А.Б. Шагдарова
Бурятский государственный университет,
Улан-Удэ
Тематические типы номинативных единиц с культурными
коннотациями (на примере обозначений животных и птиц в русском, бурятском и
китайском языках)
Коннотации являются разновидностью связанной со словом так называемой
прагматической информации, поскольку отражают не сами предметы и явления
действительного мира, а отношение к ним, определенный взгляд на них. В отличие
от других видов прагматической информации, это отношение и взгляд принадлежат говорящему
не как отдельной личности, а как представителю языкового сообщества. Так,
например, слово кляча несет эмоционально-оценочную прагматическую
информацию об отношении говорящего как личности к обозначаемому этим словом
объекту, и употребляя это слово применительно к некоторой лошади, мы неизбежно
выражаем свое собственное неодобрительное отношение к ней. В противоположность
этому говорящий, используя лексему, имеющую определенную коннотацию, не
выражает этим своей личной точки зрения на обозначаемый объект; например,
употребляя слово лиса для обозначения животного, мы не выражаем тем
самым своего мнения о хитрости лисы. Тем не менее, связь между лисой и
хитростью присутствует в сознании говорящего – в той его области, которую в
социальной психологии называют коллективным бессознательным.
Культурную коннотацию можно наблюдать во вторичных значениях слов. В них
национальная самобытность очевидна. Их можно классифицировать по предметному
принципу (типу исходного номинативного значения) и разделять на следующие
тематические группы: обозначения животных, птиц, растений, цвета и чисел, а
также фольклорные образы.
В данной статье мы ставим перед собой задачу рассмотреть обозначения
животных и птиц в типологически разных языках.
На начальной стадии развития человечества, когда человек еще
окончательно не отделился от животного мира, животные имели исключительно
большое значение в жизни человека. В течение длительного времени они служили
определенной моделью жизни человеческого общества и природы в целом. Образы
животных нередко используются в эпосе, в баснях, пословицах и т.д.
В китайском культурном узусе животные являются хозяевами «четырех стран
света».
Белый тигр Запада 白虎 (Bái Hǔ) является
представителем всех четвероногих, черная черепаха Севера 玄武 (Xuán Wǔ) – всех моллюсков,
красная птица Юга 朱雀 (Zhū
Què), голубой или
лазоревый дракон Востока 青 (Qīng Lóng) – всех животных, покрытых чешуей.
Каждый из них представляет одну сторону света[1], одну
четверть зодиакальной полосы неба,
и одно время года, и каждый обладает собственными свойствами и происхождением.
Тотем нации позволяет связать данный человеческий коллектив с
территорией, которую тот заселяет.
Например, медведь всегда был
тотемным почитаемым животным в русской культуре. Отношение к нему отражается в
пословицах, поговорках и словосочетаниях: «Хозяин в дому, что медведь в бору».
В словаре Вл. Даля мы находим много имен (и почтенных и бранных), которые даны
медведю: черный зверь, косолапый, куцый, косматый, мохнач, костоправ, лесник и
хозяин. В русском слове медведь хранится веками сложившаяся образность,
овеянная и народной поэтичностью, и иронией, и легкой шутливостью.
Наиболее активными персонажами сказок о животных в бурятском языке
являются медведь, волк, лиса.[2]В
мифологических сюжетах и этиологических сказках тюрко-монгольских народов
немало совпадений в объяснении происхождения тех или иных зверей и птиц,
некоторых их особенностей. Например, в архаическом эпосе алтайцев, бурят,
тувинцев, калмыков, хакасов сходны в своей основе мотивы, связывающие
происхождение медведя с человеком.
Основной мотив – это оборотничество (превращение человека в животное и
наоборот). Также происхождение сказочных персонажей нередко связывают с мотивом
совместной жизни человека и медведя, причем герои, рожденные от такого «брака»,
обладают огромной, сверхъестественной фантастической силой. В таких сюжетах
находят выражение тотемистические представления.
Бүртэ шоно (сивый волк) – имя
легендарного предка монголов, в том числе и бурят [БРС-06, с. 617]. Очень часто
встречается у бурят сюжет сказки о поющем волке, умном, хитром персонаже.
Что касается образа птиц в сравниваемых культурах, кукушка – славянский символ одинокой тоскующей женщины. Кроме того,
с нею связывают множество различных поверий и примет. Например, поверье о
кукушке, предвещающей смерть.
У китайцев кукушка носит
только положительную коннотацию. Она предвещает начало весеннего сева.
Ворон в русской культуре демоничен, связан с царством мертвых и со смертью,
кровавой битвой, выступает вестником зла. Эта птица, кроме постоянного эпитета
«черный» (черный ворон – хищный враг), имеет еще эпитет «вещий» (птица
вещая).Необходимо отметить, что ворон вещун обычно в благодарность или просто
по доброте сообщает герою, чего тот не знает еще, что его ждет впереди, или
дает мудрые советы. «Старый ворон мимо не каркнет» [Словарь Вл. Даля. – М. –
1955. – Т.1. – С.224].
В китайских традициях сова –
«зловещая птица» (кричит сова – к смерти).У русских же ассоциируется с умом и
мудростью.
В бурятской культуре ласточка
хараасгай– спасительница человека
(«Сказка о ласточке, выкравшей огонь для людей», «Сказка о ласточке, спасшей
людей от 12-голового змея Гаруди»).
К лебедю хун шубуун у бурят тоже особое отношение. Согласно БРС-08, хун шубуун гарбалтай переводится как
происходящий от лебедя (о хори-бурятах). Генеалогические предания хоринцев[3]
гласят следующее: однажды их предок Хоредой бродил по острову Ольхон и увидел
трех лебедей, спустившихся на берег озера и превратившихся в трех девиц.
Хоредой похитил одежду одной из них, она не смогла улететь вместе с подругами,
осталась на земле, вышла замуж за Хоредоя и родила ему одиннадцать сыновей, от
которых пошли одиннадцать хоринских родов. Когда оба они состарились, жена
попросила у Хоредоя свою старую лебяжью одежду, чтобы померить ее. Ничего не
подозревая, Хоредой отдал ее, она, надев ее, снова превратилась в лебедя и
улетела через дымовое отверстие юрты. Обычай хори-бурят брызгать вверх чай и
молоко, когда пролетают лебеди, восходит к этой легенде.
Во многих культурах рыбы могут
символизировать не только плодородие, плодовитость, изобилие, мудрость, но
скупость, равнодушие и т.д. В русской культуре рыба считается прежде всего «не
говорящим существом» и часто сравнивается с молчаливым человеком (например, нем
как рыба). Кроме того, в русском языке рыба нередко употребляется в переносном
значении «вялый, бесстрастный». Хотя рыба для первых христиан стала символом
Христа и Церкви. Поэтому ее изображение вычерчивали на стенах римских катакомб,
где первым христианам приходилось скрываться от преследований. Ведь греческое
название рыбы «Ichthys» переводили, как аббревиатуру греческих же слов: «lesous Christos Tneon [h] Yios Soter», то есть «Сын
Божий, Спаситель». Как телесное выражение Христа, рыба являлась также символом
пищи духовной, своеобразной аллегорией евхаристии — причащения. Позже рыба была заменена хлебом и
вином[4].
В Китае и в некоторых других восточных странах рыба символизирует новое
рождение поэтому ее образ часто используется в похоронных ритуалах. Рыба
почитается в Китае за красный цвет (например, красный карп) и символизирует
«силу», «храбрость», а также «благополучие». Как символ доброго предзнаменования
карп красного цвета нередко преподносят родственникам, друзьям в их день
рождения (в знак пожелания благополучия). Накануне китайского Нового года на
ужин подается много блюд, среди которых обязательно и рыба. Однако ее не едят,
а оставляют на «новый год», что символизирует «богатую и зажиточную жизнь».
Таким образом, «являясь средством обмена мыслями между членами общества,
язык не может не находиться в зависимости от условий его жизни. Как языковая
единица слово отражает жизнь общества и, в свою очередь, само обусловлено
жизнью общества. Поэтому слово может рассказать и о времени, и о среде, в
которой оно бытует» [Брагина, 1981, с. 27]. Отсюда следует, что слово является
материальным комплексом, за которым закреплена определенная семантика, обусловленная
национальной культурой.
Само собой разумеется, что значение слова пронизывает
национально-культурные коннотации [У Гохуа, 1991], которые связаны с жизнью
определенного языкового коллектива, определенным бытом, сложившемся социальным
узусом[5].
Литература:
1. Буряты/ Отв. ред. Л.Л. Абаева, Н.,Л. Жуковская. – М.: Наука, 2004.
2. Румянцев Г. Н. Происхождение хоринских бурят. Улан-Удэ, 1962.
3. Бурятско-русский словарь [Текст] / сост. Л.Д. Шагдаров, К.М. Черемисов – Улан-Удэ: Республиканская
типография, 2006.
4. У Гохуа. Контрастивный анализ
национально-культурной семантики русских и китайских номинативных единиц. Преподавание
иностранных языков
и исследования научных трудов. – Пекин, 2002.
5. http://ru.wikipedia.org.