Филологические науки/7. Язык, речь, речевая коммуникация

к.филол.н. Яковенко Е.Н.

Государственный морской университет имени адмирала Ф.Ф. Ушакова,

г. Новороссийск, Россия

ТЕКСТ КАК ЛИНГВОСЕМИОТИЧЕСКИЙ ФЕНОМЕН

Многочисленные исследования текста в психолингвистическом аспекте показывают, что текст представляет собой не линейную последовательность языковых элементов, а сложный, иерархически организованный репрезентант смысловой нелинейной целостности (В. А. Пищальникова, Г. Г. Москальчук, А. А. Залевская, Ю. А. Сорокин и др.). Ю. А. Сорокин обращает внимание на то, что текст понимается как знаковая продукция, представляющая собою систему визуальных/звуковых сигналов, интерпретируемых реципиентом и образующих у реципиента систему определенных смыслов[11, с.6]. Общим и, на наш взгляд, особо значимым является положение о том, что текст – это связный знаковый комплекс, который строится по законам языка, содержащего для этого необходимые языковые средства, которые можно воспроизвести и повторить при производстве других текстов.

По нашему мнению, один и тот же знаковый комплекс может быть проанализирован и как грамматическое явление, и как речевое явление. По мнению М. М. Бахтина, данные подходы «…не должны просто механически сменять друг друга, но должны органически сочетаться <...> на основе реального единства языкового явления» [1, с.244]. Эта мысль М. М. Бахтина представляется нам достаточно продуктивной в плане открывающейся перспективы анализа всех единиц (вербальных и невербальных), объединенных в знаковый комплекс (поле) для выражения личностного смысла автора текста. Письменный текст мы рассматриваем, вслед за Ю. Лотманом и Р. Бартом, как семиотическую систему, то есть систему знаков - вербальных и невербальных.

Обращаясь к тексту как к лингвосемиотическому феномену, мы опираемся на концепцию Ю. М. Лотмана, который представляет текст как устройство, образованное системой разнородных семиотических пространств, в континууме которых циркулирует некоторое исходное сообщение [7, с.7]. Под «исходным сообщением» понимается доминантный смысл текста. Семиотический подход к письменной речи начал оформляться во второй половине ХХ века, несмотря на то, что еще А. А. Реформатский обращал внимание на то, что «…графические знаки, будучи специфическими средствами выражения семантической информации, содержащейся в рукописных и печатных текстах, выступают также как выразительные способы или приемы, вносящие в текст дополнительные смыслы» [10, с.90].

О необходимости изучения вербального текста с точки зрения семиотического подхода как последовательности знаковых единиц, объединенных смысловой связью обращал внимание В. Я. Пропп. На содержательную специфику параграфемных элементов, используемых в тексте указывала В. Я. Задорнова. Она отмечала, что предметом исследования на втором, метасемиотическом, уровне должно быть некоторое новое мета- (коннотативное, метафорическое, образное) содержание языковых элементов в художественном контексте [4, с.27]. Коннотативное содержание имеет свой план выражения – первичные денотативные знаки естественного языка, коннотация может возникать в результате глубинных семантических отношений, устанавливающихся между языковыми единицами в пространстве текста.

В художественном тексте могут актуализироваться не только коннотативные смыслы, создающиеся благодаря содержательным компонентам языковых форм, но и имплицитные, возникающие в результате невыраженности формальными средствами грамматических и лексико-грамматических категорий, но осознаваемые в коммуникативном акте. Преимущество тех или иных компонентов (знаков), составляющих художественный текст и выступающих в качестве маркеров личностных смыслов (концептов) авторской картины мира, обусловлено стратегией автора и соотносится, в силу этого, с коммуникативным заданием данного текста. Одним из способов выражения скрытого смысла являются графические средства языка, используемые автором текста. Тем более что «…смысл как образующая сознания включает все характеристики объекта – вербальные, слуховые, визуальные, тактильные, вкусовые и др.» [6, с.68].

Как отмечают современные исследователи, «…мысль никогда не бывает безобразной, всегда сопровождается какими-то представлениями, большей частью зрительными. Вследствие этого соотнесение какой-либо внешней репрезентации с идеальным содержанием оказывается скрытым «понятийным движением», а сами средства формализации «являются выражением определенного содержания в исходном пункте и находят в конечном счете понятийную интерпретацию». Таким образом, идеальное содержание опознается «сквозь знак» благодаря способности человеческой психики соотносить и соединять материальную репрезентацию и ее идеальный аналог». Текст в этом случае понимается как вербальное произведение, имеющее знаковую природу и представляющее собой целостную коммуникативную систему с определенной прагматической программой.

Структура текста, с традиционной точки зрения, рассматривается как модель с вертикальным (глубинным) и горизонтальным (поверхностным) развитием. Это отмечали в своих работах Т. А. Ван Дейк, А. Нойберт, де Богранд и ряд других исследователей. В работах Л. С. Выготского, Н. И. Жинкина и А. А. Леонтьева высказывалась идея о смысловой структуре текста как многоступенчатой иерархии смысловых единиц. Идея «нелинейности» смысловой структуры текста подтверждается в трудах М. М. Бахтина, В. В. Виноградова, Г. А. Гуковского, Б. А. Успенского. Предложенная Б. А. Успенским теория исследования структуры текста с позиции определения точек зрения, с которых ведется повествование, способствует выявлению новых элементов содержательного и идейно-образного уровней художественного произведения, а также смысловой глубины текста.

Мы не можем не согласиться с М. Я. Дымарским в том, что попытки представить смысловую структуру текста только с опорой на элементарные пропозиции, как это присутствует в работах И. П. Севбо, Б. А. Маслова, или на денотативные элементы («сетки денотатов») в исследованиях А. И. Новикова и Л. А. Черняховской (нам импонирует предложенное Л. А. Черняховской самое общее определение смысловой структуры как нелинейной иерархии взаимосвязанных смысловых единиц различных степеней сложности) не вполне удовлетворительны, так как «…в первом случае результаты резко расходятся с синтаксической организацией текста, а во втором происходит неизбежная потеря важных смысловых элементов и в конечном итоге – существенное искажение смысла целого») [11, с.83].

К таким же выводам приходит Г. Г. Москальчук, ссылаясь на работу Е. А. Коржневой. Г.Г. Москальчук пишет, что в работе доказано, «…что методика определения доминантного смысла текста посредством слова оказывается неадекватной получаемым результатам. Эксперимент, направленный на обозначение в тексте доминантного смысла посредством слов, выявляет инвариант восприятия текста, а не важный смысл. При определении смысла важен лексико-синтаксический уровень текста, который включает в себя весь комплекс языковых средств и связей. В отличие от содержания, моделирующего определенный фрагмент действительности, и которое, вероятно, можно изучать при помощи отдельных слов, выделяется смысл как ментальное образование, который является результатом всей совокупности языковых средств, составляющих текст. И минимальным уровнем, на котором начинает структурироваться смысл, является лексико-синтаксический» [8, с.78].

На наш взгляд, не вполне достаточным является представление о смысловой структуре текста как простой совокупности предикатем, хотя, именно предикатемы, объединенные в смысловые блоки, образуют базовую часть смысловой структуры текста.

Существуют тексты с эксплицитной и имплицитной смысловыми структурами. В таких текстах имеется два смысловых слоя, второй из них В. М. Бондарь называет «психолингвистическим коррелятом» подтекста, который «безошибочно воспринимается реципиентом»[2, с.15]. Данный подтекст формируется не только на основе рассеянных по всей структуре «формально не связанных между собою рем».

Г. И. Климовская, представляя смысловую структуру в виде нескольких ярусов - рядов смыслов, считает возможным разделить все смыслы, «прирастающие» в составе актуализированного текста, на коммуникативно-речевые (основные, обязательные - это прямые смыслы, лежащие на поверхности) и стилистические (дополнительные, вторичные - смыслы второго, глубинного, яруса, понятные подготовленному читателю [5,с.16]. Стилистические смыслы Г. И. Климовская относит к непреднамеренным, незапрограммированным автором текста. С этим положением можно согласиться частично: безусловно, существуют тексты, подтекстное, имплицитное значение которых не могли предположить их авторы. Но существуют и авторы, программирующие подтекст (к таким авторам относятся, в частности, Е.И. Замятин и А. И. Солженицын). Вопрос заключается в другом: какие средства могут эксплицировать имплицитные смыслы?

В предлагаемых М. Я. Дымарским условиях и механизмах преобразования смысла, лежащих в основе смысловой структуры текста и формирующих его доминантный смысл («результирующий смысл» в терминологии М. Я. Дымарского), обращаем внимание на следующий момент: по мнению исследователя, «…выбор читателем актуальной на данный момент восприятия текста модальности может быть продиктован любым сегментом текста, вплоть до фонического уровня, однако при анализе, претендующем на объективность, роль опоры должна отводиться сегментам, несущим лингвистически определяемые приметы выдвижения, актуализации» [3, с.12 ]. Смысловая структура текста, представляющая собой систему концептуально значимых смыслов, организованных в синтагматическом плане линейно, но выстраивающихся в процессе функционирования текста в иерархию, зависит определенным образом от поверхностной структуры текста, так как «отталкивается» от непосредственно видимого, наблюдаемого.

Концептуально значимый смысл «…не обладает жесткой прикрепленностью к какой-либо единице плана выражения», он может быть выражен «…и отдельным высказыванием (в том числе и однословным, даже междометным), и достаточно протяженным фрагментом текста». Интересным представляется нам высказывание А. Прието, который говорит, что «структура замыкает движение и значение своих элементов внутри себя самой и, регулируя все это как целое, создает свой смысл» [9, с.409].

При анализе художественного текста мы исходим из положения о неотделимости содержания, проблемно-тематической структуры произведения от формальной композиционной его структуры, причем последняя, на наш взгляд, играет роль генератора глубинных пластов содержания, то есть основных концептов авторской картины мира. Авторская языковая картина мира ( выделено нами) представляет собой определенное полевое образование, формирующееся на всех языковых уровнях (ученые пишут о выделении в структуре языковой личности собственного лексикона, семантикона, грамматикона и прагматикона как структурных зон или уровней) и специфически проявляющееся в образном пространстве художественного произведения, а также выступающее своеобразным регулятором отношений между планом содержания художественного текста и планом его выражения. Определение средств выражения, таким образом, детерминировано не только стилистически (в пределах выбранного стиля речи), но и идиостилистически.

ЛИТЕРАТУРА:

1. Бахтин М. М. Проблема текста в лингвистике, филологии и других гуманитарных науках / М. М. Бахтин // Бахтин, М. М. Эстетика словесного творчества / М. М.Бахтин.– М., 1979. – С.244.

2. Бондарь В. М. Смысловая структура текста в языках различных типов (психолингвистический анализ на материале газетных текстов английского и русского языков): автореф. дис. ... канд. филол. Наук / В. М. Бондарь. – М., 1990. – С. 15.

3. Дымарский М. Я. Проблемы русского текстообразования: сверхфразовый уровень организации художественного текста : автореф. дис. ... д-ра филол. наук / / М. Я. Дымарский. – СПб., 1999. – С.8-19.

4. Задорнова В.Я. Словесно-художественные произведения на разных языках как предмет лингвопоэтического исследования / В.Я. Задорнова // Изд-во Тверского ун-та. Тверь,1983. - 120с.

5. Климовская Г. И. Стилистическая культура атрибутивного смыслового акцентирования в современном русском языке : автореф. дис. ... д-ра филол. Наук / Г. И. Климовская. – СПб., 1992. – С. 16.

6. Колшанский Г. В. Коммуникативная функция и структура языка [Текст] / Г. В. Колшанский. – М., 1984. – 235 с.

7. Лотман Ю. М. Текст в тексте / Ю. М. Лотман // Текст в тексте. Труды по знаковым системам .Т. XIV. – Тарту, 1981. – 347 с.

8. Москальчук Г. Г. Структурная организация как аспект общей теории текста / Г. Г. Москальчук // Вестн. Оренб. гос. ун-та. – 2006. – № 1. – Т. 1. Гуманитарные науки. – С. 78.

9. Прието А. Из книги «Морфология романа» / А. Прието // Семиотика: антология / сост. Ю. С. Степанов. – Изд. 2-е, испр. и доп. – М.: Академ. Проект; Екатеринбург : Делов. кн., 2001. – С. 309.

10. Реформатский А. А. Техническая редакция книги / А. А. Реформатский. – М., 1933. – 190 с.

11. Черняховская Л. А. 1976: Перевод и смысловая структура. Международные отношения / Л.А.Черняховская.- М., 1983.-64с.