Байтулеуов А. О.
Магистрант
первого года обучения профильного направления специальности «Международное
право»
Казахский национальный университет им. аль-Фараби
Особенности взаимодействия институтов
Европейского Союза и органов государств-членов ЕС в области применения права ЕС
Abstract This article focuses on problems of interaction between the main European Union institutions and bodies of the Member States of the European Union in the field of application of the law of the European Union.
The author has analyzed the degree of
influence the decisions of
institutions of the European Union on the activities of the Member States of the European Union.
Keywords: institution, body, the European Union, law,
interaction, priority.
Право Европейского Союза, находясь с одной стороны, а национальное
право - с другой, являются самостоятельными правопорядками. В то же время, они
не только не отделены друг от друга, а более того, связаны между собой, как
отмечает Б.Н. Топорнин «… самым тесным образом и дополняют друг друга. Свои
начала такая взаимозависимость берет в том, что право ЕС создавалось с учетом и
под воздействием внутреннего права государств-членов. Но еще более важную роль
сыграли практические потребности. Для того чтобы реализовать право Союза, в
очень многих случаях необходимо использовать национальные механизмы, включая
принятие проводящих правовых актов, судебные решения национальных судов и
другие возможности» [1, с.302].
Согласно точке зрения И.И. Лукашука «…в современном мире взаимодействие
международного и национального права становится все более тесным. Международное
право, регулируя межгосударственные отношения, все чаще затрагивает вопросы,
являющиеся предметом национального права. Происходит своеобразное расширение сферы
действия международного права, не сопровождающееся, тем не менее, сокращением
сферы действия национального права. В этой «нетрадиционной» сфере международное
право действует через и при помощи национального права» [2].
Одной из основ функционирования права Союза является принцип прямого
действия норм права Союза, отражающий характер и формы взаимодействия этой
системы с внутренним правом государств-членов.
Прямое действие правовых норм представляет собой способность нормы, исходя
из ее содержания, предоставлять конкретные права физическим или юридическим
лицам, которые должны защищаться национальными судами» [3, с.200].
Если проанализировать содержание учредительных договоров по созданию Европейских
сообществ, можно заметить, что единственным упоминанием о способности норм
права ЕС к прямому действию на территории государств-участников является лишь
ст. 189 Договора о создании ЕЭС.
Она, в частности, предусматривает, что регламент предназначен для
общего применения, он является обязательным во всех своих частях и подлежит прямому
применению во всех государствах-членах.
В отличие от обычных международных договоров учредительные договоры ЕС
содержат нормы, непосредственно регулирующие объем прав и обязанностей
субъектов внутреннего права государств-членов [4, с. 342].
Учредительные акты ЕС недостаточно твердо установили правовые основания
прямого действия их норм. В отношении же регламентов, напротив, ст. 249
Договора о ЕЭС предусмотрела, что этот акт обязателен во всех своих частях и
подлежит прямому применению во всех государствах.
Согласно ст. 161 Договора об учреждении Европейского сообщества по атомной
энергии и ст.249 Договора о ЕЭС, регламент предназначен для общего применения,
он является обязательным во всех своих частях и подлежит прямому применению во
всех государствах-членах.
Основной характерной чертой регламента является его общий характер.
Это значит, что его действие распространяется на заранее неопределенное
и неограниченное число государств-членов, на заранее неопределенный и неограниченный
круг юридических и физических лиц, находящихся под юрисдикцией
государств-членов, и на неопределенное число случаев, если в самом регламенте
эти случаи не конкретизируются. Регламент обладает обязательной силой в целом,
причем эта обязательная сила подкрепляется возможностью применения санкций в
случае нарушения его положений.
Данный нормативный акт непосредственно подлежит применению в любом государстве-члене.
Это означает, что правила, закрепленные в регламентах, подлежат применению в
государстве безотносительно к тому, перенесены ли их положения во внутреннее
законодательство.
Следовательно, регламенты Союза являются одним из источников права для
государств-членов и подлежат обязательному применению при рассмотрении
соответствующих дел в национальных судах.
Таким образом, одно из важных характерных отличий регламентов состоит в
том, что они создают правоотношения не только между Союзом и
государствами-членами, но и между Союзом и гражданами государств-членов.
В западной литературе отмечается, что «нет необходимости
инкорпорировать положения регламентов в национальное законодательство
государств-членов, а также обязательное применение в отношении регламентов
принципа прямого действия. Государства-члены вправе на основе взаимности
устанавливать особые способы введения в действие внешнего права во внутригосударственной
сфере. В силу договоренности между государствами- членами, закрепленной в
учредительных договорах, актами прямого применения являются только регламенты» [5,
р. 80-81] (абз,2 ст. 249 Амстердамского договора).
При этом «… их прямое применение презюмируется, то есть оно имеет место
в случае, если из существа положений регламента не вытекает иное» [6].
В то же время Т.К. Хартли полагает, что «необходимо найти подходящее
значение термина «имеющий прямое действие», значение, включающее ряд качеств
регламента, которых нет у других видов источников права ЕС». Автор указывает,
что «факт наличия прямого применения регламента не означает, что они не могут
содержать положений, предписывающих государствам-членам принять меры для их имплементации»
[7].
Если относительно прямого действия регламента Договор о ЕЭС содержал
конкретную норму, то относительно директив в нем было зафиксировано, что «директива
обязательна для каждого государства-члена, которому она адресована, в отношении
ожидаемого результата, но сохраняет за национальными властями свободу выбора
форм и методов действий. Как видно, прямое действие директивы здесь не только
не закреплено, но и наоборот, указывается, что её имплементация - дело
национальных органов каждого государства» [8].
Таким образом, директива, в отличие от регламента, имеет обязательную силу
только для государства, которому она направлена, и только в отношении
результата, который должен быть достигнут. Что касается форм и средств ее
выполнения, то в этом вопросе сохраняется компетенция государства-члена.
Наиболее сложная проблема в исследовании правовой природы директивы -
вопрос об ее обязательности. Как уже было сказано, директива обязательна только
в отношении результата, который должен быть достигнут. Но проблема в том,
насколько детально в директиве регламентируется результат. Единой точки зрения по
этому вопросу нет.
При этом будет иметь место, так называемое вертикальное прямое действие
директив, то есть возможность для субъектов внутреннего права государств-членов
ссылаться непосредственно на положения директивы в их спорах с национальными
органами, в случае, если не было предпринято необходимых мер для их интеграции
во внутреннее право государств-членов.
По иному обстоит дело с обоснованием горизонтального прямого действия
директив, то есть возможности для частных лиц ссылаться на положения не
инкорпорированной во внутреннее право государства директивы в спорах с другими
частными лицами.
При этом, национальные суды должны применять национальное право и в
особенности его нормы, касающиеся исполнения директив, в соответствии с буквой
и духом директивы. Налагая на национальных судей обязанность толковать и
применять положения директивы в соответствии с правом ЕС, Суд ЕС признал за
директивами опосредованное горизонтальное действие.
Другой формой актов Союза являются решения, которые обязательны во всех
своих частях для тех, кому они адресованы. Решение имеет индивидуальный
характер. Под этим понимается, что оно может быть направлено как к
государствам-членам, так и отдельным физическим и юридическим лицам и
распространяется только на определенные, специфические случаи.
Решение, как и регламент, имеет обязательную силу в целом, то есть создает
юридические последствия для тех, кому оно направлено. Решения также имеют
прямое действие, несмотря на то, что, в отличие от регламента, ст.249 Римского
Договора не содержит какой-либо отсылки на их прямое применение. Впервые Суд
признал возможность ссылаться в национальных судах на решение Сообщества в
своем решении по делу Grad [9].
Учредительные договоры ЕС недостаточно твердо устанавливают юридические
основания прямого действия их положений, так как их тексты не содержат
каких-либо ссылок на условия действия их положений. Суд, обозначая подход к
природе и действию учредительных договоров ЕС на территории государств-членов,
руководствовался своеобразным пониманием природы Союза, создаваемых этими
учредительными договорами, и характера правовой системы, которая требовалась
для эффективного функционирования ЕС.
Прямое действие положений учредительных актов оправдывается тем, что
достижение их основных целей будет серьезно затруднено, если они не будут
исполняться внутри страны теми, чье поведение они регулируют.
Правопорядок Союза сам по себе не может достичь целей, ради которых был
создан ЕС, без помощи национального права. Принцип прямого действия способствует
эффективному осуществлению права Сообществ. Прямое действие также устанавливает
прямую связь между частными лицами и правопорядком ЕС, они могут теперь
полагаться на директивы, пока не имплементированные государством.
Таким образом, принцип прямого действия - важнейший принцип,
определяющий соотношение и взаимодействие национального права и права ЕС,
способствующий эффективному осуществлению права сообществ во
внутригосударственном правовом поле.
Взаимодействуя с национальным правом, право ЕС сформировало принцип
приоритетного действия.
Нормы права ЕС отвечают общим потребностям и интересам всех государств-членов,
в отличие от нормы внутреннего права, имеющей целью обеспечить индивидуальные
интересы лишь одного государства.
Причем стоит отметить, что первым и самым важным следствием примата
права ЕС является исключение из правоприменительной сферы несовместимой с
правом ЕС нормы внутреннего права. Это является непосредственной, незамедлительной
реакцией правовых систем государств-членов на нарушение международного
обязательства, состоящего в наличии нормы внутреннего права, противоречащей
праву ЕС.
Таким образом, принцип примата права ЕС над национальным правом,
определяется рядом заключений:
- право ЕС предоставляет права отдельным субъектам правоотношений, осуществляемых
в странах-участницах, и эти права должны защищаться национальным
законодательством и национальными судами;
- национальное законодательство не может преобладать над правом ЕС, независимо
от того, какая норма была принята раньше;
- государства-члены не могут принимать или поддерживать меры, которые
призваны нанести ущерб полезному действию норм права ЕС;
- государства-члены не могут оправдывать свое несоблюдение обязанностей,
предусмотренных договором, ссылаясь на свои конституции.
Подчеркнем, что сами государства-члены обязались выполнить норму,
согласно которой меры, предпринимаемые различными государствами, должны обеспечить
применение права Союза с такой же эффективностью и строгостью, с какими
применяется их национальные законы.
Литература:
1. Топорнин Б.Н.
Европейское право. - М.: Юристь. 1999.- 456 с.
2. Лукашук И.И.
Взаимодействие международного и внутригосударственного права в условиях
глобализации //Журнал российского права. -
2002. - №3. http://www.lawmix.ru/comm/5303
3. Хартли Т.К. Основы
права Европейского Сообщества. - М.: Юнити, 1998. – 703 с.
4. Капустин А.Я.
Европейский Союз: интеграция и право // Отв. ред.: Блищенко И.П. - М.: Изд-во РУДН, 2000. - 436 c.
5. European Union Law // М. Horspool. -
Oxford University Press, 2012. - 586 р.
6. Case Суда EC no делу C-251/91 «Roland Teulie», (1992) ECR 1-5599.
7. Основы права
Европейского Сообществ: Введение в конституционное и административное право
Европейского Сообщества / Т.
К. Хартли / / Пер.с англ. и науч.ред.В.Г.Бенды. – М. : ЮНИТИ, 1998. – 647с.
8. Договор о Европейском
Союзе (в редакции Лиссабонского договора), был принят в 1992 году в Маастрихте.
Договор вступил в силу 1 ноября 1993 г. // ИПП «Гарант» http://base.garant.ru/2566557/
9. Case 9/7, [1970] ECR
825.