ПОСТНЕКЛАССИЧЕСКАЯ КАРТИНА МИРА В КОНТЕКСТЕ НАУЧНОГО ПОЗНАНИЯ СОЦИУМА

С 80-х годов прошлого века неклассическая наука, сложившаяся на рубеже XIX-XX веков, сменяется постнеклассической наукой с выходом на понятие постнеклассической рациональности. Рождается новый тип знания, принципиально отличный от того, который принято называть классической наукой или наукой Нового времени.

В рамках постнеклассической науки исследуются не только сложные и саморазвивающиеся системы, но и сверхсложные системы, которые со всех сторон открыты к самоорганизации. При этом объектом науки становятся, естественно, проблемы, связанные не только с человеком и человеческой деятельностью, но и с теми проблемами, которые возникают в рамках исследования социальной реальности в целом. На смену таким постулатам классической рациональности в рамках классической науки, как простота, устойчивость, детерминированность, выдвигаются постулаты сложности, вероятности, неустойчивости. Таким образом, в результате изучения различных сложно организованных систем, способных к самоорганизации, складывается новое нелинейное мышление и, в конечном счете, новая постнеклассическая картина мира. Как следует из особенностей анализа современной науки, на первый план выходят такие характеристики, как неустойчивость, необратимость, неравновесность. Вместе с тем понятие бифуркации, флуктуации и когерентности, по сути дела, не только образуют новую картину мира, но и образуют новый язык, обращенный к проблеме этой новой концептуальной картины в рамках исследуемой проблемы [1].

Необходимо отметить, что неклассическая наука, принимая весь комплекс идей нелинейности, вероятности, хаоса и т.д., приходит к тому, что в ней в конце XX века возникает целый ряд междисциплинарных проблем, связанных с теми или иными вопросами как естественнонаучного, так и социально-гуманитарного знания. В современной литературе подобное междисциплинарное направление принято связывать с идеями так называемых упорядоченных структур или, с другой стороны, с теориями самоорганизации, которые принадлежат Ф. Хайеку, И. Пригожину и др. Такие исследования, в конечном счете, идут в русле теории самоорганизации, то есть связаны с изучением сложных систем в условиях неустойчивого равновесия и их организации в рамках точек бифуркации, где, как известно, малое воздействие оказывается значительным и непредсказуемым по своим последствиям и поведению в системе в целом [2].

Современная постнеклассическая наука претерпевает фундаментальные изменения, вызванные социокультурными преобразованиями. Меняется сам облик науки и ее место в современном обществе. И в этом смысле по-новому рассматриваются ее задачи, способы и методы взаимодействия.

Одним из актуальных вопросов становится вопрос об определении статуса современной науки, об ее потенциале или его отсутствии. Решение данной задачи следует начинать с реконструкции понятия «постнеклассическая рациональность». В этом смысле в научной среде уже давно происходит переосмысление понятия «рациональность», его новое конструирование в соответствии с требованиями, выдвигаемыми научной практикой.

Так, по мнению В.Г. Федотовой «понятие типа рациональности часто используется как эвфемизм, чтобы признать рациональность почти всех форм человеческого отношения к миру – мистических, эмоциональных, аффективных и так далее, так как всюду действует наделенный разумом человек. Эта тенденция выражает намерение расширить границы свободы человека за пределы, предлагаемые либеральной моделью западного образа жизни, за пределы, поставленные образом «локковского» – разумного, автономного, эффективного существа, сохраняя при этом ценностное положительное отношение к рациональности. Чтобы защитить нерациональное и иррациональное, пытались сказать: "Это тоже по-своему рационально, здесь другой тип рациональности"» [3, с. 31].

Сохраняя целостность научной формы мышления, современные ученые столкнулись с необходимостью расширения понятия «рациональность». По мнению А.Л. Никифорова, один из таких вариантов конструирования нового содержания понятия «рациональность» основывается на понимании рационального как рациональной деятельности, то есть такой деятельности, которая при определенных условиях приводит к поставленной цели. В этом определении понятие «рациональность» истолковывается как целесообразность, однако большинство ученых под рациональностью все же понимают определенную форму освоения реальности, основанную на главенствующей роли мышления в процессе изучения окружающей действительности [4].

В соответствии с позициями В.С. Степина и В.С. Швырева следует обратить внимание на то, что сам неклассический тип рациональности характеризуется субъективностью процесса познания, сочетанием рационального и иррационального в процессе познания, интерсубъективностью. Постнеклассический тип рациональности характеризуется субъективными проявлениями бытия ученого, в который включены сложные многоуровневые познавательные системы. На этом этапе возникает сочетание рационального и внерационального способов постижения истины [3].

Весьма интересны параллели между развитием научной рациональности и культуры, в более широком смысле – культуры нашего времени и постнеклассической рациональности. Обратим внимание на то, что культура, естественно, более объемлющее понятие, чем наука. Сама наука, понимаемая нами как социокультурное явление, включена в динамику развития культурного пространства. Классическому, неклассическому и постнеклассическому типам научности и научной рациональности соответственно будет ставиться в аналогию традиционалистская, модернистская и постмодернистская культура. По мнению ряда современных ученых, именно постмодернистская культура определяет сегодня тип научной рациональности.

На наш взгляд, такая точка зрения является неправомерной, так как ситуация в большей степени связана с тем, что с одной стороны, рассматривается стиль научного мышления и в этом смысле указывается на три вида его особенностей, а с другой стороны (то есть в рамках постмодернистских и модернистских теорий) речь в значительной степени идет о том, что исследователь сталкивается с тем или иным вариантом отхода от классического стиля мышления. В этой связи само отождествление постнеклассической рациональности, например, с постмодернизмом является некорректным, так как характеризует два совершенно разных уровня исследования. При анализе постнеклассической рациональности речь идет о современном типе научной рациональности, которая в условиях современной научной парадигмы использует ряд факторов, которые не могли использовать мыслители классического периода. В настоящее время эти факторы можно связывать с установками, ценностями, мировоззрением и т.д. того исследователя, который выступает в рамках постнеклассической науки. С другой стороны, постмодернистское мышление связано скорее не столько с проблемами постнеклассической рациональности и неклассической рациональности, сколько с переосмыслением самой классической рациональности. И речь идет даже не о том, что во внимание принимается определенный стиль мышления – на первое место выдвигается проблема онтологическая.

Сама проблема бытия возникает как проблема, решение которой позволит говорить о том или ином стиле мышления. Но в рамках рациональности эта проблема решается с точки зрения классического отношения субъекта и объекта в теоретико-познавательной схеме. В постмодернистской теории изначально ставятся под сомнение понятия стереотипности, устойчивости объекта науки или объекта познания. Постмодернистский стиль мышления, фактически, означает не альтернативу неклассическому или постнеклассическому стилю мышления, а принципиальный отход в некоторую другую сферу. Эта другая сфера – иной подход к проблеме бытия. Если в рамках неклассической и постнеклассической науки речь идет о том, что объект познания сохраняется так же, как в рамках классической науки, но меняются своеобразные установки, факторы, система решений, которая способна представить сам объект классической науки, то в рамках постмодерна наблюдается совсем другая картина. Эта картина предполагает, что изначально классический объект науки ставится под сомнение. Хорошо это или плохо – дискуссионный вопрос, а следовательно, это проблема XXI века. Другое дело, что в постмодерне проблема бытия не может считаться классической проблемой истории философии. И дело даже не в том, что это становится какой-то одиозной проблемой или какой-то псевдопроблемой. Ведь модерн и постмодерн, в отличие от неклассической или постнеклассической науки, не столько обращаются к механизму познания, не столько к тому, в каких условиях познающий социальный субъект формирует свое собственное представление о том или ином объекте социальной реальности, сколько меняют само представление об объекте познания в рамках социальной действительности. В модерне и постмодерне решается иная проблема, чем в постнеклассической культуре, ибо на первый план выходит переоценка не процесса познания и субъекта познания, а переоценка самой объективной социальной реальности.

Литература

1. Степин В.С. Саморазвивающиеся системы и постнеклассическая рациональность // Вопросы философии. 2003. № 8. С. 5-17.

2. Степин В.С. Деятельностная концепция знания (дискуссия с Игорем Алексеевым) // Вопросы философии. 1997. № 8. С. 42-51.

3. Швырев В.С. Рациональность как ценность культуры. М., 2003. 160 с.

4. Никифоров А. Л. Философия науки. М., 1998.