История/ 2.Общая история

Д.и.н. Ахметшина Р.Н.

Оренбургский государственный педагогический университет, Россия

Роль крестьянского сословия Швеции в борьбе за парламентские реформы в первой половине XIX в.

Переворот в марте 1809 г. – главное внутриполитическое событие шведской истории за первую половину XIX в. Основным его прочным завоеванием 1809 г. было превращение Швеции из полуабсолютной в дуалистическую конституционную монархию, принятие конституции, действующей затем с исправлениями до конца 60-х годов XX в. Для Швеции по сравнению с «густавианским» содержанием форма правления 1809 г. была крупным шагом в направлении буржуазной монархии.

В отличие от сановно-бюрократических кругов, дворянская оппозиция вообще склонялась к замене четырехсословного риксдага с его засильем чиновников в трех высших сословиях, начиная с первого, однопалатным собранием землевладельцев. Такой независимый риксдаг был бы необходимым звеном в балансе разделенных властей по заветам столь почитаемого Монтескье. Чиновникам-дворянам и тем паче не дворянам – в таком парламенте не было бы места [1]. Считаясь с расстановкой сил в имущих классах страны, с далеко зашедшим обуржуазиванием самого дворянства, оппозиционные дворянские идеологи, включая творцов конституции 1809 г., нашли классовых союзников прежде всего в лице состоятельного «среднего класса», в то время, как правило, владевшего и недвижимостью. То были горнозаводчики – пресловутые «брукспатроны», далее владельцы земли в городах, наконец, сельские джентльмены-разночинцы, не входившие, как известно, ни в одно из четырех сословий. Понятное стремление этой внесословной крупной (по меркам Швеции того времени) буржуазии занять подобающее место в риксдаге поддерживалось именно оппозицией в рыцарском доме, а именно – дворянской, молодежью наиболее восприимчивой (в рамках своего сословия) к урокам и идеям недавней революции во Франции [2].

Проекты парламентской реформы разбились в 1809-1810 гг. о сопротивление большинства во всех сословиях, озабоченных главным образом либо сохранением своих сословных привилегий (три «высших сословия»), либо отменой сословных привилегий как таковых (крестьянство). Отрицательную, с точки зрения парламентской реформы, роль сыграло и равнодушие, мягко говоря, к такой реформе со стороны дворянской бюрократии. Поддержав переворот 13 марта и новую конституцию, высшие чиновники выторговали себе по той же конституции принципиальную несменяемость, хотя право назначения на все должности и было закреплено за королем, а круг сменяемых «доверенных», т.е. высших чиновников сильно расширен. Старинные преимущества дворянства при замещение высших должностей были тоже существенно ограничены: за ними осталась половина мест в верховном суде (hхgsta domstol) и в так называемой общей подготовительной комиссии (allmдnna beredning) – важном правительственном органе.

«Переворот 1809 г. – замечает в этой связи К.А. Хесслер – был преимущественно конституционным и политическим по своей природе. В противоположность французской революции он не повлек за собой значительных социальных изменений» [3]. Вместе с тем, смена режима открыла возможности для выдвижения наболевших социально-экономических вопросов. Для крестьянства то были привилегии трех «высших» сословий, в первую очередь дворянские.

В ходе риксдага 1809-1810 гг. – шведского «Долгого парламента» - крестьянству удалось добиться – помимо общих политических завоеваний (в частности, в области государственных финансов) всех сословий, т.е. имущей верхушки общества, вырванных у королевского правительства – права приобретать в собственность «высшую фрельсовую» землю, более равного распределения поземельных и подоходных налогов, а также постойной и ямской повинностей, отмены некоторых податных привилегий духовенства [4]. Дворяне согласились на равный для всех земель воинский постой в военное время, но имения-сетерии по-прежнему оставались свободными от ямской повинности для казенных надобностей (kronoskjutsning), как и примыкающие к имениям «межевые» крестьянские усадьбы, которые только в военное время несли ямскую повинность для казенных надобностей, причем в половинном размере против податных крестьян. Остальные фрельсовые усадьбы, т.е. их крестьяне-съемщики в военное время несли ту же повинность наравне с податными, но в мирное время лишь вполовину против них. На такую же уступку в отношении своих служебных усадеб (ecklesiastiska дmbetshemman) пошли священники. Горожане отклонили уравнение сельской торговли и сельского ремесла с городским. Однако, под нажимом дворянства (пошедшего на уступки в отношении воинского квартирования в своих городских домах) горожане вынуждены были в принципе разрешить лицам все сословий, всем желающим занятие «городскими» промыслами (borgerlig nдring) при условии несения сопряженных с ними гражданских тягот – городских налогов и пр. Цеховой строй горожане упорно защищали, однако, по почину тех же дворян сословия добились от них согласия на расширение дозволенной хозяйственной и трудовой деятельности для одиноких незамужних женщин [5]. Главным пунктом, главным камнем преткновения в системе привилегий было для шведских крестьян, представленных в риксдаге, т.е. для крестьян-собственников и наследственных арендаторов государственной земли неравное распределение податей между землями разной категории, непропорционально высокое обложение крестьянских, принадлежащих крестьянам фактически или также юридически, по сравнению с так называемыми фрельсовыми землями, - некогда монополией дворянства, а ныне во всех своих разновидностях доступными крестьянскому приобретательству.

Важнее для крестьянских депутатов был вопрос о привилегиях. Крестьяне легко добились права владеть высшими фрельсовыми землями; дворяне согласились платить «подушные деньги» (mantalpenningar) и уравнять подоходный налог (bevillningen), с податных и фрельсовых земель. Однако, главные «камеральные» финансовые различия между обеими категориями земель дворяне отстаивали упорно. В защиту дворянских, в первую очередь, привилегий был включен проект в новой конституции и пресловутый §114, допускавший изменение привилегий лишь единогласным решением короля и всех (т.е. каждого) сословий.

В отношении этого главного пункта – §114 – среди крестьянских депутатов не было единодушия: соглашатели во главе с тальманом Ларсом Ульсоном из Грурёда (Бохуслен) противостояли непримиримым радикалам из средней Швеции, где было много фрельсовой земли. Авангардом радикалов были «крестьяне-господа», т.е. крестьянские собственники, получившие образование (herrebцnder). Это Петер Свартенгрен из Вермланда, бывший горнозаводской инспектор; крестьянин-горняк Пер Парсон Уксельберг из Чельму (горнозаводской округ Карлскруга, лен Эребру) [6].

Смешанный комитет из дворян и крестьян торговался вокруг спорного пункта о привиленгиях. Крестьянское сословие «обрабатывали» члены нового правительства включая Г.Адлерспарре, и соглашатели в сословии постепенно взяли верх. Используя раскол среди крестьянских депутатов - подписывать ли новую конституцию или остаться при старой, полусамодержавной 1772-1789 гг. - новый король по поручению правительства пригласил депутатов к себе во дворец, отчитал их за упрямство и пообещал свое посредничество и содействие в вопросе о привилегиях, который он предложил крестьянам поставить на следующей сессии риксдага. Крестьяне уступили, и 27 июня тальман в присутствии короля подписал новую «форму правления». Так крестьяне уступили соединенному давлению короля и нового правительства. Дворянство сплотилось для защиты особого статуса фрельсовых земель, и крестьянское сословие уступило почти безоговорочно, к разочарованию своих избирателей на местах, радовавшихся известиям об их стойкости. Вплоть до конца сессии, до 1810 г. крестьяне оставались пассивны. Время для полного уничтожения привилегий было упущено.

Среди причин неудачи крестьянского сословия очевидна их изоляция: прочие сословия их не поддержали, озабоченные сохранением собственных привилегий, как, впрочем, и крестьянское сословие было, как правило, равнодушно к судьбе своих собратьев - держателей частновладельческих, в первую очередь, дворянских земель. Далее, у крестьянских депутатов - в подавляющем большинстве впервые участвовавших в сессии риксдага не было парламентского опыта, да и образовательный уровень оставался низким. Давали себя знать и традиционный монархизм (роялизм) крестьянской верхушки, и плоды щедрого угощения депутатов во время сессии за казенный счет в доме у тальмана и в так называемом крестьянском клубе (bondklubben) [7].

Парламентский устав 1810 г. оставил прежний порядок избрания крестьянских депутатов - косвенный и неравный. Каждый выборщик (по одному от прихода) имел столько голосов, сколько насчитывалось в его приходе манталей, т.е. полных наделов, с правом голоса (а значит, и с правом быть избранным). Практика принудительных наказов от избирателей – императивных мандатов, распространенная в «эру свобод», - запрещалась. Депутату надлежало руководствоваться только законами. Тем не менее, в ходе прений депутаты нередко ссылались на волю и мнение своих избирателей, от которых депутат ведь зависел также экономически – получал содержание на все время сессии [8].

Среди текущих вопросов сессии 1809-10 гг. крестьянских депутатов больше всего путала возможность, введения всеобщей воинской повинности. После печального опыта с ополчением 1808 года эта угроза приводила крестьянское сословие в ярость. Крестьяне склонны были лишь к реформе существующей системы поселенного войска и «закрепленных» дворов. Эту систему "indelning", при всех ее тяготах, они все же предпочитали рекрутскому набору. И добивались распространения указанных тягот (rotering och rusthеll) на все категории земель, т.е. в первую очередь на фрельсовые. Депутаты соглашались с так называемым «extrarotering» - дополнительным, чрезвычайным набором солдат ввиду военной опасности, на средства самих крестьян. В случае необходимости крестьяне готовы были также выставить за свой счет и так называемое подкрепление (fоrstдrkningsmanskap), однако, из состава «бродяг», т.е. местной бедноты, но не собственных детей. Риксдаг же 1810 г. против воли крестьянского сословия принял постановление о дополнительном наборе мужчин (utskrivning) 20-45 лет в случае угрозы нападения на Швецию и в размере 50 тыс.чел. Делать это по возможности предусматривалось в порядке вербовки, добровольного найма, и лишь во вторую очередь жеребьевкой, однако, с освобождением крестьян-хозяев, будь то собственников или арендаторов. В 1811 г. риксдаг повторил чрезвычайный набор солдат равно со всех земель (extra rotering), а затем, опять-таки, дополнительный рекрутский набор 15 тыс.чел. на тех же началах, что и в 1810 г. (utskrivning av forstдrkningsmanskap) [9].

Главной своей тяжестью рекрутские наборы, особенно 1811 г., били по крестьянской бедноте и неимущим сельским слоям. Крестьяне, и в первую очередь сельские бедняки, батрацкая молодежь стихийно выступили против объявленного набора: в мае – июне 1811 г. развернулись волнения в помещичьих ленах – Упланде, Сёдерманланде и Сконе. В сев. Упланде (Рослаген) во главе выступавших стоял даже депутат риксдага, который поплатился за это 30 ударами розог «в порядке помилования». Торпари, батраки, вообще крестьянская молодежь протестовали против самого набора, против навязывания им жеребьевки, составляли письменные коллективные прошения к своим депутатам и к местным властям. В ряде случаев волнения сопровождались отказом от полевой барщины и угрозами по адресу поместных управляющих и старост [10].

В последующие годы крестьянские депутаты, отражая настроение своих избирателей, неизменно протестовали против всеобщей мобилизации в любом се виде. Так было и в случае с ополчением 1812 г. (bevдring). В наступившие долгие мирные десятилетия крестьянские депутаты неизменно добивались сокращения военных расходов, высмеивали и отвергали принудительную военную службу, рекрутские наборы, противились введению воинской повинности, предпочитая дорогостоящее бремя поселенного войска.

В административном порядке введены были новые правила сельского самоуправления 1817 г. Как известно, самоуправление это издавна находилось в руках крестьян-хозяев, верхушки деревни, возглавляемой местным духовенством. Тот же порядок закрепили и сугубо консервативные законы 1817 г. о приходских собраниях (sockenstдmma) и церковных советах (kyrkorеd). Право голоса на этих собраниях получили только собственники земли, причем право пропорционально числу манталей, т.е. своему состоянию. Этим условием отстранялись все арендаторы, тропари, солдаты, батраки. Полномочия же собраний были теперь расширены, их решения стали обязательными для всего прихода, причем могли приниматься большинством голосов. Собрание получило право раскладывать налоги и отныне собиралось регулярно, а не по усмотрению своего председателя – главного пастора в приходе (kyrkohдrde). Закреплены были и церковно-дисциплинарные функции приходских церковных советов (kyrkorеd) при председателе [11].

Столь косные порядки долгое время подвергались тщетной критике со стороны либеральной оппозиции вне крестьянского сословия. Только в 1843 г. новое постановление о приходских собраниях и церковных советах допустило в них и в состав их избирателей сельского арендатора - и то при непроживании землевладельца в данном приходе. Отныне право голоса давала не только недвижимая собственность (пропорционально мантальному числу), но и уплата подоходного налога опятъ-таки пропорционально его величине. Это дало право голоса местным предпринимателям, ремесленникам и прочим состоятельным лицам. Наряду с церковными советами учреждались для светских дед приходские советы (sockennдmnd). Председатель приходского совета избирался, а не обязательно был местным священником. В ведение приходских советов перешли местное здравоохранение, а затем (с 1847 г.) и попечение о бедных [12]. В центре внимания крестьянского сословия на риксдагах 1810-20-х годов находились, впрочем, не столько чисто политические, сколько экономические и прежде всего финансово-денежные вопросы. От сессии к сессии раздавались из уст крестьян «вечные» жалобы на несправедливую раскладку (больше, чем на тяжесть!) поземельных налогов, особенно тягостных в пору наступившей на рубеже 1820-х годов сельскохозяйственной депрессии. Защищаясь от ее вредных последствий и от финансовых притязаний правительства, крестьянское сословие участвовало в обсуждении наиболее злободневных в названные десятилетия вопросов финансовой и денежной политики. Завоеванное сословиями в революцию 1809-10 гг. и закрепленное новой конституцией финансовое полновластие риксдага в последующие годы было существенно урезано новым главой государства Карлом XIV и его советниками [13]. Так, верноподданнический риксдаг 1812 г. под нажимом правительства отверг возобновление передового для своего времени прогрессивно-подоходного налога 1810 г. Политическая пассивность крестьян в эти годы позволила дворянам-помещикам навязать стране на риксдагах 1815-17 гг. протекционизм в аграрной сфере: запретительные ввозные пошлины на зерно. Тяжких последствий это, впрочем, не имело: зерно все равно пришлось покупать, пока сильный рост отечественного производства не сделал дальнейший ввоз его невыгодным. Зато другие мероприятия в защиту отечественной промышленности, внешней торговли, судоходства, сохраняющиеся остатки регулирования внутренней торговли и цеховой системы давили именно на сельских хозяев, на крестьян, удорожая их потребление и снижая их доходы, без того урезанные высоким поземельным налогообложением [14].

Вообще к началу 20-х годов даже имущие слои открыто заявляли, в том числе и на страницах сравнительно свободной печати, о неудовлетворенности итогами революции 1809 г., осуждали поземельные налоги и тяжесть растущего налогообложения в целом, peгламентацию хозяйственной жизни, раздутый штат чиновников, устаревшее и неэффективное парламентское представительство, конституционную безответственность министров

В 20-30-х годах крестьянские политики вместе с передовыми представителями остальных сословий боролись против остатков меркантилистского хозяйственного законодательства, в особенности против торговых привилегий горожан, напоминая при каждом удобном случае и о несправедливой системе раскладки и формы взимания поземельных налогов, и обременительности старинной системы «закрепленных» рент (indeIningsverket) Скрытый антагонизм между духовенством и плательщиками десятины, между офицерами и крестьянами - содержателями поселенного войска и «закрепленных» рент, между местными чиновниками и сельскими налогоплательщиками в целом накладывал свой отпечаток и на взаимоотношения сословий в риксдаге. С подозрением относясь к духовенству и дворянству, в особенности к дворянской бюрократии, крестьянские выборные» представлявшие, напомним, крестьян не зависимых от помещиков, теперь видели своего противника в лице горожан – главных защитников отживших хозяйственных порядков [15]. Молодой Энгельс, даже сидя в Париже, подметил это обстоятельство много позже, в 1846 г. «Шведы, - писал он Марксу, - ещё по уши увязли в цеховом болоте, а в риксдагах именно буржуа являются самыми закоренелыми консерваторами» [16]. Была избавлена от ограничений крестьянская торговля продовольствием в городах, кустарными изделиями, лесом, чугуном и лесопродуктами. Власти охотнее прежнего разрешали учреждать промышленные предприятия в сельской местности, мало считаясь с интересами горожан. Новые города основывались без всякого цехового и гильдейского принуждения в них, с полной свободой для всех шведских подданных заниматься там ремеслом, торговлей и пр., не будучи горожанами [17]. В том же направлении шли и межевые реформы на культурных и лесных площадях.

В систематических нападках и критике меркантилистского хозяйственного распорядка верховодила либеральная оппозиция в рыцарским доме, с которой все чаще соглашались крестьяне в риксдаге. Но единой программы финансовых и налоговых реформ у самого крестьянского сословия еще не было. Оппозиционная критика с их стороны шла по трем линиям:

1) состав налогов, форма их внесения и неравномерность раскладки среди разных податных и коронных хемманов;

2) налоговая дискриминация земель податных и коронных но сравнению с фрельсовыми – вопрос был решен за пределами «нашего» периода;

3) общее неравенство сельского населения по сравнению с городским.

Ставилась под вопрос сама правомерность поземельных налогов и «закрепленных» рент, несовместимая с идеалами гражданского равенства. Последнее требование самим крестьянам в риксдаге еще казалось по началу слишком радикальным. Вообще уровень крестьянских депутатов в риксдаге соответствовал при Карле XIV Юхане общему уровню кругозора и культуры всего сословия, в котором так называемые крестьяне-господа составляли еще исключение. Депутаты все еще были доступны нажиму и подкупу. Действовали и угощения, и подарки «нужным» депутатам. И все же у крестьянских депутатов постепенно росли вера в свои силы и понимание общности своих интересов, помимо провинциальной ограниченности, разобщенности [18].

Среди крестьянского актива выделяются несколько вожаков: тальман 1809 г. Ларс Ульссон из Груреда (1759-1832). Этот бохусленский крестьянин был хорошо образован, рано стал заседателем уездного суда, с 1786 года был депутатом риксдага, в 1800 – членом секретного комитета риксдага, а в 1802-1829 гг. неизменным уполномоченным банка (т.е. ведал контролем за банком сословий по поручению риксдага). Этот разбогатевший «крестьянский аристократ» был протеже Карла XIV, лояльность помогла ему оставаться тальманом и на сессиях1810-х годов. Безынициативный и несамостоятельный, он все же разделял общее стремление сословия к свободе хозяйственной деятельности, справедливому налогообложению. В целом Ларс Ульссон символизировал малоуспешную и непоследовательную крестьянскую политику 1800-1810х годов.

rt

шш

Знамением нового времени был динамичный и строптивый Андерс Даниельссон из Бундарпа (1784-1839). Этот вестьетский сын богатого крестьянина, из кустарно- промышленного округа Семи уездов, начал писарем при губернаторах, в 1809 был впервые избран в риксдаг и переизбирался до конца своих дней. В 1834 г. ему передали свои полномочия 27 уездов (что допускалось положением о риксдаге). Этот «капиталистый» крестьянин-промысловик решительно подхватил традицию борьбы за хозяйственную свободу, полное уравнение сословий и равенство налогообложения. Уже в 1810 г, фактический лидер своего сословия, он сначала держался осторожно, но уже в 1817 г. примкнул к либеральной оппозиции «высших» сословий. В качестве вождя такой оппозиции в своем сословии Даниельссон на сессии 1823 г. в своей нашумевшей речи изложил суть политической программы зажиточного крестьянства на весь XIX век. предвосхищая и программу будущей партии сельских хозяев [19]. «Программа» 1823 года сводилась к улучшению государственных учреждений, сокращению штата чиновников и войска, свободе промыслов и побочных доходов, более равномерному налогообложению». «Платящий подати шведский народ обременен содержанием чрезмерного количества потребляющих членов (общества)» [20]. Крестьянская покорность правительству явно уходила в прошлое.

На риксдаге 1823 г. дворянская либеральная оппозиция впервые с 1809 г. получила столь широкую поддержку у крестьян. Риксдаг решением трех сословий против голоса бюргерства просил правительство отменить запретительные ввозные пошлины (tulltaxan). С той поры, хотя медленно, неохотно, с оглядкой на консервативные круги стали отменяться, понижаться импортные и экспортные пошлины. В злободневном особенно для 20-х годов споре «экспансионистов» и «рестрикционистов», т.е. сторонников и противников расширения кредита частным хозяевам и выпуска новых бумажных денег, сторонников и противников так называемой реализации, т.е. возвращения к серебряному денежному стандарту от бумажного с одновременным понижением курса банкнот – девальвацией – крестьяне держались пассивно. Тем активнее были крупные аграрии – помещики из дворян и разночинцев. Застрельщиками среди «экспансионистов» были обуржуазившиеся землевладельцы западной и южной Швеции, остро нуждавшиеся в капиталах для проведения межевых реформ, а значит в создании современной системы поземельного кредита. Интересы крупных аграриев и крупных предпринимателей вообще были сильнее представлены в лагере «экспансионистов», чем у их противников – консервативных помещиков средней Швеции, привилегированных железопромышленников [21].

Далее, после неудачной постановки в 1816 г. вопросов о пересмотре ремесленного и торгового уставов, об отмене цехов они были вновь поставлены на риксдаге 1823 г по инициативе либеральной дворянской оппозиции, внесшей соответствующий законопроект. Решительно настроены были и крестьяне, требовавшие категорического и демонстративного упразднения цехов при строгом соблюдении постановления 1810г. об общедоступности городских занятий. Но даже половинчатое постановление риксдага на этот счет встретило яростное сопротивление горожан, согласившихся лишь на облегчение доступа в городские цехи и гильдии при готовности желающих взять на себя соответствующие тяготы. Король по-прежнему держался пассивно, не используя имеющихся у него прав издания экономического законодательства. Вплоть до 1836 г. власти ограничивались частичными мерами: ослабили или сменили цеховое принуждение в некоторых профессиях, расширили свободу занятия некоторыми промыслами или свободу труда для некоторых категории населения (солдат, например), свободу крестьянского сбыта ремесленных наделяй в городах. Цехи и принудительное вступление в них оставались незыблемыми в старых городах, на занятие ремеслом в сельской местности, кроме некоторых профессий вроде портных и сапожников, требовалось разрешение властей. Таким образом, в 1824-36 гг. разложение меркантилистской хозяйственной системы ускорялось по сравнению с прежними годами. Даже в сословии горожан сторонники старой системы уже не господствовали столь безраздельно, как прежде.

Таким образом, вплоть до 1830 г. главными предметами разногласий правительства и оппозиции оставались вопросы финансовые и экономические: уровень военных расходов, направление правительственных субсидий, распределение дополнительных доходов казны, контроль за деятельностью банка сословий. Средоточием оппозиции оставалась дворянская палата («рыцарский дом»), во главе с ее вождем графом Балтасаром Швериным, умеренным экспансионистом и аграрным меркантилистом. Либеральная оппозиция в палатах дворян и крестьян выражала интересы преимущественно наиболее обуржуазившейся части сельских хозяев, крупных и мелких, шведского запада, а также нескольких горнопромышленников (по С. Бъерклунду). Однако, устойчивое проправительственное чиновное большинство в «рыцарском доме», прозванное «подставными лицами», даже марионетками правительства, сводило на нет усилия либералов.

В 1823-28 гг. конфликт риксдага с правительством продолжался: обе стороны притязали на решающую политическую власть, в первую очередь над финансами. На риксдаге 1828-30 гг. крестьянское сословие, в котором либеральная оппозиция во главе с А.Даниельссоном значительно окрепла, поддержало остальные сословия в решении о реализации, т.е. о возврате к обмену банкнот на серебро, причем по сниженному курсу (девальвация). Это парламентское решение 1829 г. было выполнено лишь в 1834 г. В политическую повестку дня 30-х годов вошли новые вопросы, подсказанные промышленным переворотом, социальной перестройкой шведского общества, новых буржуазных революций в Западной Европе, влиянием радикальных идей. Со времени риксдага 1834-35 гг. центр тяжести либеральной оппозиции передвинулся с аграриев рыцарского дома в палату горожан: в его состав впервые вошли пятеро богачей-горнозаводчиков. Главные новые требования либеральной оппозиции – парламентская реформа, помощь бедным, образование (просвещение) для народа – теперь получают поддержку всё большей части и крестьянских депутатов. На риксдаге 1834-1835 гг. либеральная оппозиция завоевала большинство в крестьянском сословии. Даниельссон как признанный вождь либералов в своей палате вновь огласил их программу: недопущение расширения финансовых полномочий монарха; строжайшая экономия в военных делах, реформа избирательно-парламентской системы. Даниельссон заявил себя теперь и поборником улучшения народного просвещения. Вскоре после сессии широкий образ жизни крестьянского политика, его «открытый стол» во время сессий, раздутая частная канцелярия, земельные спекуляции привели к судебным тяжбам, а затем и к разорению Даниельссона [22].

Крестьянские депутаты не сразу, исподволь пришли к пониманию необходимости всеобщего начального образования. Уровень народной, крестьянской грамотности оставался в начале XIX века еще очень низким. Еще на риксдаге 1828-30 it. предложение об обязательной начальной школе было провалено в сословии 74:24 голосами. Hа следующей сессии крестьянское сословие вместе с гремя другими высказалось уже в принципе за всеобщее начальное образование, но не поддержало либерального предложения Даниельссона о коммунальной народной школе, т.е. светской и не государственной [23]. При обсуждении правительственного проекта реформы 1840-41 крестьянские ораторы боялись коммунальных расходов на школу, настаивали на снижении платы учителям, не желали просвещать девочек наравне с мальчиками, оплачивать расходы но обучению детей бедноты, добивались сокращения школьной программы до минимума и пр. Тем не менее, как известно, постановление о народной школе 1842 г, оказалось более радикальным, чем его проект. Одним из его положений была ответственность крестьянина – работодателя за школьное обучение детей его домочадцев и работников [24].

Ограниченность экономических реформ 20-30х годов хорошо видна по уставу о слугах 1833 г. С одной стороны, консервативным силам не удавалось охватить принудительным наймом также хибарочников и жильцов, стеснить их свободное передвижение. С 1824 г. одержанному за отсутствие брони больше не грозила отдача в солдаты. Однако, сами принципы принудительного найма и брони, прописки неимущего у своего хозяина подтверждались. Небронированные преследовались и могли быть взяты под стражу на неопределенное срок. Стачки по-прежнему строго запрещались. Сохранялись домашние наказания слуг и батраков, в том числе телесные [25].

Со времени риксдага 1840-41 гг. вопрос о замене сословного риксдага несословным, о парламентской реформе уже не сходил с повестки дня и все больше становился во главу всей внутриполитической жизни Швеции. В его решении было заинтересовано и крестьянство, но воззрения его менялись смотря по его слоям и во времени. В середине века крестьянство как таковое – без полуимущих и неимущих сельских низов - составляло 35% шведского народа, но крестьянское сословие риксдага представляло лишь 25% шведов, так как помещичьи крестьяне не были представлены в сословии. К тому же, как уже говорилось, право голоса избирателей зависело от числа стоящих за ними манталей. Преобладали в риксдаге, естественно, крупные крестьяне, но и они имея как сословие лишь один голос, справедливо считали себя обделенными по сравнению с тремя остальными сословиями, за тремя голосами которых стояло лишь 3% шведов. Сословие добивалось места в риксдаге соответственно своему весу в стране, но лишь для имущего, оседлого крестьянства. Отсюда требование совместных (samfдllda val), а не посословных выборов в риксдаг, при сохранении имущественного ценза - для отстранения неимущих. Только в 1834 г. сословие согласилось допустить арендаторов фрельсовых земель в свою среду. Владельцы фрельсовых имений были допущены к выборам и избранию от сословия крестьян фактически только в 1844 г. Благодаря обеим реформам 10 тыс.крестьян дополнительно получили право голоса, что, наряду с ростом удельного веса крестьян с образованием (herrebхnder), усилило буржуазный характер крестьянского сословия и размывало межсословные грани. Это обстоятельство впоследствии облегчило сближение крестьянского сословия с растущей и влиятельной несословной буржуазией, богатыми разночинцам (ofrдlse stеndspersoner), наиболее заинтересованной в парламентской реформе, а также – по мере принятия основных экономических реформ либерального характере – и с сословием горожан. Впрочем, еще в 50-х годах противоречия крестьян с буржуазией тормозили дело конституционной реформы.

На риксдаге 1834-35 гг. крестьянское сословие поддержало проект коммунальной реформы самоуправления норвежского типа, но тот был отклонен тремя другими сословиями. На риксдаге 1840-41гг. коммунальная реформа была принята в принципе, но она лишь расширила влияние некрестьянской буржуазии в органах самоуправления. В дальнейшем под влиянием революционных событий 1848-49 гг., усилились консервативные настроения всех имущих классов Швеции, не исключая и крестьянское сословие. На риксдаге 1850-51 гг. сравнительно либеральный королевский проект парламентской реформы (уже поддерживаемый в сущности и самим монархом) был провален тремя сословиями, включая поправевших крестьян. Взамен был принят к рассмотрению и отложен до следующей осени весьма консервативный проект так называемой юнкерской партии в рыцарском доме, сохранявший принцип сословности.

С конца 40-х годов в сословиях дворян и горожан уже сложились устойчивые, хотя и не оформленные организационно-парламентские политические группировки. В частности, консервативное дворянство - так называемые юнкера - не оставались лишь пассивно обороняющейся стороной перед лицом буржуазного общественного движения за парламентскую реформу, но вплоть до ее принятия в 1865 г. вело упорную борьбу с либералами, перехватывая у них инициативу, внося свои, продиктованные тактическими соображениями, проекты реформы. Всего активнее были, как и прежде, не чиновники и офицеры - депутаты, шедшие в фарватере меняющегося правительственного курса, - а помещики, землевладельцы. Они четко делились на консерваторов и умеренных либералов. Консервативное крыло и образовало на рубеже 40-50-х годов «юнкерскую партию», которая сумела осуществить поворот вправо уже в 50-е годы XIX в. [26]

В итоге реакция временно победила. Проект парламентской реформы подвергся резкой критике справа. Особым препятствием было сопротивление консервативного большинства крестьянских депутатов, которое уже страшилась политической эмансипации малоимущих сельских низов. Проект реформы был отложен до следующей сессии риксдага, на деле же оказалось, - почти на 20 лет.

Источники и литература:

1. Hessler C.A. Den svenska stеndsriksdagen // Scandia. 1935. №1. S. 56-59.

2. Op. cit. S. 59-60.

3. Op. cit. S. 61.

4. Кан А.С. Швеция 1809-1810 гг.: Государственный переворот или буржуазная революция? // Новая и новешая история. 1973. №1. С. 75; Sцderberg J. 1809 – borgerling revolution? // Hдften fцr kritiska studier. 1976. № 2-3. S. 52.

5. Carlsson S. Bonden i svensk historia. Stockholm, 1956. III. S. 246 etc; Lindstrцm H. Nдringsfrihetens utveckling i Sverige 1809-1836. Gцteborg, 1923. S. 115-117, 131 etc.

6. Thomson A. Grundskatterna i den politiska diskussionen 1809-1866. Lund, 1923. D.I. passim.

7. Carlsson S. Bonden. III. S. 242-246.

8. Op. cit. S. 252-253.

9. Op. cit. S. 271-276; Jansson A. Forsvarsfrеgan I svensk politik frеn 1809 till Krimkriget. Uppsala, 1935. S. 460 etc, 501 etc.

10. Kдmpe A. Svenska allmogens frihetsstrider. D. III. S. 63 etc.

11. Carlsson S. Bonden. III. S. 302-304.

12. Andreen P.G. Politik och finansvдsen. Stockholm, 1958. D. III. S. 118 etc, 50-51, 92.

13. Carlsson S. Svensk historia, Stockholm, 1961. D II. S. 288-289.

14. Lindstrцm H. Nдringsfrihetens utveckling i Sverige 1809-1836. 1923. S. 11, 104 etc.

15. Op. cit. S. 158 etc, 190-191, 189.

16. Op. cit. S. 221 etc, 228-229.

17. Andreen P.G. Politik och finansvдsen. S. 123-124.

18. Carlsson S. Bonden. III. S. 254-255.

19. Kдmpe A. Svenska allmogens frihetsstrider. D. III. S. 113-115; обширная выдержка из выступления А. Даниельсона приведена в кн.: Берендтс Э.Н. Государственное хозяйство Швеции. Ярославль, 1894. Т. II. вып. 1. с. 31-32.

20. Цит. по Берендтс Э.Н. Государственное хозяйство Швеции. Ярославль, 1894. Т. II. вып. 1. с. 31-32.

21. Andreen P.G. Politik och finansvдsen. S. 586 etc.

22. Carlsson S. Svensk historia. D II. S. 298-299.

23. Carlsson S. Svensk historia. D III. S. 287etc.

24. Carlsson S. Bonden. III. S. 291-292.

25. Op. cit. S. 293-294.

26. Fцrhammar S. Reformvilja eller riksdagstaktik? Junkrarna och representationsfrеgan 1847-1854. Stockholm, 1975. S. 105-106, 95-97.