К.филол.н. Чаптыкова Ю.И.

Хакасский научно-исследовательский институт языка, литературы и истории, Россия

Традиции национального художественного мышления как первооснова творчества И.Костякова

В литературном контексте образы-символы представляют собой константы базовой модели мира, на которые опирается писатель. Творческой задачей И. Костякова, известного хакасского писателя, была передача духовного мира его народа, глубин его памяти, мифосознания, чтобы они помогали создавать образ реального человека, которому в жизни нужны качества, восходящие к кодовым значениям этих символов.

В романе И. Костякова «Шелковый пояс» (1966) подробно изображен национальный свадебный обряд, имеющий богатые традиции, отражающие специфику национальной культуры, самобытности этноса. Пословица, приведенная в романе, гласит: «Женская доля такова: как не мил отчий дом, придется его покинуть» [1: 8]. Она передает народную истину, заключающуюся в том, что девушка, выйдя замуж, должна покинуть отчий дом и стать хранительницей очага в доме мужа.

Описание свадьбы начинается с состязания молодых алыпов (богатырей), самый сильный и ловкий из которых вызывает на борьбу достойного соперника. Схватившись за кушаки, они борятся до тех пор, пока один из них не оказывается на земле. Важное качество борца в хакасской борьбе – «курес», т.е. ловкость, а не сила. И. Костяков, стремясь показать умения своих героев, намеренно прибегает к яркой фольклорной поэтике изображения алтайских тюрков:

Ребра вонзая в грудь, дерутся,

Позвоночник ломая, дерутся.

Мычат, словно быки,

Ржут, словно лошади... [2: 91] (пер. наш. - Ю.Ч.).

Среди ритуалов в этом обряде большое место занимает ритуал помазания костью головы невесты во время переплетания ее кос. У хакасов для этой цели использовали отваренную правую переднюю голень (чода) забитого на свадьбу скота. Посаженная мать, держа в руке кость за тонкую, обмотанную белым платком часть, трижды проводила им по волосам девушки, приговаривая: «Пусть волосы будут длиннее колена, пусть косы будут толще этой голени!» Затем, повторяя формулы родильной обрядности, она вопрошала: «Удача или невезение?» Молодые люди кричали: «Невезение!», так как, согласно поверью, у благословляющих, не достигших сорока лет (сакральное число, отмечающее порубежное состояние в тюркской традиции), все выходило наоборот. Пожилые, напротив, восклицали: «Удача!» Гости желали молодым счастливой супружеской жизни. После этого у сагайцев и кызыльцев посаженная мать бросала чода в толпу собравшихся холостых парней. Начиналась борьба за овладение костью. Победивший в нем должен был счастливо жениться [3: 185]. Многочисленные испытания на мужскую ловкость и силу, включенные в свадебный обряд и так подробно описываемые в романе, формируют облик хакаса в реальной жизни, корни национального характера которого уходят в глубокие традиции понимания человека как сильного, ловкого, умеющего отвоевывать свое место на земле в реальной жизни, где испытаний выпадает немало.

Далее обряд в романе изображается в согласии с народной традицией. После гуляний в доме жениха Чноса свадебная церемония отправляется в дом родителей невесты Арако. Подъехав к улусу невесты, стали ожидать гонцов от родителей Арако. Таков обычай: гонец должен сообщить, что хозяин готов принять гостей. Но не успела свадебная процессия преодолеть и половину пути, как появились верховые люди и загородили дорогу веревками. Получив подарок от жениха, они освободили дорогу – это своего рода получение калыма за невесту. Пир, проводимый в доме невесты назывался «тjргiн» или «хыс аалладары», что в переводе означает «привоз невесты в гости», где традиционно сваха, обращаясь к родителям невесты, исполняет песню-тахпах с просьбой отдать дочь в руки жениха:

Если на солнышке сушу свой сигедек,

Пусть, золотом сверкая, вечно горит.

Пусть отцу поклонится дочь,

Пусть до седых он волос доживет.

Если на лунный свет сушу свой сигедек,

Пусть серебром сверкая, вечно горит.

Пусть матери поклонится дочь,

Пусть до белых волос она доживет.

«Ыр и тахпах – различные виды народной лирической песни хакасов, тахпах, в котором строгое соблюдение параллелизма, в отличие от ыра, состоит только из катренов, также в нем выдерживается аллитерация анафорического типа в соединении с ассонансом» [4: 225]. Тахпах в силу специфики исполнения (возможности диалога) стал важным элементом в поэтике свадебного торжества. Очень важны здесь благопожелания свахи, которые продолжаются аксакалами рода. Благопожелания отличались глубоким смыслом и богатым содержанием жизненного опыта. Слова аксакалов подаются в романе как вечная истина, они должны впитываться молодыми, чтобы они сбывались: «Милые дети, живите до белых седин, до твердых мозолей на ногах»; «Свадьба ваша богата, и, как эта чарка, пусть ваша жизнь будет полна. Пусть в вашем дворе полно будет скота, пусть в вашей юрте много будет детей»; «Добрым людям – будьте хорошими, плохим – себя в обиду не давайте. Живите со светлыми душами, всегда людям добра желайте». Главный смысл свадебных благопожеланий заключался в заветах уважать старших родственников, жить в мире и любви, иметь крепкое скотоводческое хозяйство и быть многодетными.

Выявление сакрального смысла благопожеланий свахи, старших представителей рода в произведении И. Костякова позволяет дать более емкую информацию о культуре народа, его истории, а также конкретных героях романа. Не случайно выбор свахи пал на Кадын, мать главного героя, т.к. благопожелания произносит сваха – невестка, которая в свое время также входила в этот род. Для представителей рода Кадын стала своеобразным эталоном благополучия и благосостояния.

Когда церемония поклонов родителям была окончена, по старинному обычаю стали испытывать жениха: «Покажи нам свою силу, узнаем, какой ты будешь хозяин». Отец невесты показал на толстую, в больших сучьях чурку, с улыбкой подал умышленно затупленный топор. Такую чурку расколоть не только сила нужна, но и смекалка. Однако Чнос быстро и ловко справился с трудной задачей, и родственники невесты одобрительно закричали, выразив восхищение смекалистым женихом. Свадебный обряд, согласно замыслу автора романа «Шелковый пояс», имеет и историко-познавательное значение для читателя, но главное – он необходим для того, чтобы запечатлеть культуру и самобытность жизни хакасского народа, его способность проявлять, когда нужно, силу, ум и сноровку.

К миру духовных традиций своего народа И. Костяков относит национальные игры, в которых также сосредоточены тонкие нюансы национального склада мышления, народных принципов воспитания. «Ориентация на идеальный образец, стереотип, являясь одним из главных механизмов существования традиционной культуры, определяла основной метод воспитания подрастающего поколения» [5: 182]. Хакасские загадки неизменно сопровождались играми, которые развивали наблюдательность, тонкость мировосприятия человека. Подражая взрослым в играх, дети бессознательно готовили себя к будущей самостоятельной жизни. Разгадывание загадок превращается в состязание, в разновидность не только словесной, но и умственной игры. В романе мы видим, как, например, на сенокосе основными помощниками взрослых были дети, подростки, остававшиеся на ночлег на покосе, они перед сном загадывали друг другу загадки: «Дети рождаются раньше родителя, что это? (Копна, стог)»; «По белому полю рассыпал просо и пшеницу. По синему полю рассыпал овес и пшено» (Звездное небо)» [6: 34].

Автор показывает, как игра, развивая речевые, умственные способности детей, способствует усвоению культурных стереотипов и становится своего рода посвящением во взрослую жизнь – ведь в народе всегда ценились мудрые, прозорливые люди, которые становились старейшинами рода.

Исследование творчества И. Костякова показывает, что самобытность его таланта во многом определяется его приверженностью к национальным истокам и исконно народному мировосприятию. И. Костяков, наиболее полно освоив традиции национального художественного мышления в их семантическом и смысловом своеобразии и богатстве, создал свои собственные критерии художественной ценностной картины мира хакасов, определив при этом место и роль этнокультуры своего народа как первооснову своего творчества.

Литература:

1. Костяков, И. М. Шелковый пояс [Текст] / И.М. Костяков. – Абакан: Хакас. кн. изд-во. 1966. – 221 с.

2. Там же.

3. Бутанаев, В.Я. Свадебные обряды хакасов в конце ХIХ – начале ХХ в. [Текст] / В.Я. Бутанаев // Традиционные обряды и искусство русского и коренных народов Сибири. – Новосибирск, 1987. – С. 179-193.

4. Унгвицкая, М.А. Хакасское народное поэтическое творчество [Текст] / М.А. Унгвицкая, В.Е. Майногашева. – Абакан: Хак. кн. изд-во, 1972. – 311 с.

5. Львова, Э.И. Традиционное мировоззрение тюрков Южной Сибири. Человек. Общество [Текст] / Э.И. Львова, И.В. Октябрьская, А.М. Сагалаев, М.С. Усманова. – Новосибирск: Наука, 1989. – 243 с.

6. Костяков, И. М. Шелковый пояс [Текст] / И.М. Костяков. – Абакан: Хакас. кн. изд-во. 1966. – 221 с.