Философия/философия науки

Афанасьев А.И.

к.ф.н., доцент кафедры философии и методологии науки

Одесского национального политехнического университета

ДОПОЛНИТЕЛЬНОСТЬ КВАНТИТАТИВНОСТИ И КВАЛИТАТИВНОСТИ В ИСТОРИЧЕСКИХ ДИСЦИПЛИНАХ (ФИЛОСОФСКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ)

Квантитативные подходы в исторических дисциплинах связаны с научными тенденциями в гуманитаристике. Квалитативные подходы соответствуют художественно-нарративному стилю исторических трудов. Оба типа подходов должны рассматриваться как дополнительные.

Ключевые слова: гуманитаристика, дополнительность, квантитативные и квантитативные подходы, теория, метод, научность, история.

Историю привычно относят к гуманитарным наукам. Но мало кто осознает, что гуманитарность здесь проявляется главным образом в литературном вымысле и литературной изобразительности, без которых не обходится ни один исторический текст. Это отчетливо видно в самых первых исторических текстах. «История» Геродота, содержит рассказы о царях и героях, нравах и обычаях, перемешанных с чудесными происшествиями и различными предзнаменованиями [4]. Геродотовская «История» не случайно считается первым прозаическим произведением европейской цивилизации.

Новое время, хотя и выдвинуло более строгое понимание научности, сохранило глубокую зависимость исторического материала от философии и литературного стиля изложения. Можно даже усмотреть родство историчности гегелевской диалектики духа, обосновавшей возможность изменения человеческого сознания во времени, с историческим романом, где, например, В. Скотт изображает людей прошлого непохожими на уже изменившихся современных людей, вводя в литературу так называемый исторический колорит. Историк О.Тьерри прибегает к драматическим и живописным средствам не для того, чтобы украсить свое повествование. Научный метод Тьерри необходимо включает в себя метод художественный [13, с.108-109]. Многие современные авторы, отмечая нарративность исторических теорий, чуть ли не отождествляют исторические концепции с литературным повествованием [14, с.13].

В то же время, параллельно создавалась «позитивная» исследовательская история в трудах О. Конта, Э. Лависса, И. Тэна. Работа ученого-историка здесь строилась по общенаучной схеме, как проверка гипотез эмпирическими данными с их количественной обработкой. Историки «позитивного» направления заложили традиции активного использования теорий и количественных методов психологии, социологии, экономики. Эта традиция сохраняется, например, в «серийной» истории [1].

Таким образом, вырисовывается дилемма: история должна быть наукой, используя количественные методы и другие строгие научные средства, или, ограничившись качественными описаниями, окончательно отождествить себя с литературой. Целью статьи является выдвижение предположения о дополнительности двух взаимоисключающих подходов.

Квантитативные подходы в исторических исследованиях включают в себя различные теории, методы, модели. Объединяющим началом служит применение в них количественных средств. Но данное применение весьма различно. Множество количественных способов можно свести к двум. В первом случае количественные методы служат для обработки большого вспомогательного материала, который используется преимущественно для иллюстрации тех или иных положений, но не определяет само исследование. Это могут быть способы обработки количественных исторических данных на различных вычислительных устройствах или же соответствующий тип источников, содержащий огромный массив информации. Во втором случае количественные методы в ходе исторического исследования являются определяющими. Они направлены на установление закономерностей, например, с помощью статистических методов и математических моделей, определение тенденций и перспектив, которые до этого были неизвестны, особенно в связи с задачами анализа массовых явлений. Возможна также квантификация качественных данных с последующей обработкой теми или иными математическими методами с целью проверки гипотез, а не для получения статистических иллюстраций. Впечатляющим результатом математического моделирования истории было моделирование пелопонесских войн, в результате чего оказались существенно уточненными и исправленными некоторые, казалось бы, незыблемые эмпирические данные, например цены на продукты питания [7]. Другим убедительным примером было определение особенности авторского стиля средневековых текстов на основе структуры парных встречаемостей грамматических классов, и использование их в задачах атрибуции [3].

Существенное преимущество таких подходов в том, что они ограничивают до минимума субъективные суждения историка. Кроме того, квантитативные подходы способны воссоздать психологические, социальные, экономические структуры, ставя серьезную преграду преобладанию изолированных, исключительных, неповторимых исторических феноменов. Наконец, появляется возможность избавиться от упреков в идеологической заангажированности и философской зависимости историка. Действительно, почти весь XIX в. и большую часть XX в. историческая наука развивалась на основе концептуализации идеи прогресса, а обращение к философии обусловливалось потребностью в некоей всеобщей идее, в глобальной истории, без чего изолированное историческое событие лишалось понимания. Событие или феномен являлся важным, этапным, если становился политически или телеологически значимым. Иными словами, минимум научности компенсировался максимумом идеологизации и философствования. Такая история совершенно естественно оказывалась нарративной. Квантитативные подходы позволяют перевести повествование в количественную таблицу, классификацию, математическую модель, жесткую логическую конструкцию.

Подобная квантификация имела в исторической науке целый спектр проявлений, но все они ориентировались на количественные методы и в целом на модель научного исследования, принятую в естественных науках. Можно упомянуть марксистский классовый анализ, где количественные подсчеты занимали важное место, хотя историцизм и нарративизм в целом, пожалуй, преобладали. Интересные результаты дали структуралистские исследования школы Анналов, поставивших в центр своих исследований общество в целом, пытаясь вскрыть объясняющие его глубинные структуры, например, ментальности, существующие в течение больших временных отрезков, что потребовало существенного расширения и, соответственно, количественного анализа эмпирической базы исторической науки. Следует назвать также количественные подходы в истории социологии и экономики в рамках концепции «серийной» истории. Здесь в ходе исследования исторической реальности предметом рассмотрения становятся не отдельные, изолированные во времени и в пространстве факты, события или индивиды, а ряды однородных единиц, представляющих своеобразные временные серии. Это позволяет реконструировать связное целое экономической или социальной действительности из одинаковых или сравнимых явлений на протяжении определенного промежутка времени. Наиболее впечатляющим квантитативным исследованием такого типа была книга Ле Руа Ладюри «Крестьяне Лангедока», в которой рассматривалась «история без людей», основанная на статистическом анализе взаимосвязей длинных циклов динамики населения и цен на продукты питания [2, с.4].

Квантитативные методы имеют определенную сферу эффективного применения, но может ли эта сфера безгранично расширяться или существуют пределы применения квантитативных методов и математических моделей? Возможно, пределы ограничены как целями исследований и их научным уровнем, так и возможностями и спецификой математического знания [10, с.299, 322]. Вероятно, эволюционную историческую модель проблематично представить в математической форме.

Многие исторические феномены можно изучать так же, как и соответствующие социологические или экономические проблемы с использованием соответствующего аппарата. Такие проблемы, как доступ широких слоев населения к образованию, чтению газет и книг или отношение к смертной казни, можно изучать с помощью статистических методов и диаграмм, подобно тому, как анализируются промышленное и сельскохозяйственное производство или торговые взаимосвязи. В этом смысле квантитативные подходы в исторических исследованиях представляют собой своеобразное проникновение вместе с методами также и соответствующих им понятий из других сфер науки, которые необходимо адаптировать к данной дисциплинарной специфике. Социологические, математические и иные методы, используемые, например, при изучении социальных классов, могут быть, по мнению ряда исследователей, использованы для количественного анализа, например, культурных элит в провинциальных академиях. Соответственно требуется переопределение, прежде всего, содержания таких понятий, как «культура», «менталитет», «поведение», «социальная практика» и др. [15, с.17]. У других историков и методологов речь не идет о радикальном расширении категориального аппарата социально-гуманитарных дисциплин и адаптации всех понятий, сопровождающих тот или иной метод. Однако надо быть готовым к тому, что применение «инородных», хотя и адекватных, методов может породить и новые проблемы. Так случилось при использовании достаточно универсальных математических моделей, разработанных в рамках теории нелинейных динамических систем и математической теории хаоса. Оказалось, что этот подход открывает для историков перспективы постановки и анализа проблемы альтернатив исторического развития [6]. Но ведь история не знает сослагательного наклонения!

Квалитативные подходы, в отличие от квантитативных, не принимают во внимание количественных методов, не ориентируются на идеалы классической науки, настаивают на неустранимой специфике исторического и вообще гуманитарного исследования, нередко используют философские принципы, особенно из сферы философии истории, а часто из новейших философских доктрин, их методологичность ограничивается набором более или менее определенных требований и не включает методов как последовательности исследовательских действий. Считать такие исследования ненаучными или недостаточно научными было бы глубоким заблуждением, ибо здесь действительно учитывается неустранимая особенность гуманитарных дисциплин и нередко достигаются важные результаты как в самом исследовании, так и в плане обнаружения новых исследовательских перспектив. Квалитативные подходы достаточно разнообразны. Это может быть изучение отдельного исторического персонажа в рамках микроистории. Здесь часто используются косвенные свидетельства, признаки и приметы. Предпочтение отдается такой процедуре исследования, когда историк идет от некоторого частного случая, который необычайно индивидуален, и невозможна его редукция к типичному, который трудно подогнать под определенные правила, нормы [11, с.181]. Тут действительно учитывается специфическая особенность микроисторического подхода. Представление конкретных фактов показывает реальное функционирование тех аспектов жизни общества, которые были бы искажены в процессе обобщения или количественной формализации [11, с.180]. Поэтому в известной книге «Сыр и черви» знаменитый представитель микроистории К. Гинзбург не стремится выявить ни закономерности эпохи, ни типичность поведения исторических агентов, а просто на основании документов реконструирует мысли, чувства и поведение фриуланского мельника, жившего в шестнадцатом веке, судимого инквизицией и приговоренного к смерти за свои неординарные мысли о происхождении Бога и ангелов. В таких случаях, во-первых, нельзя обойтись без высокого уровня квалификации, интуиции, таланта и прочих субъективных качеств историка, безусловно влияющих на результат, и ставящих вопросы по поводу объективности, точности и прочих атрибутов науки. Во-вторых, возникает законное сомнение в плане научности данного исторического описания, поскольку не выявляются ни законы, ни обобщения, не представляются ни классификации, ни типологизации. По этому поводу Гинзбург пишет, что выбрать в качестве объекта изучения только то, что повторяется, и поэтому поддается выстраиванию в серию или статистическую совокупность, изучаемую квантитативно, «означает заплатить в познавательном смысле очень высокую цену» [5, С.216]. Возникает весьма непростой вопрос: считать это ненаукой или менять критерии, идеалы и нормы науки?

Преувеличенное внимание к подобным случаям порождает ситуации, когда под влиянием философских доктрин, например, постмодернистских, утверждается, что наиболее адекватное познание исторической действительности достигается не на путях развития квантитативной методологии и даже не систематическим применением формализованного понятийного аппарата математики и логики, а в рамках интуитивного поэтического мышления с его ассоциативностью, образностью, метафоричностью и мгновенными откровениями инсайта [9, с.204]. Подобное историческое исследование действительно похоже на литературное творчество в рамках исторического романа, но существенно отличается от него не квантитативной, а исследовательской фактологической и документальной точностью, исключающих непрофессиональное фантазирование, хотя и предполагающих определенный литературный дар.

Новые философские концепции или понятия других наук, примененные в исторических исследованиях, часто способствуют прогрессу исторического знания. Они могут вызвать появление новых ракурсов в традиционных исследованиях. Подобные процессы связаны, например, с лингвистическим поворотом в социальной истории, с повышением внимания к герменевтике и семиотике [8, с.115, 121]. Несмотря на обвинения в ненаучности, квалитативные подходы пользуются популярностью и дают результаты. Поэтому не следует ожидать их вытеснения квантитативными подходами.

Квантитативные и квалитативные подходы в историческом исследовании взаимодействуют по-разному. Можно обнаружить их временную последовательность и попеременное доминирование, когда на том или ином временном отрезке преобладают те или другие, можно увидеть и их конкуренцию, особенно в период их «исторических встреч» или в ходе их методологического сопоставления. Некоторые исследователи, выделяя в квантитативных подходах аналитические аспекты, а в квантитативных – синтетические, отмечают рациональность первых и их поддающуюся математической обработке эмпирию, и эмоционально-интуитивистский стиль с присущим ему «вчувствованием» в историческую ситуацию, – вторых. Иногда даже высчитываются периоды доминирования то одних, то других, например, протяженностью в 40-50 лет [12, с.10-11]. В целом, учитывая успехи и ограниченности квантитативных и квалитативных подходов их несводимость и противоположность, следует признать их дополнительными.

Таким образом, можно констатировать, что квантитативные подходы в исторических исследованиях соответствуют научным тенденциям в гуманитаристике. В то же время художественно-описательный стиль исторических трудов остается неотъемлемым признаком исторической науки, продуцируя квалитативные подходы. Поэтому перспектива дальнейших методологических изысканий должна исключить попытки повсеместного онаучивания истории. Оба подхода должны рассматриваться как дополнительные.

Литература

1. Афанасьев Ю.Н. Квантитативная, или серийная, историография. Ретроспективная клиометрия П.Шоню / Историзм против эклектики. Французская историческая школа "Анналов" в современной историографии. – М.: Мысль, 1980. – 277 с.

2. Бородкин Л.И. Квантитативная история в системе координат модернизма и постмодернизма // Новая и новейшая история, 1998. – М., № 5.– С. 3 – 16.

3. Бородкин Л.И., Милов Л.В., Морозова Л.Е. К вопросу о формальном анализе авторских особенностей стиля в произведениях Древней Руси // Методы количественного анализа текстов нарративных источников. М.: ин-т истории СССР, 1983.– 130 с.

4. Геродот. История в девяти книгах. Книга вторая. Евтерпа.45 / Пер. и примечания Г. А. Стратановского. Общ. ред. С. Л. Утченко. Ред. пер. Н. А. Мещерский]. – Л.: Наука, 1972. – 600 с.

5. Гинзбург К. Микроистория: две-три вещи, которые я о ней знаю // Современные методы преподавания новейшей истории. – М.: ИВИ РАН, 1996. – С. 207-236.

6. Гуревич А.Я. История конца двадцатого века. В поисках метода. – М.: Владос-пресс, 1999. – 345с.

7. Гусейнова А. С., Павловский Ю. Н., Устинов В. А. Опыт имитационного моделирования исторического процесса. – М.: Наука, 1984. – 157 с.

8. Джойс П. Конец социальной истории? // Современные методы преподавания новейшей истории. – М.: ИВИ РАН, 1996. – С. 114-141.

9. Ильин И.П. Постструктурализм. Деконструктивизм. Постмодернизм. – М.: Интрада, 1996. – 256 с.

10. Ковальченко И.Д. Методы исторического исследования. – М.: Наука, 1987. – 324с.

11. Леви Дж. К вопросу о микроистории // Современные методы преподавания новейшей истории. – М.: Наука, 1996. – С. 167-190.

12. Петров В.М., Бояджиева Л.Г. Перспективы развития искусства: методы прогнозирования. – М.: Русский мир, 1996. – 158 с.

13. Реизов Б.Г. Французская романтическая историография (1815−1830). – Л.: Изд-во ЛГУ, 1956. – 535 с.

14. Уайт Х. Метаистория: Историческое воображение в Европе XIX века. – Екатеринбург: Изд-во Уральского ун-та, 2002. – 528 с.

15. Эмар М. Образование и научная работа в профессии историка: современные подходы // Исторические записки. Теоретические и методологические проблемы исторических исследований. Вып.1 (119). – М.: Прогресс, 1995. – С. 7–22.