Першин С

Першин С. В.

Мордовский государственный педагогический институт имени М.Е. Евсевьева, Россия

Лынова Наталья Евгеньевна

Мордовский государственный педагогический институт имени М.Е. Евсевьева, Россия

Чумарина Адиля Вилдановна

Мордовский государственный педагогический институт имени М.Е. Евсевьева, Россия

МЕЩАНСТВО В СТРУКТУРЕ ГОРОДСКОГО ОБЩЕСТВА В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX В.

(ПО МАТЕРИАЛАМ СРЕДНЕГО ПОВОЛЖЬЯ)

Большинство населения, считавшегося в первой половине XIX столетия городским, принадлежало к категории «мещане»; объединения, причисленных к этому разряду – мещанские общества – составляли неотъемлемую часть социума каждого наделенного городским статусом населенного пункта Российской империи.

Отдельные сведения о социальном бытии мещан находим уже в опубликованных в исследуемый период статистических описаниях. В книге К. И. Арсеньева «Начертание статистики Российского государства», вышедшей в свет в первой четверти XIX столетия, читаем: «Мещанство каждаго города составляет общество под защитою правительства, избирающее себе старейшин, имеющее свое заседание и казну. Казна составляется из вольных поборов; но общество делает некоторые налоги смотря по обстоятельствам. Не должно смешивать с сею казною казны городоваго дохода»[i].

В посвященной Симбирской губернии части «Материалов для географии и статистики России», подготовленных офицерами Генерального штаба во второй половине XIX в., социальный строй городов характеризуется уже более подробно: «Мещане, как и прочия городския сословия, составляют мещанское общество, управляемое мещанской управой. Общество это отвечает круговой порукой за исправность взноса податей и других повинностей каждым членом, поэтому неисправные плательщики исключаются из общества и составляют особенный разряд городскаго сословия рабочих. В этом классе числятся и все лица, приписанныя к городам из сельских обществ, которыя, по прошествии льготного от податей времени… не испросят приговора общества на приписку в мещане… Мещане и вечно-цеховые составляют один разряд городскаго сословия и по правам, почти не различаются между собою, за исключением того, что мещане могут записываться и не записываться в цех, а вечно-цеховые должны постоянно состоять в цехе. Впрочем, и это различие, в настоящее время, не имеет никакого значения и название вечно-цеховых удерживается только обычаем. В казенной же палате оба эти сословия числятся в одной графе»[ii].

Наблюдения современников исследуемых нами процессов и явлений, в основном касающиеся общих моментов, например внутренней структуры городского социума, отчасти затрагивают и такие важные составляющие социально-политического развития городов, как привилегии и вытекающие из них функции самих мещанских объединений. В процитированном выше источнике кратко характеризуются мещанские общества Симбирской губернии: «Мещанския общества, кроме уездных городов, сохранились еще в упраздненных городах Тагае и Котякове; но первое считается в общем счете с симбирским мещанством, а последнее с карсунским. В Тагае мещанское общество имеет до сих пор свое местное управление, а относительно рекрутской очереди составляет совершенно отдельное общество… Мещане же, живущие по другим селениям и в упраздненном городе Канадее, по незначительному их числу, не составляют отдельных обществ, а приписываются к уездному городу»[iii].

Подобного рода «неполноценные» мещанские общества (как и населенные пункты, лишь именовавшиеся городами) при желании можно найти в любой из губерний Российской империи. Например, в г. Городищи, а также в другом небольшом городе Мокшан Пензенской губернии в 1800 – 1850-е гг. хозяйством ведали словесные суды; по общественным делам жители этих городов обращались в пензенскую думу, по судебным – в пензенский магистрат[iv]. В XVIII столетии мещанского звания удостаивались члены всех посадских общин (причем их согласия никто, конечно, не спрашивал), однако правом самостоятельно не только решать хозяйственные дела, но и ведать распределением повинностей, опекой, отслеживать заполнение обывательских книг и выдачу паспортов, вершить суд – т. е. всем тем, что имеет непосредственное отношение к самоуправлению – были наделены лишь более значительные из объединений горожан.

В сознании жителей крупных городов в первые десятилетия XIX столетия с понятием «сословие» ассоциировалась группа лиц, обладавшая собственными выборными, ответственными за отдельные сферы жизнеобеспечения населенного пункта, а также представителями в общегородских органах управления. В качестве доказательства этого утверждения можно привести фрагмент рапорта казанского головы Потехина от 25 мая 1827 г., поданного в ответ на запрет губернского правления избирать раскольников на ответственные посты городского самоуправления. Голова доложил гражданскому губернатору барону фон Розену о предложении казанцев «отделить раскольников вовсе от состава градскаго общества особым сословием, которое бы само избирало от себя и представляло в думу гласнаго, по праву городовым положением для каждаго состояния предоставленному и имела бы своего собственнаго старосту, сборщиков и других отправляющих низшаго разряда службы относительно к сему обществу»[v].

В небольших городах средневолжского края купцы и мещане составляли единое общество, т. е., исходя из сказанного, не образовывали отдельных сословий. Стремление сократить земские расходы доводило иногда купцов и мещан до решения отказаться даже от закрепленных за каждым состоянием должностей в объединенных организациях. Жители Сергиевского посада Самарской губернии в 1851 г. постановили избрать вместо купеческого и мещанского старшин словесного суда одного общественника, названного ими городовым старостой[vi]. В 1852 г. в г. Бугульма (Самарская губерния) купцы и мещане «единогласно и со общаго всех желания» постановили должности писаря и десятских отправлять наймом, так как грамотных людей среди них было слишком мало, а отвлечение занимающихся в основном земледелием горожан было слишком обременительно[vii].

В городах, в которых количество гильдейцев и их капиталы достигали значительных величин, купцы уже не ограничивались возможностью освобождаться от исполнения натуральных повинностей и избирать представителей в органы самоуправления, но пользовались правом составлять отдельные от мещан общества. В 1811 г. в Казани к 3 гильдиям были приписаны 870 душ, состояние которых было оценено в 3 404 000 руб.; купцы платили в казну процентных 52 410 руб., а также в доход города 8 735 руб.[viii] В первом полугодии 1811 г. на содержание помещения для заседаний гильдейской палаты, а также словесного суда горожанами было выделено 208 руб. 50 коп.[ix]

Авторитет богатых горожан (связанный с успешным опытом торгово-промышленной деятельности), а также экономическая зависимость от них части мещан способствовали в некоторых населенных пунктах даже закреплению за гильдейцами привилегии избирать голову. Представителями купеческого сословия были в начале XIX в. руководители самоуправления Пензы – здесь голова определялся «баллотированием из купечества»[x]. Иным традициям следовали в 1806 г. казанцы, избравшие головой И. А. Варнавина «от всего градского общества»[xi].