Кабаева - Ж.А. , д.филос.н., профессор

Казахский национальный педагогический университет им. Абая, Казахстан

СДВИГ АКЦЕНТА ПРИ АНАЛИЗЕ ЯЗЫКА

Абстракт. В статье рассматривается смещение акцента: от создания научного языка к анализу семантики обычного языка. Такой сдвиг отражает то, что жизненные параметры врываются в научную и философскую области. Смена акцента обусловлена переходом от неопозитивистского подхода в исследовании языка к структуралистическому (постструктуралистическому) подходу..Философское осмысление проблемы языка открывает большое поле исследования для лингвистов, филологов, эпистемологов. Это является актуальным в современном философском и научном полях исследования, в которых важно соотношение между смыслом и словом.

Ключевые слова: филология, логика, логический позитивизм, знание, язык, смысл, наука, философия.

Abstract. The article discusses the shift in emphasis from the creation of scientific language to the analysis of the semantics of the standard language. This reflects the fact that the vital parameters burst into scientific and philosophical field. The change in emphasis is due to the transition from neopositivist approach to language study structuralist (poststructuralist) approach.. Philosophical understanding of problem of language opens up a large field of research for linguists, philologists, epistemology. All of this is relevant in the modern philosophical and scientific research fields in which it is important to the relationship between word and meaning.

Keywords: philology, logic, logical positivism, knowledge, language, meaning, science, philosophy

Философские течения ХХ в., как неопозитивизм, герменевтика, феноменология, вместе с учениями, принадлежащими к таким направлениям, как постпозитивизм, структурализм, постструктурализм, постмодернизм, рассматривали, наряду с другими проблемами, и вопросы познавательного характера. В начале ХХ в. в западноевропейской философии наблюдалась тенденция сведения самой философии к теории познания. Не просто сведение, а в большей степени даже замена самой философии теорией познания. Этому предшествовали результаты исследования, полученные в неопозитивизме, представителями которого были Б.Рассел, Л. Витгенштейн, и представители Венского кружка.

Математики Б.Рассел, Л. Витгенштейн показали связь между математикой и филологией. Основоположник нового направления в лингвистике Б.Рассел (1872 – 1970) и Л. Витгенштейн являются авторами известнейшей работы «Введение в математическую логику» (1921 г.). Вроде бы эти далекие друг от друга области науки, но они связаны между собой. Связь между ними явно продемонстрирована в том, что математики стояли у истоков научного направления в исследовании языка. Замечу, что великий математик, великий философ Б.Рассел написал замечательную книгу «История западной философии», и он – лауреат Нобелевской премии по литературе.

Возникают новые логики. Классическая формальная логика Аристотеля, являющаяся доминирующей в науке, дополняется новыми логиками, как математическая, интуитивная и др. Л.Витгенштейн (1889 -1951) верил в неограниченные возможности новой логики, включающей в себя логический синтаксис.

Одной из важных задач у неопозитивистов был логический анализ языка науки с целью устранения из него псевдоутверждений. Логический позитивизм является третьим этапом позитивизма. Нужно заметить, что «logical positivism grew from the discussions of a group called «the First Vienna Circle» («Венский кружок»), девиз которого «Логика и опыт».

Проблема языка науки была поставлена в Венском кружке, организованном на кафедре, куда входили и математики (Гедель и др.), и философы, и социологи. Интересно то, как шла эволюция мысли у Мура, который пришел в университет с целью заняться анализом языка в классической литературе, а стал приверженцем идей этого кружка.

Эти ученые и философы объединились для того, чтобы создать унифицированный язык науки. Философия языка включает в себя синтаксис, семантику, логику языка. Их идеи находились в плоскости логики. При анализе было выявлено, что доказательства даже «Начал» Евклида обладали неполной строгостью. Достоверное знание должно излагаться точно без референции к интуитивным аспектам познания. Значит, основным требованием к точности языка, точности предложений, утверждений была их чистая логика изложения.

Р. Карнап (1891 – 1970) стоял на позиции того, что логика науки и синтаксические связи между предложениями во многом похожи, но отрицал взаимосвязь между реальными объектами и их отношениями к предложениям научного языка. Карнап строил индуктивную логику как вероятностную логику. В общем, позиция неопозитивистов выражалась в следующем: в область исследования логики науки должны были входить вопросы, касающиеся синтаксиса языка. Они выделяли следующие виды предложений: не имеющие предметного содержания - это логико – математические (их истины аналитические, логические), осмысленные предложения конкретных наук (истины фактические), а другие предложения – бессмысленны, включая философские.

Такой подход доминировал в 1920 – 30 гг., где акцент был сделан на синтаксисе языка. В дальнейшем, представители логического позитивизма, пытаясь создать «унифицированный язык науки», «the idea that all knowledge should be codifiable in a single standard language of science» (все знания могут быть кодифицированы в единственном стандартном языке науки) пришли к следующему выводу, что помимо синтаксиса в их учении достойное место должна занимать семантика. «Лингвистический переворот, связываемый с именами Витгенштейна, Айера, Карнапа и других, привел к воззрению, что все философские вопросы – на самом деле вопросы языка, и многие из них, такие как вопросы метафизики, просто исчезнут, будучи подвергнуты лингвистическому анализу. Но Рорти показал, что, как и в других эпизодах в истории нашей науки, это воззрение оказалось во многом спорным и не выдержало проверку практикой» [1,31] .

Они от «синтаксических связей между предложениями, понятиями» переходят к поиску ответа на вопросы типа, что означает то или иное высказывание, суждение и как следует их понимать. «Но если обратиться к предметам более лингвистическим – таким, как значение, означаемое, истинность, – то здесь дебаты остаются достаточно оживленными и вопрос, где провести разграничительную линию между объектами и понятиями остается животрепещущим вопросом лингвистической философии. [1,31]. В частности, авторы «Логико – философского трактата» различают термины «значение» и «смысл» следующим образом: «значение» присущ именам, а «смысл» - предложениям. Для сравнения можно привести положение Ж.Делеза о том, что «смысл всегда следует из комбинации элементов, которые сами по себе не являются означающими». [4,141] .Тем самым у этих авторов смысл присущ комбинациям, которые состоят из слов, или других единиц, но не одному элементу, будь – то слово, а или символ.

Здесь на передний план выходят такие понятия как «значение», «смысл», «интерпретация». Анализ таких понятий возможен в контексте анализа конструкта самого знания с позиции соответствия их реальному, фактическому положению дел.

Далее в западной философии, как отмечает Лекторский В.А., актуализировался другой подход. «С точки зрения философии лингвистического анализа, ставшей популярной в англо – американской философии в 50-70-е гг., философия имеет дело с анализом обыденного языка и свойственных ему разного рода «языковых игр». Слова «знать» и « познать» имеют в обычном языке несколько разных смыслов, и никакой единой теории познания на основании их анализа построить нельзя»[2, 5]

Здесь тенденция такого рода: переход от анализа научного языка к анализу обыденного языка. Идет, как явное приближение философии к филологии, что является «лингвистическим поворотом» для современной философии, так и обратное движение. Ныне же, как отмечает далее философ В.А.Лекторский: «Философия языка, которая совсем недавно считалась основополагающей частью философии и фактически подминала теорию познания, сегодня многими исследователями изучается как раз с эпистемологической и когнитологической точки зрения [2,6] Такой взгляд на философию языка с позиции философии. С позиции же филолога:

«Воссоединение философии и филологии – двух некогда единых дисциплин, занятых смыслом и словом как его носителем, должно иметь своим принципом «открытую структуру» - понятие, совмещающее научную строгость («структуру») и подвижность, неудержимость творческой мысли («открытость»)». [3, 310] Общим в этих подходах является движение в сторону смысла, структуры, творчества и совмещение всего этого с научной строгостью.

Эволюция в понимании связи «слово – значение – смысл» шла от единства этих компонентов к их разделению (анализ), а потом к их синтезу. Меняется подход к ним. Приходит осознание того, что сведение теории познания только к анализу языка, сведение философии к теории познания, а значит, сведение основной части философии к философии языка, неверно. Философская ситуация меняется. Как отмечает Ж.Делёз, как когда – то ставили вопрос: «Что такое экзистенциализм?», теперь ставят вопрос: «Что такое структурализм?» В свое время вопрос об экзистенциализме был актуальным. О высокой значимости экзистенциализма в общественной жизни четко высказался известный поэт А.Вознесенский. На вопрос: «Что было самым значимым в ХХ в.?», он ответил: «Экзистенциализм».

Ж. Делёз, отвечая на вопрос, что такое структурализм, пишет: «Первый же критерий структурализма – это открытие и признание третьего порядка, третьего царства: царства символического. Именно отказ от смешения символического с воображаемым и реальным является первым измерением структурализма». [4, 135] Акцент сделан на символы, т.е. появляется новый объект исследования – символы, поэтому становится возможным говорить о мире символики. Символическое не является воображаемым, в то же время оно и не существует в реальном мире. Символика – это буквы, слова, формулы, предложения. Здесь существуют тонкие нюансы; нужно иметь ввиду, что «структура определяется природой некоторых атомарных элементов, которым предначертано формирование целостностей и вариацию их частей» [4, 138]. Атомарные («атом» в переводе - неделимый) элементы – это есть знаки, буквы алфавитов, цифры (римского или арабского исчисления), знаки действий, отношения между ними, и алгоритмы действий над ними и др. Из вариаций этих элементов создаются искусственные языки, тексты, теории. Происходит референция от воображаемого к символическому, являющегося ирреальным.

В 1950 – 60 – х гг. структурализм становится наиболее распространенным во Франции благодаря работам К.Леви – Стросс. Он в своей работе «Первобытное мышление», в частности, выявляет аналогию между обменом в существующей системной группе и обменом слов в системе языка. Аналогия проведена между существующей общественной системой в реальности и системой языка, что есть, в определенной степени, соотношение реального и означающего.

Итак, в исследовании языка происходит сдвиг от формально-логического анализа к семантическому подходу, своего рода движение в сторону смысла.

Литература:

1. 12 ведущих философов современности/ под ред. Кристофера Белшоу, Гэри Кэмпа; пер. с англ. А.Н. Анваера. – Москва: АСТ, 2014. – 414 с. – (Новая философия)»

2. Беседа Б.И.Пружинина с В.А.Лекторским.« О настоящем и будущем (размышления о философии)». Вопросы философии. № 1, 2007.

3. Автономова Н.С. Открытая структура: Якобсон-Бахтин- Лотман- Гаспаров. //Новое литературное обозрение. № 3, 2010.

4. Делез Ж. Марсель Пруст и знаки (пер. с фр. ) – С.Пб: 1999.