К.ф.н. Цветкова А.Д.
Павлодарский
государственный университет, Казахстан
В настоящее время в Казахстане проживают представители более 100 национальностей. Заселение республики некоренными народами происходило в течение нескольких веков (с XVI в. по XX в.). На новые земли приходили переселенцы разной этнической принадлежности, из разных мест. Межэтнические контакты народов Казахстана приводят к взаимообмену и взаимообогащению их устного творчества.
В настоящей статье выявляется жанрово-тематическое своеобразие легенд, бытующих в фольклоре Казахстана. К анализу привлекаются как опубликованные тексты, так и записи из фольклорного архива Павлодарского государственного университета. Принадлежащие к фольклору разных этносов, легенды сообщались собирателям и, соответственно, записывались чаще всего на русском языке. Легенды, записанные на казахском языке, были переведены собирателями.
По определению
В.Я.Проппа, «народная легенда есть прозаический художественный рассказ,
обращающийся в народе, содержание которого прямо или косвенно связано с
господствующей религией» [1, с.271]. В.П.Аникин утверждает, что главным
свойством легенд стало утверждение морально-этических норм христианства или
идей, возникших под влиянием воодушевленного отношения к вере, хотя и
понимаемой на мирской, житейский, обыденный лад [2, с.294].
На наш взгляд, религиозный
(христианский) характер легенды не всегда является главным ее жанровым
признаком. «Legenda»
в переводе с латинского означает «то, что надлежит прочитать», другими словами
можно сказать «то, что полезно прочитать». «Полезно», потому что легенда назидательна.
И вот эта назидательность, нравоучительность отличает ее от других жанров
устной несказочной прозы. Как показывает анализ текстов, легенда как жанр
фольклора выходит за рамки исключительно религиозной тематики.
Основными критериями
выделения жанра в фольклоре являются содержание, форма и функция. На этом
основании легенду можно определить как устный прозаический рассказ
назидательного характера с элементами чудесного, вымышленного, которое подается
с установкой на достоверность.
Легенды, бытующие в
Казахстане в настоящее время, (а среди них, бесспорно, встречаются как русские,
так и казахские) делятся на топонимические, этиологические и религиозные.
Назидание,
свойственное легенде, не всегда прямо выражается в этих текстах, однако в них
ставятся актуальные проблемы добра и зла, герои, совершающие достойные
поступки, отражают народные представления об идеале человека, о смысле его
жизни, о прекрасном и безобразном.
По утверждению
С.А.Каскабасова, в легендах
топонимического характера сюжет чаще всего бывает вымышленным, вымысел в
них служит для объяснения названия
местности [3, с.192]. Как правило, в топонимических легендах объясняются
названия природных объектов (рек, озер, гор, скал), особенности которых возбуждали
народную фантазию. Например: «Озеро
Сабандыколь является самым крупным озером в Баянаульских горах, и в переводе с
казахского оно означает «мыльное озеро» <…> Существует легенда, что
красавица Баян мыла здесь свои прекрасные волосы и уронила нечаянно кусочек
мыла. И с тех пор вода в озере стала мыльной» [4, с.29].
В топонимической легенде «в несколько поэтической форме излагаются воспоминания об отдельных, давно забытых или потускневших событиях, связанных с именами людей, живших в прошлом» [3, с.190], «иногда - это реальные люди, запечатлевшиеся в исторической памяти данного коллектива» [5]. Но эти реальные герои и реальные события далекого прошлого обрастают вымыслом. Нередко в легенде реальным может быть лишь имя героя, а в силу того, что он окружается ореолом славы, ему приписываются чудесные поступки и способности.
Так, героем казахской топонимической легенды о скале Асан-Кайгы является казахский мудрец-философ, поэт Асан
Сабитулы, ставший в свое время (14 – 15 вв.) выразителем народных чаяний,
поскольку находился в оппозиции к влиятельным ханам. Идеализируемый народом
поэт становится героем бытующих в 19 – начале 20 вв социально-утопических
легенд, в которых он, не найдя справедливости на родной земле, странствует в
поисках счастливой и свободной жизни. В современных записях имя Асана
мифологизировано, и он оказывается персонажем топонимической легенды, бытующей
в разных вариантах и объясняющей название необычной скалы в Баянаульском горном
массиве Павлодарской области. При этом сюжет легенды наполнен сказочными
мотивами и формулами: Асан–пастух видит вещий сон, в котором старец отправляет
его на поиски возлюбленной, что он и делает наяву. Ею оказывается чудесная пери, прилетевшая на озеро вместе со
своими сестрами в облике лебедя. Добыв чудесную жену, Асан привозит ее в родные
края. «…Жили они долго и счастливо. Но
однажды увидел Асан, что его любимая разговаривает с одним джигитом. Закралась
в его сердце ревность. Заметила пери, что Асан не доверяет ей, и сказала: «Если
нет доверия, значит, не жить нам вместе».
И
исчезла. Тогда Асан бросился ее искать. Так как не было у него коня, сел он на
двугорбого верблюда и поехал за женой. Долго бродил он по свету, все объездил,
так и не нашел свою пери. Вернулся в родные края, и все его стали звать
Асан-Кайгы, то есть «тоскующий Асан».
Сел
он однажды возле гор и сказал: «Лучше превратиться в скалу, смотреть на озеро,
ждать, вдруг прилетит моя любимая. Услышала его пери и исполнила последнее
желание Асана, превратила его в скалу. Сейчас вы можете всегда увидеть
тоскующего Асана, который печально смотрит в сторону озера» [4, с. 35-36].
В приведенном тексте в одном сюжете содержатся как топонимический (объяснение названия объекта), так и этиологический (объяснение происхождения необычной скалы) мотивы.
Этиологические легенды по своей жанровой
природе близки к архаическим мифам, поскольку в них речь идет о происхождении
тех или иных явлений природы, природных объектов, животных и растений и их
особенностей («Как появились анютины глазки», «Легенда про домбру», «О
происхождении Баянаульских гор». Например: «Как-то
создатель мира Тангри узнал о наступлении ледников и решил оградить степи от
надвигающегося ледника. Взял он мешок, собрал туда камни и понес, чтобы создать
дамбу. Когда шел по степям, люди обращались к нему, чтобы он им помог, потому
что в степи нет воды, нет защиты от солнца и ветра. Но он их не слушал, а шел
своей дорогой. И когда он проходил как-то по этим местам, один хитрец умудрился
зацепиться за мешок и сделать в нем дырку. И пока Тангри шел, из мешка
высыпались камни и в разных причудливых формах оставались на земле. Вот от
этого произошли Баянаульские горы» [4,
с. 17].
Топонимический и
этиологический мотивы могут соединяться в рамках одного сюжета. В этом случае,
чтобы определить жанровую разновидность
легенды, необходимо выяснить, какой из двух мотивов является
сюжетообразующим, а также
коммуникативную направленность рассказа.
Легенды демонстрируют народные ценности и идеалы. Так, в легенде о
названии скалы «Когершин» (Голубка) героиня приносит себя в
жертву, чтобы остановить войну между родами: «Давным-давно, когда люди
воевали друг с другом за лучшие пастбища, за лучший кров, за место возле ручья,
жили два рода. Были они дружны. Но в один засушливый год они стали воевать
из-за лучших пастбищ, где была самая сочная трава. Долго длилась вражда у них,
не один год, почти все мужчины погибли и в том, и в другом родах. И вот, когда
ушли сражаться последние мужчины, одна женщина захотела помирить всех,
прекратить эту войну. Превратилась она в голубку и полетела на поле боя, где
дрались два рода. Там, где она пролетала, дерущиеся останавливались, а мертвые
превращались в камни. И тут она увидела своих сыновей, которые уже погибли. С
горя она присела на окаменевшие их тела и тоже окаменела» [4, с. 69].
Этиологические и топонимические легенды передают удивительно поэтичную и гармоничную картину мира, в которой каждый объект (скала, гора, река, озеро, аул) связан с вековой историей народа. И совсем не важно, что это история условная, мифологизированная. Важно то, что в них звучат вечные темы добра и зла, войны и мира, патриотизма, героизма, самопожертвования, социальной справедливости, любви, свободы.
Религиозные легенды,
бытующие в Казахстане, можно поделить на следующие тематические группы: 1)
религиозно-книжные легенды (по мотивам Библии и Корана); 2) космогонические
рассказы; 3) о святых; 4) о чудесных явлениях; 5) о религиозных святынях; 6) о
религиозной этике; 6) эсхатологические легенды.
В сюжетах библейских
легенд отражаются основные, наиболее значимые с народных позиций события
Священного писания и Священного предания (всемирный потоп, вавилонское
столпотворение, рождение Христа, крещение, его
чудесная помощь людям, распятие, воскресение, вознесение). Как утверждает О.В.Белова, «носители
фольклорной традиции демонстрируют не только знакомство с каноническими и
апокрифическими сюжетами на темы библейской истории, но и привносят в них черты
национального менталитета и элементы архаических верований» [6, с.12]. Причиной этого, по мнению С.В.Алпатова,
является то, что «для народного богослова, равно как и для его аудитории не
существует четкой границы между первоисточником и его интерпретацией» [7, с.
223]. Несмотря на то, что герои легенд
носят библейские имена, а описываемые события
соотносятся с библейской историей, в устных текстах дается ее народная
интерпретация, Священная история приближается к современности, библейские
сюжеты комментируются рассказчиками. Так, рассказ о вознесении Христа,
информант завершает следующим образом: «…Ну,
он вознесся и опять опустился на землю. И 40 дней ходил по земле. А потом на
сороковой день вознесся на небо. Оставил свою мать Иоанну Богослову. Поэтому мы
справляем и казахи, и русские 40 дней, потому что душа человека, который умирает,
40 дней душа летает здесь. А на сороковой день она тоже улетает на небо.
Поэтому мы справляем 40 дней, потому что Иисус на сороковой день ушел с земли.
Но он еще вернется, - пишет Библия, - и будет судить людей за их поступки» (с.
Ивановка Качирского р-на Павлодарской обл. -
2006 г).
В казахских легендах
события из Корана могут соотноситься с местностью, в которой проживают
рассказчики. Например: «Коныр аулие» начинается с времен
Нух пайгамбара. Нух решил собрать все живые существа в своем корабле, в целях
спасти их от Великого наводнения. Затем, когда пришли святые Коныр, Кыран и Кулан, на корабле уже не было свободного места. Они собрав бревна, прицепляют его к кораблю. Плывя с севера по течению,
разбился об вершины гор святой Кулан и остался там проживать. Это место
Кызылтау. Святой Кулан у господа спрашивал для людей плодородия и скота. Второй
остановился на самой вершине горы,
возле озера Жасыбай. Позже эту гору назвали Кыранта. Целью святого
Кырана была спасти людей от стихийных бедствий. Когда уровень воды снизился,
бревно святого Коныра остановилась возле ущелья. Он пожелал благополучия
народу». (с. Кызылшилик Баянаульского р-на Павлодарской обл. - 2008).
Замечая подобное совмещение событий
священной истории с современностью, А.Б.Мороз говорит о том, что «перенесение сакральных событий в современность
и в рамки «своего», знакомого пространства – крайне типичный механизм адаптации
канонического сюжета, вхождения его в реальность традиционного сознания» [8, с.
40].
Термин
«религиозно-книжные легенды» несколько условен, поскольку в их числе
обнаруживаются рассказы, не восходящие прямо к священным письменным
источникам. Их можно определить как
«народная Библия» или «народный Коран».
Космогонические
легенды утверждают божественную природу мироустройства. Однако они, как
правило, не восходят к библейским сюжетам или к сюжетам Корана, а представляют
собой продукт народной фантазии. Бог (Аллах) в этих рассказах считается творцом
всех природных явлений («Как появилась черепаха», «Легенда про дождь», «Почему
у осины листья дрожат». Например: «Почему у осины листья дрожат? Когда Бог шел
по лесу, все деревья ему кланялись. Одна осина кланяться не пожелала. Тогда Бог
сказал: «Если вы не хотите кланяться сейчас, то будете кланяться всю жизнь».
Поэтому в любую погоду, даже безветренную погоду листья осины дрожат»
(Фольклорный архив Павлодарского государственного университета – 1992- далее -
ФА ПГУ).
Наиболее популярными
персонажами русских легенд о святых, записываемых в настоящее время, являются
Николай-чудотворец, а также святые, чьи
имена носят рассказчики или собиратели фольклора (Вера, Надежда, Любовь,
Екатерина, Ксения Петербуржская). Как правило, такие легенды воспроизводят
сюжетный состав и топику житийной литературы.
Героями казахских
легенд о святых могут быть не только те, которые упоминаются в Коране, но и
святые местного, регионального значения. Например, легенды о Машхур Жусипе,
бытующие в Павлодарском Прииртышье.
В рассказах о чудесных
явлениях Христос, Богородица или святые неузнанными (обычно в облике
странников) являются человеку. Легенды названной группы имеют ярко выраженную
дидактическую направленность, то есть чудесные персонажи посещают мир людей,
чтобы воздать по заслугам или наказать за несоблюдение христианской этики.
В других устных
рассказах, записанных нами, Иисус, Богородица, святые или ангелы могут
показаться человеку в один из самых тяжелых для него моментов (болезни,
одиночества, смертельной опасности). Например: «…Холодно ей. Лежала, лежала, совсем уже отчаялась. И вот заходит к ней
в дом чужой парень. Она его зовет, рассказала ему о своем. А он говорит:
«Успокойся, бабушка!» Дал ей лекарства, растопил печь, сварил кушать, чаем ее
напоил». Легче стало бабуле и на душе, и на сердце. <…> Бабушка вышла его
проводить, а к тому времени буран уже прошел, сугробы были высокими. Вышла она
сразу же почти, а его нет. И что ее больше удивило, что не было следов» (ФА ПГУ
- 2005).
Рассказы о религиозных святынях, активно бытующие в современности,
включают в себя несколько тематических циклов: о чудотворных иконах; об
осквернении святынь; о спасительной силе веры, креста, молитвы, Библии, Корана.
В легендах данной
тематической группы в назидательной форме может говориться о роли священных
книг в жизни человека: «Это было очень давно. Жил мусульманин по имени Ибрай-мула. Он соблюдал
все посты, читал намаз 5 раз в день, держал 30 дней оразу в священном месяце и
в свободное время читал Коран.
Как-то утром он гулял на свежем воздухе и увидел
большой камень, на котором было написано: «Если поднимешь камень, получишь
много золота». Он поднял камень, и увидел маленького червяка, который умел
разговаривать по-человечески. Он рос по минутам и превратился в дракона. Дракон
сказал, что съест его. И тут пришли 5 человек спасти мусульманина. Но они
не смогли ему помочь. Это были 5 кратные молитвы. Пришли еще 30 человек. Они
тоже не смогли ему помочь. Это были 30 дневные Ораза. И когда дракон собирался
проглотить его, пришел один человек и сказал: «Если ты был маленьким червяком,
то как ты превратился в дракона? Я не
верю, докажи это». Дракон превратился в червяка. Мусульманин положил камень на свое место. Вот так Коран
спас мусульманина» (с. Байет
Экибастузского р-на Павлодарской обл. - 2008).
К
тематической группе о религиозной этике (или о праведниках и грешниках)
относится фольклорная проза, в которой регламентируются христианские или
мусульманские нормы поведения. Сюжеты этих рассказов обычно строятся по схеме:
запрет (норма) – нарушение запрета – наказание. При этом сам запрет может не формулироваться
в тексте вербально, но осознается по ходу развития сюжета. К числу осуждаемых
грехов относится непочтительное отношение к вере и к служителям культа, запрет
на работу в религиозные праздники, а также такие пороки, как пьянство, игра в
карты, неэтичное отношение к родителям, жадность. Например: «Очень давно жил мулла по имени Муса. В те времена была
запрещено веровать. Однажды он возвращался из долгого пути и зашел в дом в
ближайшей деревне. Попросил попить.
Хозяин дома знал Мусу и, наливая ему кефир, плюнул в него и принес Мусе.
Муса узнает об этом и молча выходит из дома. С тех пор хозяин этого дома
начинает сильно болеть. Хозяин рассказывает о своем поступке и отправляет своих
сыновей за Мусой - попросить прощения.
Муса говорит, чтобы он никогда никому
такого больше не делал. Когда дети
вернулись, отец уже выздоровел» (с. Байет Экибастузского р-на
Павлодарской обл. - 2008).
В единичных архивных записях и публикациях
представлены эсхатологические легенды, в которых даются предсказания о будущем
времени. Их дидактическая
направленность состоит в том, чтобы «путем устрашения создать положительную
этическую установку» [9, с. 39]. Нередко рассказчики, передавая эти
предсказания, сопоставляют их содержание с современной действительностью: «Было, раньше дедушка нас соберет, еще перед
войной было. И он говорит, каже: «Дети, внучатки, это на вашей жизни все будет.
Будет один человек сидеть на западе, один на востоке, и будут друг друга видеть
и слышать. И будут железны птицы летать». Тоды самолетов не было еще. И вот
все-все исполняется. И каже: «Будет такая страна чудесная, туды весь поток
потянется людей». Я ж потом поняла, что это вот целина…» (с. Береговое
Качирского р-на Павлодарской обл. -
2005).
Таким образом, жанрово-тематический состав легенд, бытующих в Казахстане, характеризуется соединением разных локальных и этнических традиций. В результате – легенда выходит за рамки исключительно религиозной тематики и проблематики. В репертуаре носителей фольклора выявляются топонимические, этиологические и различные по тематике религиозные легенды. Названные жанрово-тематические разновидности легенд сохраняются в устной традиции и даже актуализируются вследствие осмысления явлений новой действительности.
Литература
1. Пропп В.Я. Легенда //Пропп В.Я.
Поэтика фольклора. – М., 1998. –
С. 269 – 300.
2. Аникин В.П. Русское устное народное
творчество. – М.: Высшая школа,
2001.
3. Каскабасов
С.А. Казахская несказочная проза. – Алматы, 1990.
4. Благодатная
земля (несказочная проза Баянаула). Сост. А.Д.Цветкова, А.А.Садыкова. –
Павлодар, 2005.
5. Левинтон Г.А. Легенды и мифы // http://www.ruthenia.ru/folklore/levinton3.htm
6. Народная
Библия: Восточнославянские этнологические легенды /Сост. и коммент.
О.В.Беловой. – М.: Индрик, 2004.
7. Алпатов
С.В. «Народная Библия»: текст и контекст // Поэтика фольклора. Сб. статей к
80-летнему юбилею В.П.Аникина. – М., 2005. – С. 223-233.
8. Мороз
А.Б. О фольклорности нефольклорного // Актуальные проблемы полевой
фольклористики. – М., 2002. Вып.1. – С. 31 – 43.
9. Шеваренкова Ю.М. Русская
устная народная легенда в ее жанровых разновидностях. Дисс. к.ф.н. – Нижний
Новгород, 2002.