Шолохова М.Б.

Ростовский государственный экономический университет, Россия

АКТУАЛЬНЫЙ ПЛАН ДИСКУРСА «ЖЕЛТОЙ ПРЕССЫ»

 

В современной лингвистической парадигме дискурс принято определять как вербализованную речемыслительную деятельность, понимаемую как совокупность процесса и результата [Красных 2003: 114]. По мнению исследователей, в строении любого дискурса можно выделить несколько слоев или планов: интенциональный, актуальный, виртуальный и контекстуальный. В частности, О.Ф. Русакова, предложившая такой взгляд на структуру дискурса, характеризует их следующим образом [Русакова 2004]:

Программная установка, в рамках которой закладываются основные идейно-программные линии коммуникации и производится знаковое кодирование сообщений в соответствии с замыслом, мотивами, намерениями, целями, задачами, притязаниями участников коммуникативного процесса и их ожиданиями от прогнозируемого эффекта общения, составляет интенциональный план дискурса.  

Непосредственная дискурсивная практика, процессуальный коммуникативный акт, во время которого осуществляется видимый и невидимый контакт между субъектами дискурса (акторами) и декодируются материализованные в различных формах (жесты, позы, тексты, речи, звуки, цвет, символы, индексы, дизайн, интерьер и т.д.) языковые (в широком смысле) знаки, составляют актуальный (реальный) план дискурса.

Ментальные пласты дискурса, то есть когнитивная матрица, формирующая эпистемологические образы мира, составляют виртуальный (идеальный) план дискурса, уходящий своими корнями в коллективный исторический, социальный опыт и культурные традиции.

Контекстуальный план дискурса в «снятом виде» присутствует в каждом процедурном и структурном элементе дискурса и включает исторический, политический, социокультурный, ситуативный и прочие контексты дискурсивной практики.

В соответствии с целями данной статьи в рамках настоящей работы будет рассмотрен актуальный план дискурса, по образному замечанию О.Ф. Русаковой, составляющий «перформанс дискурсного замысла, его реальное воплощение» [Русакова 2004].

Дискурс «желтой прессы» представляет собой отложившийся и закрепившийся способ упорядочения, «сотворения» действительности, способ видения мира, реализуемый в текстах «желтых» изданий. В силу того что тексты «желтой прессы» представляют собой развлекательный товар, а не духовно-практические знания, журналист, работающий в подобных изданиях, создает свои материалы, ориентируясь на «легкого» читателя. «Легкого» - потому, что в дискурсе «желтой прессы» важен соответствующим образом отобранный и преподнесенный поток информации, дальнейшая обработка которого не предполагает ни серьезной мыслительной работы, ни даже наличия интеллектуальных способностей.

Текст как «развлекательный товар» – это область фатического общения, то есть «бессодержательного общения, использующего коммуникативные средства исключительно с целью поддержания самого процесса общения» [Головин 1998], которое «самим своим существованием обязано его адресату, его взаимной с адресатом заинтересованности в установлении определенных связей прежде, чем в когнитивном удовлетворении интенции восприятия, понимания и словесной реакции на само высказывание» [Т.Г. Винокур цит. по: Психология общения 2011].

Первопричиной «перформанса дискурсного замысла», безусловно, выступает интенциональный план в силу того, что и адресат, и адресант вступают «в то или иное дискурсивное пространство не только в определенной социальной роли (включающей или подразумевающей и фактор сферы общения или тип социального института), но и с определенными целями» [Шейгал 2000: 25].

Интенциональность дискурса «желтой прессы» очень легко просматривается при более или менее серьезном взгляде на палитру ключевых слов: развлекательная тематика; (последняя) новость; слухи – сплетни – скандалы – сенсации – домыслы – грязное белье, внимательный анализ которых отчетливо обрисовывает специфику дискурса «желтой прессы». Становится очевидным, что цели дискурса «желтой прессы» сводятся к «смакованию» – в широком смысле: как графических, так и фото и видео – текстов табуированной тематики, которые варьируются в диапазоне разной степени табуированности.

 Как указывает О.Ф. Русакова, во время перформанса включаются следующие «властно-энергетические свойства дискурса:

•вовлечение целевой аудитории в коммуникацию, овладение ее вниманием;

•заражение адресата идеями и чувствами, внушение, программирование (суггестивный эффект);

•провоцирование ответной реакции» [Русакова 2004].

Очевидно, что в различных типах дискурса происходит это включение различными способами в силу действия различных дискурсных доминант. Наше исследование показало, что в дискурсе «желтой прессы» интенциональными ориентирами, детерминирующими доминанты непосредственной дискурсивной практики, выступают:

·     стремление к развлечению,

·     «выпячивание» формы в ущерб содержанию,

·     стремление к экспрессии и эпатажу.

Все вышеперечисленное напрямую относится к концептуальному полю антинормы  и, соответственно, его доминантному детерминанту – концепту норма, который мы, вслед за Н.Д. Арутюновой, понимаем как «все виды и формы порядка, имея в виду и естественные нормы природы, и созданные человеком правила и законы» (выделение в тексте наше – М.Ш.) [Арутюнова 1999: 61]. В данной трактовке концепт нормы приложим ко всем сферам жизни – явлениям природы, ар­тефактам, социальным явлениям, поведению людей (деонтические нормы), языку и мышлению, науке, искусству, экономике, политике, спорту, профессиональным действиям, играм, и т.п. Рассматривая концепт нормы безотносительно к характеру отклонений, Н.Д. Арутюнова отмечает его вариации по следующим основным признакам:

1) абсолютность / относи­тельность норм (возможность / невозможность отклонений);

2) социальность («рукотворные» нормы) / естественность  / («нерукотворные» нормы);

3) позитивность / негативность (рекоменда­тельные / запрещающие правила);

4) растяжимость (вариативность) / стандартность (среднестатистические / точные нормы),

5) диахронность / синхронность (закономерность развития / правила функциони­рования),

6) (для социальных норм) престижность / непрестижность [Арутюнова 1999: 62].

В дискурсе «желтой прессы» в избытке представлены отклонения от нормы и стереотипа, соответствующие флангам любой нормативной шкалы, поскольку своеобразным «тумблером» включения «властно-энергетических свойств дискурса» «желтой прессы» является как раз отклонение от нормы, или антинорма. Теперь рассмотрим степень и качество влияния интенциональных ориентиров на доминанту актуального плана анализируемого дискурса.

Стремление к развлечению предполагает реализацию фатических функций речи – контактоустанавливающей, контактоподдерживающей и контактоконтролирующей – на эмоциональном уровне без относительно содержания. В ситуации «бессодержательного общения», каковым по сути является фатическое общение, не предполагается сообщение нужных, важных или полезных сведений. Кроме того, в праздноречевом общении, обыденная повседневная жизнь в принципе не может дать пищи для коммуникации. Избирательный характер человеческой рецепции априорно способствует фокусировке на аномальных явлениях, на том, что не сливается с фоном – обыденным, обыкновенным, банальным, заурядным и пр. По наблюдениям психолингвистов, «отклоняющийся» жизненный материал в качестве темы свободного, ни к чему не обязывающего общения выбирают даже скучные собеседники. Чтобы стать темой обсуждения в дискурсе «желтой прессы», отклоняться от нормы должен субъект действия (т.е. это непременно должна быть известная или яркая личность из шоу-бизнеса, спорта, политики и др.), способ действия (Американская компания выпустила солнцезащитный крем, который нужно пить), место действия (Индийский бизнесмен открыл ресторан прямо на кладбище) или результат действия (Небывалый случай в педиатрии. Девушка родила не ребёнка, а ЧУДО). В идеале, чтобы все эти условия сошлись: Олигарх Лебедев решил сделать директором «Аэрофлота» годовалого сына; Мария Кожевникова приехала в аэропорт в мусорном мешке (http://yellowpress.ws/).

«Последняя новость», «скандал», «сенсация» - это аномалия, то, что нарушает трен жизни и составляет «фигуру» на ее монотонном фоне. «Для того чтобы на законных правах войти в фатическую коммуни­кацию, - абсолютно точно замечает Н.Д. Арутюнова, - огурец должен вырасти с гору, гора родить мышь, а муха превратиться в слона» [Арутюнова 1999: 66].

Форма имеет отношение к внешнему плану предмета, явления или события, а содержание – к внутреннему. Для того чтобы заметить необычное в обычном (внутри), необходимы определенные мыслительные усилия, а яркие, наглядные девиации (снаружи) легко воспринимаются даже нерезвым воображением. Отсюда - «выпячивание» формы в ущерб содержанию, поскольку изменение параметрических пропорций – это самый наглядный и самый простой вид девиаций. Усиливается наглядность, как правило, наличием соответствующих фотографий:

Индийские хирурги отрезали новорожденному голову от живота (ФОТО); На хорватской ферме родился козел-гермафродит с восемью ногами (ФОТО) "Я начал считать ноги козленка, потом сбился", - делится переживаниями владелец фермы..; Пожилой китаец каждый год обрезает рога, растущие из его шеи (ФОТО). (http://yellowpress.ws/)   

«Власть дискурса» «желтой прессы» диктует обязательное требование – уход от стереотипа жизни, природного или социального порядка в «среде обитания», составляющего фон. Специфика свободной, ничем – ни темпорально, ни социально, ни этически, ни как-либо иначе – не ограниченной коммуникации, наложенная на особенности восприятия, ориентирующиеся на отклонения от среднестатистического стандарта, естественным образом предъявляет свои требования и к отбору параметрических слов: 62-летний американец требует 2 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 долларов за укушенный палец; Новый датский ресторан кормит клиентов помоями; Двухметрового амбала-рецидивиста выпустили на свободу, потому что не влез в камеру: Преступник ростом 2 метра 20 сантиметров и весом под 200 килограммов был освобожден из-под стражи... (http://yellowpress.ws/)

Интенциональные ориентиры – эпатаж и экспрессия – принуждают акторов дискурса «желтой прессы» к усилению, наращению, интенсификации и эскалации, вынуждают в выборе тем обсуждения и средств языкового оформления текстов неизбежно стремиться к тому, что «за гранью», «за чертой», причем, как правило, со знаком минус – к тому, что обозначается номинативами с приставками анти-, а-, против-, ре-, де- и пр. Данный факт естественным образом порождает вымысел, за публикацию которого никто ответственности не несет. Домыслы – одно из ключевых слов дискурса «желтой прессы». Цель (развлечение) оправдывает средства (вымысел).

В то же время наше исследование позволяет сделать вывод о том, что актуальный (реальный) план дискурса максимально перегружен, вовлекать целевую аудиторию в коммуникацию и овладевать ее вниманием становится все труднее, заражать адресата, а тем более программировать его на соответствующую реакцию – практически невозможно.

Непорядок информативен только тогда, когда есть фон – порядок. Аномалия загадочна и опасна, когда она единична. Ненормативное явление удивляет и озадачивает по причине неожиданности. То, что сливается с фоном или средой погружения, довольно трудно заметить. Дискурсная доминанта непосредственной дискурсивной практики – аномалия, антинорма – превратила «перформанс дискурсного замысла» в сплошной хаос, где тематика и средства выражения не настолько разнообразны, чтобы их нельзя было с достаточной долей вероятности прогнозировать. По образному замечанию Н. Д. Арутюновой, «можно не приметить и слона, если он входит в нормативный путеводитель зоопарка» [Арутюнова 1999: 66].

IV. Выводы. Проведенное исследование актуального плана дискурса «желтой прессы» в его причинно-следственной взаимосвязи с интенциональным планом подтверждает высказанный нами тезис о том, что «тумблером» включения властно-энергетических свойств дискурса «желтой прессы» является концепт антинорма как дискурсная доминанта. В дальнейшем представляется перспективным исследование причинно-следственной взаимосвязи интенционального плана с ментальным и актуального – с контекстуальным.  

 

Литература

1.        Арутюнова Н.Д. Язык и мир человека. – 2-е изд., испр. – М.: «Языки русской культуры», 1999. – 896 с.

2.        Головин С.Ю. Словарь практического психолога. – Минск: Харвест, 1998. // [электронный ресурс]. Режим доступа: http://vocabulary.ru/dictionary/25/word/obschenie-faticheskoe

3.        Красных В.В. «Свой» среди «чужих»: миф или реальность? –М.: ИТДГК «Гнозис», 2003. – 375 с.

4.        Русакова О.Ф. Дискурс-анализ в современных политических исследованиях, 2004. // [электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.espi.ru/Content/Conferences/Papers2004/Rusakova.pdf

5.        Психология общения. Энциклопедический словарь / под общ. ред. А.А. Бодалева. – М.: «Когито-Центр», 2011 // [электронный ресурс]. Режим доступа: http://vocabulary.ru/dictionary/1095/word/obschenie-faticheskoe

6.        Шейгал Е.И. Семиотика политического дискурса: Монография. – М.; Волгоград: Перемена, 2000. – 368 с.