Фазан Татьяна

аспирантка кафедри общей педагогики и андрагогики

Полтавского национального педагогического университета имени В.Г. Короленка

Подготовка женщин в православных монастырях к духовно-нравственному воспитанию детей ХІХ – ХХ в.

Христианин не может забывать, что ребенок — это поприще, дарованное нам Богом. И более того: в наше духовно ущербное время воспитание детей осталось одним из немногих видов спасительного и в то же время вполне общедоступного духовного делания. Этот труд, совершаемый ради Господа, есть подлинный христианский подвиг, и трудности на этом пути — тот спасительный Крест, на котором искупаются наши собственные грехи. Это наш путь в Царствие Божие. И потому ребенок — это дар Божий; не только в смысле радостей, но и в смысле скорбей — как дарованный нам крестный путь спасения[1, с. 104]. Это дар, данный нам всегда сверх наших заслуг, дар милости Божией. Тяжело принять такой взгляд, особенно родителям, столкнувшимся с проблемами в воспитании.

В первую очередь, следует понять, что ничего не происходит случайно, по дурному и бессмысленному стечению обстоятельств. Вновь повторим — любой ребенок, дарованный нам Богом, — это поприще нашего труда, подвига ради Господа, это наш Крест и наш путь ко спасению. А любое спасительное крестоношение как условие предполагает смиренное устроение души. [1, с. 109] И здесь нам нужно осознать самое главное: все, что есть в ребенке, — это непосредственное или опосредованное отражение нас самих. Мы передали ребенку наши страсти и наши немощи уже в момент его зачатия. По лени и неразумию мы не даровали ему полноты блага тогда, когда он, будучи во чреве матери, как губка впитывал все происходящее в мире его родителей. И мы не имели и не имеем должной высоты духа, чтобы поделиться с нашим чадом радостью благодатной жизни в Боге, чтобы своей добродетелью изменить в нем худшее и привить лучшее.

Таким образом, в основе методики христианского воспитания лежит задача духовного совершенствования. Конечно, поставить задачу — далеко не то же самое, что ее разрешить. Ведь по сути дела духовное совершенствование — цель всей христианской жизни. К сожалению, реально соответствовать этой задаче мы в нашей немощи можем только в самой малой степени. Но не забудем — «сила Моя (Божия) совершается в немощи» (2 Кор. 12, 9). Главное же для нас — осознание задач труда, усилие в его совершении, покаяние в его недостаточности, смиренное и благодарное принятие попущенных Богом результатов. И тогда, по слову Господню, — «невозможное человекам возможно Богу» (Лк. 18, 27) — благодать Божия восполнит наши немощи[2, с. 64].

Очевидно, что ребенок сам по себе далеко не всегда способен различить добро и зло; более того, чаще всего он не способен должным образом извлекать те уроки и вразумления, которые Господь посылает человеку в жизненных обстоятельствах. То, что взрослый может обрести и осознать непосредственно как плод своих отношений с Богом, для ребенка должны являть родители: во-первых, быть явным и очевидным источником любви, во-вторых, быть наглядным примером нравственного императива. Человек взрослый и живущий полноценной религиозной жизнью сам ощущает, что зло возвращается сторицей злом, а добро и в этой жизни возвращается полнотой добра, в первую очередь — миром в душе. Ребенку же должны дать это почувствовать мы [2, с. 70].

В воспитательном процессе необходимо учитывать, что ребенку можно передать только то, что он способен и готов принять. Определяется это индивидуальными особенностями ребенка, а также мерой его открытости и доверия к воспитателю. Если то, что вы хотите донести до ребенка, им категорически отвергается, то пытаться навязать это силой совершенно бесполезно. В таких случаях нужно уметь признавать свое поражение и молиться об общем вразумлении и смягчении сердец. При этом никак не следует путать это состояние с бесхребетностью и уступчивостью: напротив, здесь нужно много воли и ума, подлинной христианской рассудительности, дабы разумно определять характер отношений с ребенком и уметь сдержать свою властность и эмоции тогда, когда они бесполезны для дела воспитания [3, с. 14]. Казалось бы, очевидно — и в этом убеждается каждый — излишняя настойчивость, тем более агрессивность, совершенно бесполезна, особенно в отношениях со старшими детьми. Тем не менее постоянно приходится сталкиваться с тем, что, назойливо ломясь в едва приоткрытую дверь детского доверия, родители добиваются лишь того, что она захлопывается наглухо. А ведь какая-то мера доверия наличествует всегда, и всегда есть возможность ее приумножить. Отчаиваться в труде воспитания не должно ни в какой ситуации — даже в самой разобщенной семье есть минимальная мера того, что ребенок согласен принять от родителей, пусть на самом бытовом уровне — только нужно эту меру чутко и молитвенно определить. Даже малейшую возможность воспитательного воздействия следует использовать терпеливо и неуклонно. Ни в коем случае нельзя метаться от пораженческого «пусть идет как идет» к шумным скандалам. Только оправдав доверие ребенка, мы сможем добиться большей открытости. Над этим и будем работать — с терпением, любовью и надеждой. Будем совершать то малое, что в наших условиях возможно, не соблазняясь тем, что не достигаем желаемого идеала.

Необходимо учитывать то, что в детях становление религиозного мировоззрения происходит совершенно иным образом, чем это было в нашей жизни — жизни тех, кто сейчас стали родителями и воспитателями. В нынешнее время в нашей стране большинство членов Церкви старшего поколения пришли к вере, живя в атеистической среде. Мы выстрадали нашу веру и сознательно приняли ее как основополагающий принцип жизни [3, с. 18]. Причем в определенном смысле это касается всех в Церкви — и пришедших к вере в зрелом возрасте, и воспитанных в вере изначально. Ведь и те немногие, кто воспитывался в церковной среде с детства, в возрасте становления самосознания переосмысливали свое мировоззрение и, оставшись в лоне Церкви — остались сознательно. Но это — вопрос духовного совершеннолетия. Мы же говорим сейчас о детях, об их восприятии церковной жизни. Так вот, дети, измлада растущие в атмосфере церковности, воспринимают ее как естественный элемент окружающей жизни — значимый, но, тем не менее, внешний, еще не укорененный в душе. И как каждый росток при укоренении нуждается в бережном отношений, так и чувство церковности в ребенке должно бережно и трепетно взращивать. Конечно, самое главное на этом пути — духовная жизнь: молитва, богослужение, воодушевляющие примеры житий святых, и, более всего, всемощная благодать Таинств[4, с. 217]. Однако не будем забывать, что лукавый также борет детские души, как и взрослых христиан, но должного опыта противостояния этой борьбе у детей нет. Здесь необходимо тактично оказать ребенку всяческую помощь, быть терпеливым, рассудительным, и, главное, всегда во главу угла ставить любовь и молитву. Мы убеждены, что никакие правила и нормы церковной жизни не должны быть над ребенком довлеющими в букве. Пост, чтение молитвенного правила, посещение богослужений и т.п. ни в коем случае не должны становиться тягостной и неприятной обязанностью — здесь воистину должно иметь простоту голубя, но и мудрость змия ( Мф. 10,16). [4, с. 218]

Будем самоотверженно, но при этом спокойно, терпеливо и смиренно совершать наш труд, труд сотворчества с Творцом в созидании христианской души, труд, дарованный нам Господом ради нашего же спасения. В этом труде и обретем мы «дух мирен», дух жизни во Христе на земле и в вечности.

Литература:

1. Окольский А. Об отношении государства к народному образованию. Спб., Д.Е. Кожанчиков, 1872. – 309 с.

2. Очерк истории Переяславско-Бориспольской епархии (1733 – 1785): Опыт церковно-исторического исследования Владимира Пархоменко. – Полтава, 1908. – С. 75.

3. Петров Н.И. Значение Киевской академии в развитии духовных школ в России с учреждения Св. Синода в 1721 году и до половины XVIII века. – К., 1904. – 110 с.

4. Румянцева В.С. Русская школа XVIII века / В.С. Румянцева // Вопр. истории. – 1978. – №6. – С. 214-219.