Магомедов М

Магомедов М.М.

Соискатель

ДГУ

Социально-культурные сферы общества: понятие и основные черты

На громадной евразийской территории нашей страны около 200 народов и этнических групп столетиями обустраивают свою совместную жизнь. Этот опыт крепко сидит в генетической и исторической памяти народов. Россия — уникальная страна, с уникальной историей и собственным опытом решения социально-культурных проблем. Нам сейчас важно трезво проанализировать и бережно использовать этот опыт, развивая его лучшие традиции и достижения. Думаем, что, следуя духу нашей самобытности, накопленному опыту дружбы народов, собирая его в единую волю, можно формировать необходимое для российского общества, его народов и граждан достойное самочувствие и их стремление к единению в решении тех насущных задач, которые стоят перед реформируемой Россией. Это предполагает и постоянный конструктивный диалог между властью и рождающимися в процессе демократизации институтами гражданского общества.

Социально-культурная сфера - один из немногих институтов гражданского общества России, который в состоянии взять на себя решение этой задачи. Претензии государственных органов на то, что они способны сами решить социально-культурные проблемы, оказались исторически несостоятельными. Опыт гражданского общества России открывает перед нами большие и в этом плане более позитивные перспективы. При этом нельзя забывать о консервативной сущности наций и строго эволюционном характере социально-культурных изменений в них.

Нации-этносы — это исторические общности с самобытным социальным и культурным опытом развития и сотрудничества. Они представляют собой не автономные образования, а столетиями являются составными частями единой социальной, духовной и государственной общности России. Следует осознать на уровне культуры, политики и управления, что социокультурная политика для многонациональной России, — это категория, относящаяся к глубинным основам ее истории, духовности, государственного строительства и государственной безопасности. Важно учитывать, что нации в России составляют многонациональность, а многонациональность пронизывает жизнь каждой российской национальности. Именно это и определяет основополагающие цели социально-культурной политики. Равнодушное отношение к судьбам и перспективам народов, отсутствие стратегически ориентированной и эффективной социально-культурной политики разрушает фундаментальные основы жизнедеятельности гражданина-россиянина, больших и малочисленных народов, историческую соборность российского общества и государства. Развитие социально-культурной сферы как важнейшего направления становления гражданского общества и правового государства неразрывно связано с национальными проектами и реформированием законодательства.

В постсоветский период произошел кардинальный кризис экономики, политики, культуры России. Существенно изменилась ее социокультурная политика, государство перестало полноценно выполнять такие свои фундаментальные функции, как определение стратегии развития социально-культурной сферы и ее финансирование. Одновременно с этим через СМИ происходит беспрецедентное в истории воздействие западной культуры на отечественную культуру. В результате всего этого в социально-культурном пространстве России сформировалось множество культурных течений, слоев и т.д., в том числе и негативно влияющих на общественное сознание россиян, разрушающих их социально-культурные традиции и ценности. Это обстоятельство актуализирует потребность изучения и уточнения места и роли культуры в преодолении переживаемого страной системного кризиса.

Для современной науки является традиционным изучение права, государства не только, так сказать, "изнутри", но и в соприкосновении с иными факторами истории и культуры. К примеру, в теории государства и права давно закрепилась тема "государство, право и культура", в которой делается попытка объяснить связь и взаимодействие между государством и правом, как социальными феноменами, и культурой. Конечно, само появление этой темы во многом связано с культурной проблематикой, достаточно популярной для современности. Однако если рассматривать эту тему на более глубоком уровне, то нужно отметить, что еще Платон, позднее - Монтескье, а также ряд других авторов вплотную подошли к проблеме влияния культурных факторов на форму государства.

В сложных условиях экономического реформирования бюджетные ассигнования, получаемые от государства, все более отстают от финансовых потребностей учреждений культуры. Средств, получаемых учреждениями культуры от предоставления платных услуг населению, также недостаточно для покрытия их расходов. Это обусловлено как снижением "потребительской потребности" населения в социально-культурной сфере в силу его крайнего обнищания, так и неспособностью учреждений культуры приспосабливаться к меняющейся конъюнктуре рынка. Все это отбрасывает учреждения культуры на периферию общественной жизни. При несовершенстве рынка, недостаточном финансировании учреждений культуры со стороны государства, несформированном институте меценатства и благотворительности, все явственнее проявляется тенденция сужения видов деятельности, отвечающих общественным интересам. Особо остро ощущается неготовность работников социально-культурной сферы включаться в рыночные отношения. В этом, как представляется, можно увидеть самое большое препятствие "выживания" культуры в условиях перехода к рынку.

Мы живем в многонациональной стране, хотя впервые Российская Федерация стала на 60 процентов страной мононациональной, 40 процентов людей в стране – это русские люди.

В то же время Российская Федерация – страна многонациональных культур, многонациональной российской культуры. В 1990-е годы произошла вспышка национального самосознания в разных национальных субъектах Российской Федерации. Однако сейчас становится понятным, что только во взаимоуважении и взаимном обогащении культур может родиться российская культура. Нам очень важно сохранить культурное единство России, единое культурное пространство, только тогда можно говорить о построении правового государства и гражданского общества в нашей стране.

Сегодня мы говорим о социальной направленности реформируемого государства, необходимости повысить политическую и правовую культуру. При этом выпадает сущностное содержание самого понятия культуры, отношения государства и общества к своему культурному богатству. Между тем на государственном, международном уровнях возникают серьезные коллизии в отношениях общества (его членов) и государства (его органов), а также государств между собой при попытке определить место каждого относительно тех или иных объектов историко-культурного наследия, имеющего всемирное значение и местную значимость. Законодателем закреплена обязанность федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов РФ, органов местного самоуправления учитывать культурные аспекты во всех государственных программах экономического, экологического, социального, национального развития[1].

Рыночные отношения внесли новеллы в правовое регулирование исследуемой сферы. Многообразие форм собственности активизирует оборот культурных ценностей, превращая порой памятники истории и культуры в объект преступных посягательств. При этом еще острее встает вопрос о необходимости управления государственной собственностью, охраны прав и законных интересов граждан и юридических лиц с точки зрения интересов общества. В связи с этим расширяются контрольные полномочия органов, использующих в регулировании правоотношений в области культуры методы как публичного, так и частного права.

Государственная охрана памятников истории и культуры объявлена одной из приоритетных задач органов государственной власти РФ и субъектов РФ и является крупным правовым институтом. Структура данного института состоит из целого ряда различных юридических норм (положений). Они содержат обоснование необходимости государственно-правовой охраны; положения о ее характере, целях и направлениях реализации; о системе правомочных органов; положения о путях, формах и методах осуществления охраны (выявление, учет, регистрация, ограничение, запрещение и т.д.)[2].

Законодателем определены цели и задачи государственной охраны историко-культурного наследия России. Перечислены компоненты, составляющие содержание самого понятия «государственная охрана». Среди них: государственный контроль за соблюдением законодательства в данной области; государственный учет объектов, формирование и ведение реестра; проведение историко-культурной экспертизы; установление ответственности; контроль за состоянием объектов культурного наследия и пр. Целью государственной охраны названо: предотвращение повреждения, разрушения или уничтожения, изменения облика и интерьера, нарушения установленного порядка их использования, перемещения и предотвращения других действий, могущих причинить вред объектам культурного наследия[3].

Принято считать, что понятие социально-культурной политики как отдельного метода государственного управления появляется в Европе в конце XVIII века. Так, уже во времена Французской буржуазной революции административная, законодательная и интеллектуальная элита усиленно работала над созданием «культуры» как области управления людьми, гражданами, сообществами и населением. Активно разрабатывались языковая политика, национальный курс государства, концепция национальных и публичных музеев и библиотек; были введены новый календарь, новые символы, знаки и памятники республики. Шла работа по созданию материальной базы новых типов идентичности, образа жизни, способов индивидуального и общественного поведения.

На этапе становления социокультурная политика многих передовых в экономическом отношении стран носила централизованный характер, при котором ведущая роль отводилась государству. Она состояла в расширении сети учреждений культуры, которые и создавались, и направлялись центральной властью. В основу этой политики было поставлено культурное потребление.

После Второй мировой войны широкое распространение получила идея культурной демократии, или равного доступа всех к культуре.

Ф. Матарассо и Ч. Лэндри, проводя анализ этапов становления культурной политики, отмечают: «До 60-х годов ХХ века усиление влияния государства любой политической окраски в области культуры объяснялось «старым добрым» представлением о цивилизирующей, облагораживающей роли искусства и о демократизации доступа к нему как к общественному благу. Отсюда приоритетом культурной политики того времени становится широчайший доступ населения к культурным ценностям через специальные образовательные программы, бесплатный доступ в музеи, популяризацию культуры на государственных теле- и радиоканалах»[4].

Однако, в начале 1970-х годов подход, при котором культуре и искусству отводилась «облагораживающая общественная роль», оказался под огнем критики со стороны тех, кто считал, что заранее задавать набор культурных ценностей и художественных форм, к которым предоставляется доступ, значит нарушать принципы демократии. Это не что иное, как навязывание большинству населения культуры элитарного меньшинства, игнорирующего многие новые или нетрадиционные формы самосознания и выражения.

Именно поэтому с начала 1970-х годов многие страны приступили к поиску новой социально-культурной политики. В основе этой политики лежала идея демократизации культуры. На смену лозунгу «культура для всех» (культурная демократия) пришел лозунг демократизации культуры – «культура для каждого».

Основными характеристиками этой новой социально-культурной политики семидесятых можно назвать следующее:

1. Расширилось понятие развития: оно больше не подразумевало только количественное приращение, которое создавалось и управлялось центральными властями. Основное внимание теперь стало уделяться развитию человеческих качеств в соединении с историческими, социальными и культурными факторами. Главной целью стало усиление местной идентичности и участие в культурной жизни на местном уровне.

2. Более широко стало пониматься само секторальное понятие культуры. Больше внимания уделялось не столько потреблению культурного продукта, сколько личной деятельности.

3. Стало понятным, что в стремительно меняющейся среде управление из центра «не успевает». Появилась необходимость более активного включения ресурсов регионального и местного уровней. А это, в свою очередь, предполагало децентрализацию управления культурой.

Совершенно естественно, что 1980-е годы стали десятилетием новой модели общественного администрирования на принципе децентрализации.

Децентрализация представляла собой определенную форму партнерства государственной власти и регионов. Само понятие «децентрализация» может толковаться двояко. В культурной политике этот термин может означать децентрализацию социально-культурной деятельности и децентрализацию полномочий принятия решений.

В странах Северной Европы децентрализация культуры осуществлялась по первому типу. Для того чтобы обеспечить доступ к высокой культуре везде (то есть на всей территории) и всем (то есть всем социальным слоям), были созданы специальные национальные учреждения по организации гастролей в сфере театра и музыки, обмену художественными выставками. Успех этой политики, однако, был ограниченным.

В Западной Европе, напротив, формировались тенденции перехода к децентрализации полномочий принятия решений, однако формы и направления этого процесса сильно различались в зависимости от политических и административных традиций.

Во Франции, например, децентрализация подразумевала сокращение в центре, но «представители» были направлены на региональный уровень. Для этого там были учреждены региональные дирекции по делам культуры, подчиненные центру.

В других европейских странах, особенно в Швеции, Финляндии, Дании, децентрализация означала передачу полномочий принятия решений региональным или местным выборным органам. При этом государство сохраняло ответственность за основное развитие культурной политики и за некоторые особо важные сферы: содержало национальные институты культуры; следило за положением творческих работников; осуществляло международную культурную политику; обеспечивало сохранение историко-культурного наследия. Основная цель такой децентрализации состояла в том, чтобы четко распределить обязанности между различными административными уровнями.

В государствах с федеративным административным устройством, таких как Германия, Бельгия, Австрия, Швейцария, право принятия решений в области региональной культурной политики полностью принадлежит региональной администрации. Государственная власть осуществляет вспомогательные или незначительные координирующие функции.

В конце 1980 – начале 1990-х годов зарождается инструментальный подход к социально-культурной политике. Вот что отмечают по этому поводу Франсуа Матарассо и Чарльз Лэндри: «В 1980-х годах политики и деятели искусства заинтересовались перспективами инвестиций в культуру. Оказалось, что оживление культурной деятельности способствует социальному и экономическому развитию и процветанию, в том числе и на местах. Это было признано в докладах ЮНЕСКО («Наше творческое разнообразие», 1996 г.) и Совета Европы («Стремление к целостности», 1997 г.) по результатам исследования целого ряда стран, в том числе Франции и Великобритании. Названные документы открыли новую эпоху и внесли свой вклад в появление концепции культуры как средства развития общества. В самом простом приближении под этим подразумевается применение культуры для достижения целей, напрямую с ней не связанных – например, использование театральных постановок и вечеров для взрослых для пропаганды здорового образа жизни. Но более тщательный анализ показывает, что любая культурная деятельность и, соответственно, любые инвестиции в культуру имеют неизбежный социально-экономический эффект и идут на благо общества в целом»[5].

Итак, сутью «инструментального» подхода является то, что в его рамках «принципиальная ценность культуры определялась её способностью служить различным политическим целям и стратегиям, направленным на общественное развитие или решение социальных проблем».

Децентрализация и инструментальная социокультурная политика открыли дорогу новым деятелям на культурно-политической арене. Интерес к социально-культурной деятельности стали проявлять партнеры из других сфер.

При помощи так называемых «проектов смешанного использования» и сотрудничества, отмечает шведский исследователь Гейр Вестхейм, частные инвесторы, государственные администраторы и представители культуры пытались достичь каждый своей цели. Частные инвесторы хотели найти способы создания нового рыночного профиля и использовать культуру для того, чтобы привлечь состоятельных клиентов; власти – не культурные власти, а управляющие городским развитием – сделать свои территории привлекательными; работники культуры и их организации видели в этом возможность оказывать прямое влияние на власть и рассчитывали получить финансовый ресурс, как от частных, так и от государственных инвесторов.

Примерно в то же время на смену традиционной концепции экономического развития, согласно которой экономический рост рассматривается как улучшение материальных условий жизни населения, пришла более широкая концепция развития, где культуре отводилось одно из центральных мест.

На Стокгольмской конференции в 1998 году ЮНЕСКО предложила государствам-членам поставить социально-культурную политику в центр стратегий развития, что нашло отражение в итоговой декларации конференции. А Мировой банк на встрече 1999 года во Флоренции провозгласил, что будет выделять займы развивающимся странам в том случае, если в их программах будут учитываться культурные факторы.

Как отмечают М. Пахтер и Ч. Лэндри: «Многие считают, что сейчас происходит «поворот к культуре», ибо она выходит на передний план, и даже экономика и политика испытывают её многообразные влияния»[6].

Продвижение социально-культурной политики в центр человеческого развития не может обеспечиваться политическими заявлениями, а должно сопровождаться разработкой новых концепций управления сферой культуры. Похоже, что старт этому процессу уже дан. Параллельно на смену представлению о том, что социокультурная политика является компетенцией в первую очередь тех, кто принимает решения на национальном уровне, в настоящее время приходит концепция «креативного управления»[7]. Согласно определению Ритвы Митчел, «на языке менеджмента это означает, что управление осуществляется через сетевые структуры, форумы, институты и административные системы, что далеко не обязательно означает «бюрократический» стиль воплощения политики, а подразумевает гибкость и открытость дальнейшим инновациям»[8].

Однако переоценивать ситуацию не стоит. Развитие инструментальной концепции культуры привело к возникновению в обществе опасений, что «культура и искусство превратятся в утилитарные инструменты, поставленные на службу чисто политическим целям». Видимо, подобные заявления небезосновательны, но нельзя отрицать того, что расширение пространства влияния социально-культурной политики, а также значительное расширение круга её субьектов играет позитивную роль, как для развития самой культуры, так и для общества в целом.

Человечество создало современную цивилизацию как социальную жизнь по гражданским законам. Стал формироваться новый образ жизни, основанный на гуманистических принципах, отвергающих убийство, терроризм и другие проявление человеческой жестокости и невежественности к образу жизни. Развитие цивилизации было связано с прогрессивным развитием культуры общества в местах проживания, городов, стран, а также центров развития и совершенствования бытия и технологии человеческой жизнедеятельности. Вместе с тем, несмотря на исторические достижения культуры, даже в высокоразвитых современных обществах и отдельно взятых цивилизации нередко имеют место негативного проявления.

Социально-культурная политика государства обусловлена тем обстоятельством, что культурная политика России вытекает из специфики российской культуры, в которой сохранение традиционных культурных ценностей всегда преобладало над изменением. Дело в том, что сохранение культурных ценностей носит более выраженный характер во всех “азиатских” и восточных культурах. Например, в Японии в основу государственной социально-культурной политики положен принцип преемственности, развития как восстановления и совершенствования традиционных социальных институтов и форм бытия, которые должны быть переданы будущим поколениям. Японцы считают, что включенность в собственную традицию создает культурную память, “глубину”, “тылы” общественной жизни.

Причины усиления ориентации отечественной культуры на сохранение традиционных культурных ценностей (в форме повышенного интереса к прошлому, истории) вполне закономерны и объясняются целым рядом обстоятельств: во-первых, ориентация на прошлое, как было отмечено, доминирует в любой культуре, ибо она отвечает фундаментальным потребностям человека в самосохранении, стабильности, уверенности; во-вторых, она связана со спецификой российской культуры, ее ориентацией на “вчера” или “завтра” и почти полным исключением из актуальности временного модуса “сегодня”; в-третьих, она вызвана компенсаторными возможностями механизма сохранения, его способностью восполнить утрату культурной преемственности (особенно в те периоды, когда общество в силу ряда причин выпадает из собственной истории и культуры), противостоять экспансии ценностей западной массовой культуры[9]. Сегодняшнее сверхценное отношение к прошлому выражается в повышенном интересе к отечественной истории и культуре, в массовых движениях историко-культурной и патриотической направленности, которые стремятся преодолеть кризис национально-культурной идентичности путем врастания в прошлое, обретения там своих духовных корней.

Культура России, в том числе и Дагестана, всегда тяготела к сохранению традиционных культурных ценностей, а государственная политика очень часто была ориентирована на изменение. Это особенно ярко проявилось в первые годы Советской власти, когда насильственное изменение было центральной идеей культурной политики. Даже в формулировках задач культурной революции преобладала разрушительная лексика (например, строительство новой культуры мыслилось как уничтожение старой, т.е. культуры крестьянства, дворянства, духовенства. Задача повышения уровня грамотности населения формулировалась тоже негативно — как “ликбез”, т.е. “ликвидация” неграмотности).

Средством изменения является, как правило, неинституциональная часть культуры (например, большинство новых идей и ценностей официальной культуры 80-х годов было рождено в сфере самодеятельного движения: приоритет интересов личности над интересами государства, многоукладность экономики, введение частной собственности, многопартийная система, деполитизация КГБ, армии и т.д.).

Сегодня мы понимаем, что искусственное и во многом насильственное стимулирование процессов изменения в ущерб естественно-историческим темпам и объективным закономерностям саморазвития культуры в реальности оказалось ее разрушением. На первый взгляд, достижения в сфере культуры за годы советской власти выглядели весьма внушительно: преодоление неграмотности, развитие национальных культур, научных школ, сети культурно-досуговых учреждений и т.д. Однако нынешний кризис заставляет иначе посмотреть на результаты культурного строительства предыдущих десятилетий — именно в них была заложена “мина”, обусловившая сегодняшнее духовно-нравственное разложение общества и утрату значительной частью населения гуманистических ориентиров. Существенная роль здесь принадлежит идее изменения, реализованной методами насильственного отрицания вековых устоев жизни культурного организма. Уничтожению подлежали не только ценности культуры, но и их носители: интеллигенция (борьба с которой не прекращалась практически никогда, лишь модифицируясь в своих формах), крестьянство, огосударствление и люмпенизация которого сопровождались вытеснением специфической крестьянской культуры быта, труда и т.д. Кампания “раскрестьянивания” стала одним из способов “раскультуривания” основной части населения России. Основанная на любви к труду на земле крестьянская культура в результате “социалистического преобразования деревни” и “культурного строительства на селе” была заменена “культпросветом”, “культурным обслуживанием”, “шефской помощью”, “культурой безделья” (или досугом)[10]. Игнорирование сущностной природы культуры – ее ориентации на сохранение – привело к утрате основ общечеловеческой морали, забвению веками накапливаемых базовых, классических ценностей и норм. Это, в свою очередь, обусловило духовную опустошенность и нравственную деградацию общества, усиление агрессивности и социальной напряженности. Например, в 1970–1980-е годы от прямых политических репрессий Советское государство перешло к идеологической ликвидации и подавлению инакомыслия.

На современном уровне развития, одной из основополагающих характеристик нашего гражданского общества «общества культурного, образованного и спортивного», является его способность к приспособленной деятельности, т.е. продуктивному воображению, творческому и свободному преобразованию реальности на основе – модели потребного будущего. Это способность нашего общества задаётся самой сущностью культуры, образованности, которая, прежде всего, готова освоения и преобразования мира-природы, общества и самого человека.

Смысл культурной деятельности заключается в её улучшающем характере, культивировании всех составляющих человеческого бытия, в способности выводить человека за идеального образа «образованного, культурного» человека и мира. В процессе освоения предмета культуры человек и общества рефлектирует относительно его совершенных, идеальных норм – идеальных форм социального устройства, идеальных отношений между людьми и т.д.

И.А.Бердяев в своей работе «Смысл истории» отмечает, что «Исторические катастрофы и переломы всегда располагали к размышлениям в области философии истории, к попыткам осмыслить исторический процесс, построить ту или иную философия истории[11]». Философия истории – это отрасль знаний, которая в прошлом ищет ответы на вопросы современности, а главное - пытается понять пути и перспективы развития человечества в будущем. Так, реконструируя прошлое, прогнозирует будущее культуры нашего общества. Происходящие в обществе изменения в социально–культурной сфере носят эпохальный характер развития. Оно позволяет, с одной стороны, более четко определить пути и ориентиры, ценности и цели социально–культурной реформы в России, а с другой стороны – проверить правильность реального культурного развития в стране, а также ответить на вопросы о том, откуда и куда идет российская культура, есть ли у нее свои ориентиры развития, или она идет в русле прогресса.

Происходящие на наших глазах изменения законодательства, государственно-правового устройства, институтов и механизмов регулирования и социальной «культуры, образовании и спорта» в целом настолько стремительны и глубоки, настолько противоречивы и плохо согласованы, что приводят нередко к таким неоднозначным (к сожалению вредным) результатам.

Сложные и противоречивые социально–культурные процессы, происходящие в современной России, ставят перед нашим обществом ряд проблем, связанных с необходимостью осмыслению новых реалий.

На фоне возросшей самостоятельности субъектов Федерации и повышения их роли как субъектов политики наблюдается тенденция фрагментации общероссийского социально–культурного пространства, проявляющаяся в качественном многообразии способов организации власти в регионах, разном сочетании в их политической жизни элементов демократии и авторитаризма. С учетом этого принципиально важно обозначить тенденции и факторы, определяющие диверсификацию социально–культурного пространства страны. Проблемы и значимость придаёт потребность познания общероссийских процессов через анализ ситуации на местах. Изучение социально–культурного пространства регионов даёт возможность увидеть, как в частном проявляется общее, а в общем – частное.

Таким образом, значимостью общетеоретической проблемы осмысления роли пространственного фактора в организации жизнедеятельности людей в эпоху глобализации и появления все более совершенных коммуникационных технологий. Любое появление нового автоматически распространяется на социально–культурное пространство, поскольку социальное взаимодействия и общественно–политические практики оказываются не связанными с конкретным местом.

Современное состояние гражданского общества в регионе, как и в России, в целом, характеризуется низким социально–культурным уровнем. Слабость гражданского общества определяется рядом факторов, в том числе; кризисное состояние современной культуры, образовании, спорта, экономики и низкий уровень жизни значительной части населения, отсутствие культуры гражданственности, включающей в себя представление об общественном долге и ответственности перед обществом.

Одним из главных показателей цивилизованности общества во все времена было и остаётся сейчас то, какое внимание уделяется в нем развитию науки, культуры, спорта, техники и т.д. Настолько значителен интеллектуальный потенциал гражданского общества и уровень его культурного развития, зависит, в конечном счете, и успех решения стоящих перед ним проблем. В свою очередь социокультурная сфера может динамично развиваться только при наличии соответствующих условий, включая необходимые правовые предпосылки, как почитание разума, знаний, гуманистической нравственности и созидательной социальной активности гражданского общества. Эффективным средством развития гражданского общества высокой духовной культуры является культурологическое образование и просвещение, изучение богатейшей истории и теории нашей, а также мировой культуры, познание философии и жизни бытия различных людей и народов. Оно ведёт наше общества к знанию, свету, истине и добру, от национальной отсталости. Благодаря своим универсальным возможностям, культура становится наиболее эффективным средством социальной терапии гражданского общества и человечества в целом.

В Дагестане сохранение культурных ценностей (эта тенденция сохранялась даже в советский период) носит сильно выраженный характер. В основу региональной социально-культурной политики положен принцип преемственности, развития как восстановления и совершенствования традиционных социальных институтов и форм бытия, которые должны быть переданы будущим поколениям. Выявление и познание общих закономерностей, лежащих в основе процессов самоорганизации культуры поможет улучшению глобального управления гармонизации интересов культур разных народов России, координации взаимодействия различных социумов нашей культуры в целях эффективного развития гражданского общества и цивилизации.

Огромная роль социально-культурной сферы заключается в том, что, несмотря на различия в традициях и обычаях определенного общества, она служит мощным объединительным фактором не только на межличностном, но также на национальном, региональном и всероссийском уровнях.

На современном уровне развития правовую основу социально-культурной сферы в Республике Дагестан составляют федеральное законодательство, Конституция РД и Закон РД «О культуре». В законодательстве Республики Дагестан используются многие правовые понятия и основные термины, установленные федеральным законодательством. Так, например, в соответствии со статьей 3 Закона «О культуре», принятом 24 февраля 2000 года (в ред. Закона РД от 10.02.2004 № 5) используются следующие понятия и термины:[12]

- культура - исторически сложившийся уровень развития общества, выраженный в типах и формах организации жизни и деятельности людей, творческих сил и способностей человека, а также создаваемых им материальных и духовных ценностях;

- культурное наследие народов Республики Дагестан - материальные и духовные ценности, созданные в прошлом, а также памятники и историко-культурные территории и объекты, значимые для сохранения и развития самобытности Республики Дагестан, всех ее народов, их вклада в мировую цивилизацию;

- культурные ценности - нравственные и эстетические идеалы, нормы и образцы поведения, языки, диалекты и говоры, национальные традиции и обычаи, мир символики, исторические топонимы, фольклор, художественные промыслы и ремесла, произведения культуры и искусства, результаты и методы научных исследований культурной деятельности, имеющие историко-культурную значимость здания, сооружения, предметы и технологии, уникальные в историко-культурном отношении территории и объекты;

- достоинство культур народов - признание их ценностей и проявление уважения к ним;

- культурные блага - услуги, предоставляемые юридическими и физическими лицами для удовлетворения гражданами своих культурных потребностей;

- культурная деятельность - деятельность по сохранению, созданию, распространению и освоению культурных ценностей и благ;

- культурное достояние народов Республики Дагестан - совокупность культурных ценностей, а также организации, учреждения, предприятия культуры, уникальные предметы древности, археологические находки, памятники письменной культуры и другие памятники культуры, которые имеют общенациональное значение и в силу этого безраздельно принадлежат Дагестану без права передачи иным государствам и союзам государств с участием Республики Дагестан;

- культурные аспекты программ развития - перспективы социально-экономических, экологических, национальных и других программ развития с точки зрения воздействия результатов их реализации на сохранение и развитие культуры, а также влияния самой культуры на эти результаты;

- государственная культурная политика (политика государства в области культурного развития) - совокупность принципов и норм, которыми руководствуется государство в своей деятельности по сохранению, развитию и распространению культуры, а также сама деятельность государства в области культуры;

- организация культуры - юридическое лицо, основная деятельность которого направлена на сохранение, создание, распространение и освоение культурных ценностей и благ, действующее в организационно-правовых формах, предусмотренных гражданским законодательством Российской Федерации.

[1] Статья 7 Федерального закона «Основы законодательства Российской Федерации о культуре» от 9 октября 1992 г. № 3612-1 (в ред. Федеральных законов от 23 июня 1999 г. № 1 15-ФЗ, от 22 августа 2004 г. № 122-ФЗ).

[2] Охрана памятников истории и культуры государством (вопросы становления). Михеева И.В. Культура, управление, экономика, право. № 3, 2005. С.34.

[3] Федеральный закон «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации» № 73-ФЗ от 25 июня 2002 г.

[4] Востряков Л. Е. Культурная политика: концепции, понятия, модели. М., 2005. С.20.

[5] Востряков Л. Е. Указ. Соч. С.21.

[6] Востряков Л. Е. Указ. Соч. С.26.

[7] Орлова Э.А. Проблемно ориентированное социокультурное проектирование. Теория и методология // Теоретические основания культурной политики. М.; Рос. институт культурологии, 2003. С. 132.

[8] Востряков Л. Е. Указ. Соч. С.25.

[9] Фохт-Бабушкин Ю.У. О некоторых тенденциях в духовной жизни российского общества // День науки в Санкт-Петербургском гуманитарном университете профсоюзов: Материалы конференции. СПб., 1996. C.75.

[10] Великоречин А. Всему голова // Клуб. 1991. № 12.

[11] Бердяев И. А. Смысл истории. М., 1990. С. 4.