Философия / 1. Философия литературы и искусства

Зайцева М.Л., доктор искусствоведения,

Горбенко А. А., аспирант

ФГБОУ ВПО «Государственная классическая академия имени Маймонида»,

г. Москва

Синестезийное восприятие синтетических проектов XXI века

Проблема художественного сознания неотрывна от комплекса проблем, вызванных социально-культурными трансформациями последних десятилетий: личностный опыт человека всё больше определяется той информацией, которая стремительно и постоянно вторгается в сознание благодаря новейшим технологиям (с информационных и рекламных объектов на улицах, в магазинах, транспорте, офисах). Характерными свойствами культур переходных эпох являются медиациальность (пограничность) и синтетичность, выступающая в качестве антитезы по отношению к процессам дискретности, связанным с переходом. Антропологические процессы сегодня отражают нарастающую тенденцию к восприятию реальности человеком – как многомерной, реальности сценарной и вариантной, реальности, где всё большее место принадлежит модельной и игровой, подвижной, пластичной и проблематичной стихии

Актуализация синестезийного аспекта художественного восприятия в синтетических проектах XXI века обусловлена пониманием особых возможностей, появляющихся в процессе объединения видов искусств, осознанием возможностей усиления степени воздействия художественной идеи, выраженной при помощи различных художественных языков. Рассмотрим в качестве примера спектакль современного танца «ОП-АРТ», завоевавший премию Золотая Маска-2013. Данный спектакль стал первым совместным проектом современной труппы тетра «Балет Москва» и голландских хореографов израильского происхождения Гая Вайцмана и Рони Хавер. Использование в названии балета термина, апеллирующего к визуальности, неслучайно. «ОП-АРТ» (от англ. – «optical art»: оптическое искусство) отсылает к направлению авангардного искусства, зародившегося в 1950-е годы в рамках абстракционизма. Геометрическая абстракция, использование художественно организованных оптических иллюзий, создаваемых при движении линий, обретающих различные конфигурации, то ускоряющиеся, то замедляющиеся, – признаки, характерные для оп-арта середины XX века.

Отражение в названии спектакля визуальности как доминирующего способа восприятия не умаляет значение других его компонентов: характер разворачивающего перед зрителем действа связан с кинестетическими ощущениями, возникающими в процессе движения танцоров, аудиальностью (бит, усиленный с помощью стерео-системы и проникающий до ощущения вибрации в теле) и обонянием (время от времени зал наполняется клубами дыма). В спектакле «ОП-АРТ», объединяющем музыку, хореографию, видеоэффекты, приемы лазерного шоу создаётся особая эстетическая среда, достигающая высокой степени абстракции. Применение установок меняющегося света, сложнейшие танцевально-акробатические комбинации в сочетании с геометрическими чёрно-белыми узорами на костюмах исполнителей – всё это даёт удивительный визуальный эффект, сравнимый с оптическими искажениями в громадном зеркале. На сцене танцоры – пятеро юношей и пятеро девушек в костюмах с чёрно-белыми геометрическими узорами. В сочетании с механической дискретностью движений танцоров эта геометрия деталей костюмов, дополненная бесконечными повторами ритмических комбинаций и движущихся световых полос на сцене, создают сильный гипнотический эффект.

Сознательный прием использования принципов оп-арта, является одним из самых сильных моментов режиссуры спектакля. Он позволяет реализовать замысел создания особого, почти магического пространства вечных повторений, при котором личное начало, то замирающее, то ускоряющееся в потоке эмоций, корректируется и – в итоге – подавляется четкостью, метрономической жесткостью иной, сверхличной силы современного механизированного мира.

По замыслу режиссёра, происходящее на сцене является своеобразным зеркалом, отражающим проблемы существования человека в современном мире. Музыкальное звучание дополняется воспроизведением записей повседневных шумов (скрежет металла, свистящие и шипящие звуки, стук дрели, отбойного молотка и др.), элементами масс-медийных жанров (искажённые голоса дикторов телевидения), фрагментами поп-музыки. Окружающий современного человека хаос звучащего врывается в сознание слушателя. Жёсткий диктат ритма в музыке Sasha Dza (творческий псевдоним композитора Алексея Холенко) дополняется ритмичными движениями актеров, стоящих на сцене и имитирующих пульс сердца ритмичными движениями в области грудной клетки. Ритм мегаполиса, и человеческого сердца в начале спектакля совпадают. Завораживающий пульсирующий ритм характерен не только для современного массового искусства, его истоки находятся в первобытных ритуальных действах. Неомифологизм, апелляция к подсознанию, обращение к древнейшим истокам искусства, воссоздание магической сущности синкретических действ, использование архетипических, фольклорных форм, – характерная черта современной культуры. Постепенно мезанизированный ритм ускоряется. Хореография дополняется словом: актеры подходят к микрофону и говорят фразы, в которых нет логической связанности слов, предложений, более всего напоминающих сознания. В каждой фразе звучит тема одиночества, подавленности, боли: «Это я один! Это я один!», «Отсутствие таланта!», «лампа в горле», «зомбирование», «как и большинство людей с синдромом дефицита внимания», «головные боли», «одышка», «затуманенное сознание», «невозможность мотивации», «скачки мыслей», «частые переходы от одного действия к другому». Преобладание глагольных форм слов подчеркивает динамизм отношений, когда предмет, называемый существительным, оттесняется его функцией, действием. В финале темп становится предельным, высокоскоростным, появляются реплики с глаголами в повелительном наклонении («должен спешить», «должен бежать»). В спектакле раскрывается мифологическая тема неумолимого Хроноса, облик которого в XXI веке обретает свойства предапокалиптического сжатия и ускорения, карающего своих детей – людей, забывающих, что «время – наше сокровище. Это деньги, на которые мы покупаем вечность».

Структура спектакля предполагает членение на отдельные номера, однако они следуют без перерыва, что позволяет сделать действо единым, сквозным, пронизанным нарастающей пульсацией музыкального звучания и ускоряющимся, усложняющимся сценическим движением. Данные приемы драматургии свойственны для визуального искусства: если в качестве обязательного условия зрелищного искусства выступает критерий наличия главного актёра и определённого сюжета, то визуальное искусство объединяет всех участников в единый исполнительский аппарат, реализующий авторскую концепцию, для реализации которой не важны тонкая детализованность и проработанность сюжета. Здесь более важными оказываются требования наличия генеральной идеи, апеллирующей к мифологическому типу сознания, усиление роли гипнотически воздействующих ритмоформул, свето-цветовой динамики и повторяемости движения пластических линий, создающих оптические иллюзии.

Кульминационный момент спектакля представляет собой остановку безудержного движения и монотонного мелодического круговорота: солирующий актер, оставшийся на сцене в одиночестве, слышит звук, кластер, синтетический аккорд, динамически разрастающийся, насыщающийся новыми тембрами. Этот новый звук мощью и широтой диапазона пересиливает неумолимый ритм, пропадает пульсация. Однако она с нарастающей силой возвращается под звуки назойливого писка будильника, сопровождаясь механическим движением танцоров, сцепляющихся между собой, словно шестеренки, то движущихся как стрелки часового механизма. На сцене остаётся один танцор, словно погружающийся в пульсирующую чёрно-белую рябь – световой оптический эффект, подражающий экрану неисправного телевизора. С последним звоном будильника герой проваливается в долгожданную тишину и темноту. Только смерть освобождает человека от мук бесконечного бессознательного устремления, шума, сжатия в тисках времени.

Спектакль «ОП-АРТ» представляет собой постмодернистский жанр, в котором современным языком синтетического действа раскрывается актуальная проблема судьбы человека в мире высоких скоростей, технологий и тотального одиночества.