) - камыши;
Каренинка (Федоровский район) – Каренин (школьное произведение), кино; Большая
Чураковка - Чурсина (артистка), большое поле; Лютинка (Мендыгаринский район) -
лютики на озерах, луна, цветы; Долбушка (Мендыгаринский район) – столб; Волынкино - Шотландия.
Таким образом, ассоциации по сходству отражают
глубинные связи, однако разные основания для установления сходства соотносятся
с разными уровнями как внутреннего лексикона, так и психики.
Название
может в себе
заключать признаки двух
семантических моделей,
которые могут принадлежать или одному
семантическому типу, или даже
двум типам: лимноним котлик
- совмещение моделей формы (круглая) и величины
(небольшая) гидрообъекта.
Эта пластичность номинации
связана с образным
мышлением человека, поэтому каждая
семантическая модель по
объему информации может быть
однопризнаковой и комплексной.
При восприятии топонимов наблюдаются следующие
проявления уровней языковой компетенции опрошенных:
1) несформированность концепта - абстрактного понятия,
отражающего основные, существенные признаки топообъекта (что особенно
важно, если топоним субстратного происхождения);
2) представление о топониме как одном из
признаков или свойств обозначенного им топообъекта;
3) отличия, связанные с влиянием языков региона
(особенно в речи билингвов).
Большинство региональных топонимов воспринимается
современными носителями языка в виде образов-эталонов, которые являются
личностными образованиями для хранения информации. На наш взгляд, уровень
владения языком не столько влияет
на степень конкретизации обозначаемого объекта
(цельность), сколько ограничивает возможности ее вербализации (связность,
грамматическая правильность).
Таким образом, для понимания топонима большую роль
играют опосредованная мотивация, отражающая ассоциативные связи топонима как
звена словообразовательной цепочки и допускающая переосмысление последовательности
словообразовательных актов в сознании говорящих; способность к обнаружению ассоциативного кода, используемого при
метафорическом осмыслении внутренней формы топонима; зависимость восприятия
семантики топонима от его ситуативно-контекстуальных функций и грамматических
свойств (например, каламбур); уточняющая мотивация на основе паронимической подмены. Уровень языковой
компетенции человека является той базой, на основе которой функционирует механизм языкового творчества, оптимально вербализируя картину
мира.
Литература
1.
Лютикова В.Д. Языковая
личность и диолект. - Тюмень, 1999. – С.85-119.
2.
28 Бюлер К. Теория языка.
- М., 1993.-С.84-108.
3.
29 Василевич А.П. К
исследованию ассоциативного поля// Функционирование текста в
речевой деятельности. - М.,
1986. - С.58 – 91.
4. 30 Караулов Ю.Н. Ассоциативный анализ: новый подход к
интерпретации художественного текста // IX Международный Конгресс МАПРЯЛ. Русский
язык, литература и культура на рубеже веков. Тезисы докладов. - Братислава,
1999. - С.175-210.