К.филол.н. Чочиева А.С.

ГБНИУ РХ «Хакасский научно-исследовательский институт языка, литературы и истории», Россия

Природное пространство в хакасской литературе

Природное пространство, и пространственные образы природы составляют особенность картины мира авторов.

В данной статье рассмотрим особенности художественного воплощения природных образов в творчестве хакасских поэтов.

В центре внимания поэмы «Думы о степи» [1], «Путешествие во времени» М. Баинова [2] и «Мага» В. Майнашева [3]оказываются природные образы степи, реки, тайги и горы.

Природа для человека – это объект самоутверждения, реализация всех его помыслов. При этом он не ощущает себя богом или царем природы, а напротив, чувствует частицей, сливается с ней: звездное небо служит ориентиром, а сама степь – родным домом. Вот почему космос не только окружает его, но и воплощается в нем. Самым распространенным образом природного пространства выступает в хакасской литературе степь, тесно связанный с образом земли: Недаром жизнь на степь похожа. / Соль пота / и солончаков / Смешались… / Горькая – и все же / Любимая земля отцов [4, 1976, с. 35].

К образам природного пространства следует отнести реку, которая, как и степь, выполняет большую роль в представлении одного из популярных мотивов в жизни человека. Коль грудь ссыхалась от страданий, / Шел человек на берег твой, / И вмиг затягивались раны, / Твоей омытые водой / И кровь, как в юном, оживала,/ Клубилась, сил прилив трубя [5, 1968, с. 15]. Вода не только источник жизни и пищи, но и имеет, по представлению людей, очистительную силу. В мифологии принято считать, что вода «как первоначало соотносится с актом омовения, возвращающего человека к исходной чистоте. Ритуальное омовение – как бы второе рождение» [6, 2003, с. 240]. Ярким примером данной функциональной окраски является оказание рекой помощи в трудной, непростой ситуации. В хакасских героических сказаниях часто встречаются эпизоды, когда уставшему во время схваток с чужеземцами богатырю стоило умыться водой из родной реки, и к нему возвращались силы.

М. Баинов отмечает, что в трудное время река Абакан может успокоить душу. Пой, Абакан! / Кто видел горе, / У тех и радость быть должна/ Глубокою, как будто море, / И бурною, как его волна [7, 1968, с. 19]. Река уравновешивает состояние человека, помогает обрести силы для дальнейшего развития.

Ярким проявлением природного пространства является тайга. Тайга – сокровищница различных историй, способных вдохновить людей на отчаянные, смелые поступки-подвиги. Она вселяет в души людей надежду на исполнение сокровенных желаний каждого, даёт душевное равновесие. Повествователю важен духовный контакт героини с тайгой, со всем природным космосом. Тайга в поэме показана, с одной стороны, как источник материального благополучия, - как говорит Мага, «Там калбу брала весной. / Бруснику / Осенью» [8, 1995, с. 75], а с другой стороны, пространство, где можно обрести душевное равновесие: «А в ней я вырастала. / Без тайги и дня не прожила я»; «Там день встречала новый» [9, 1995, c. 74, 75].

В литературе всегда природа выступает символом и гармонии, и суровой стихии. И хотя человек ищет в ней укрытия, спасения от социальных невзгод и голода, мир природы – это и пространство, в котором герои проходят через новые испытания, преодолевают разного рода препятствия и обретают новые знания о жизни и смерти.

Обратимся еще к одному образу природного пространства в поэме В. Майнашева «Мага» – это горы. В природном пространстве поэмы «Мага» реализуется семантика образа гор как вертикальной ориентированности пространства, границы жизни и смерти, мира социума и мира природы. Характеристика гор акцентирует семантику мира, иного, не похожего на социальный мир: покой, вечность, красота, всезнание. Значение горы Карлыган как вождя таежных гор и тайги в целом может быть понято в свойственном поэме сопоставлении истины природного бытия и человеческого существования. Здесь гора выступает как своеобразный бытийственный идеал: она сияет снегами, их вечным светом.

Гора – это место, где земля говорит с небом, т.е. точка пересечения пространств (земного и небесного) и одновременно образ верха и высоты, абсолютного верха, как небо. Мифологемы гора – небо, гора – нижний мир, гора – вход в верхний мир – репрезентируют положение горы в природном пространстве поэмы.

Природа – не только важнейший прием психологизма, то есть природный образ явлен только в связи с поступками и мыслями, с настроением героя, чья судьба составляет содержание поэмы, но и картины природы вполне самостоятельны и могут быть почти не связанными с основными сюжетными событиями. Они окрашены настроением героя-повествователя.

Образы художественного пространства, обусловленные культурными, региональными, национальными, геоландшафтными факторами, и факторами творческой индивидуальности писателя, выступают как внесубъектный способ выражения авторского сознания.

Литература:

1. Баинов М.Р. Думы о степи // Хакасия сегодня. – Красноярск, 1968. – С. 13-20.

2. Баинов М.Р. Путешествие во времени // Текущие реки. Стихи и поэмы. Перевод с хакасского А. Медведева. – М., 1976. – С. 19-45.

3. Майнашев В. Мага // Крашеные ковыли. – Абакан, 1995. – С. 69-93.

4. Баинов М.Р. Путешествие во времени // Текущие реки. Стихи и поэмы. Перевод с хакасского А. Медведева. – М.: Современник, 1976. – С. 35.

5. Баинов М.Р. Думы о степи // Хакасия сегодня. – Красноярск, 1968. – С. 15.

6. Мифы народов мира: Энциклопедия в 2 т. / под ред. С.А. Токарева. – М., 2003. – 720 с.

7. Баинов М.Р. Думы о степи // Хакасия сегодня. – Красноярск, 1968. – С. 19.

8. Майнашев В. Мага // Крашеные ковыли. – Абакан, 1995. – С. 75

9. Майнашев В. Мага // Крашеные ковыли. – Абакан, 1995. – С. 74, 75.