Философия / 4.Философия культуры

К. филос. н. Северилова П.В.

Донбасская национальная академия строительства и архитектуры

Об истоках формирования представлений о свободе в культуре восточных славян

В философии, культурфилософии и этике «свобода» является одной из универсальных категорий, общезначимым мировоззренческим понятием. В современной науке свободу рассматривают и как универсалию культуры, и как одно из основных слов концептосферы национального языка, в котором содержится самобытный код культуры и может быть представлена не только идеосфера, смысловой мир, миросозерцание народа, но и «определенные способы его концептуализации», и «увековечивания» в истории, воплощенные в тех или иных органических формах жизни и быта [1, с. 435–436].

Очевидно «и слово, и его значение, и концепты этих значений, существуют не сами по себе, в некой независимой невесомости», но, как отмечал Д.С. Лихачев, соотносимы «со всем историческим опытом нации и с религией особенно» [1, с. 15]. Именно поэтому ключевое значение для изучения сферы идей и представлений, характеризующих тот или иной тип культуры, имеет анализ исторических корней национального языка, который является основой собирания, хранения и передачи духовной традиции, залогом единства и целостности культурного мира народа [3].

Концептология – одно из активно развивающихся направлений в отечественных гуманитарных науках. О его актуальности свидетельствует, в частности, все возрастающий интерес к исследованию концептосферы русской культуры и таких ее основополагающих констант, как свобода. Однако, большая часть работ, посвященных анализу концепта свобода, – это лингвистические исследования концептосферы современного русского языка, в том числе, в сопоставлении с концептосферами других языков и культур [4, 5, 6, 7,8]. Вопрос же об исторических корнях и особенностях формирования представлений о свободе в восточнославянской, древнерусской культуре в этих работах практически не затрагивается.

Цель настоящей работы – исследуя особенности этимологии слова свобода, показать истоки формирования представлений о свободе в культуре восточных славян.

Славянское слово «свобода» не имеет аналогов в других европейских языках, генетически связанных с индоевропейским. Оно восходит к основе своб-, производной от местоименной формы, со значением «свой», суффикса -bhо- и суффикса собирательности -о(да), указывающим на количественный признак, значение «много чего-либо» [9, с. 170]. По мнению авторитетных иследователей, слово свобода является одним из славянских терминов родства. Это новообразованное славянское слово, как и многие другие термины родства у славян.

С древнейших времен у славян слово «свобода» означало «совместно живущих родственников», всех «своих», принадлежащих к одному народу (этнической группе) или роду. Отсюда слово свобода, и, например, слово семья в славянском языке являются близкими по значению терминами родства разных иерархических уровней, равно указуя на социальную природу человека. При этом свобода – понятие, вошедшее в славянский язык гораздо раньше понятия семья [9, с. 170].

Кроме того, оно имело и более узкое антропологическое значение, так как могло указывать и на индивидуальное существование, на отдельного человека.

Основной особенностью понимания индивидуального существования было то, что воспринималось оно только в соотнесении с общим родовым, общинным. Человек в его антропологической сущности был органической частью сообщества человеков, некоего соборного единства (народа, рода или семьи). То есть, для древних славян, «человек» – это человек свободный: это «свой», член своего рода, «свой среди своих», а в указании на свойство был важен не только аспект принадлежности к роду, но и правовой аспект. Свободный, свой обладал и определенными ему, по его роду, правами, по принадлежности к дому, общине или роду, которыми несвободный, чужой обладать не мог. Речь могла идти, например, о праве собственности, ведь не случайно в руском языке слова свобода и собственность – являются однокоренными, хотя, как отмечает В. Колесов, они выражают представления о свободе на разных этапах социальной эволюции [10, с. 110].

Наряду с этим антропосоциальным значениями, славянское «свобода», в одной из форм, таких как свобьство, отсылает к более глубинным, экзистенциальным и онтологическим концептуальным уровням. Его смысл раскрывается через ряд однокоренных славянских слов, таких как: собьство, собь, особь, которые связаны с более высоким, философским кругом понятий. Так, собь выступало в словах со значением сущность, существо, совокупность, а слово собьство употреблялось в древнерусских текстах в целом ряде значений, таких как: сущность, природа, ипостась, совокупность личностных свойств, сущностное свойство, общность, духовное единство, отличительное свойство, личностное существование [11, с. 456 – 457].

Личность (о-собе-нное) – это тот, чья сущность может проявиться не только в отношении родовой личности – свободы, но и собьств-а, то есть, некоего духовного надродового единства. Человек, который противопоставляет себя свободе или собьств-у, в значении «соборной личности»: семьи, рода или общины, – не «свой», он «чужой», он из-гой или враг, врагъ (*vorgъ). Изгой и враг - изгнанные, отверженные, преступившие границы, за-коны существования человеческой жизни и мира как такового, законы общины или рода [9, с. 176].

Заметим, что слово «особа», в значении: индивидуальность, личность, в современном понимании, – «самостоятельный человек», человек, который может существовать вне рода, сам по себе, (о-собе) – появляется в русском языке только с XVIII века. До настоящего времени оно сохранилось в этой форме в украинском языке со значением «человек», «индивидуальность», «личность», «индивидуальный», «личностный» (укр. яз. особа, особистість, особистісний).

Наряду с рассмотренными выше значениями, важным элементом, определяющим концепт свобода в славянской культуре, является его связь с родовым именем человека. Корень собь сохраняется в современном русском языке в словосочетании «имя собственное», означающее личное имя, имя свободного члена рода, «личный знак человеческого достоинства» [10, с. 111].

Кроме того, в древнерусском языке, концепт свобода связан и с целым рядом пространственных значений. С Х века им обозначали поселения особого типа, своего рода «топосы свободы», будь то поселок, свобода или слобода. Слобчане или слободичи, жившие здесь, обладали определенными им свободами, в частности, временно освобождались от государственных повинностей [11, с. 278-280].

После Крещения Руси, с переводами с греческого, исконно славянский концепт свобода дополняется такими значениями, как «независимость, свободное состояние, воля, вольность». Однако, и в этом случае, свобода понимается, в большей степени, как возможность нечто сделать своим, дать кому-либо свободу в границах своего. Как подчеркивает В.В. Колесов, такие значения, как «абсолютная независимость», «разнузданность», «своеволие» для наших предков ничего общего не имели с концептосферой слова свобода [10, с. 112].

Нельзя не отметить и такой важный факт, который не привлек еще должного внимания современных исследователей: в древнерусской культуре, церковной по преимуществу, концепт свобода, со времени знакомства Руси с византийскими переводными текстами, вбирает в себя всю смысловую парадигму библейских, христианских представлений о свободе как духовной реальности. Парадоксальным образом это новое христианское понимание свободы оказывается созвучным древнему славянскому. Непосредственно вытекающее из догмата о Троице, православное понимание свободы связано с соборным пониманием природы человека, так как божественный образ внутри человека, «нетварный образ» человеческой свободы может проявляться только через общение и взаимопроникновение с Другим и другими. В православной традиции, воспринятой славянами, идеалом воплощением такой духовной свободы становится Церковь – соборное единство народа Божия, восходящее к Первообразу Соборной Личности Триединого Бога, ведь христианский Бог – это «не просто одна личность, самодостаточная и любящая лишь самое себя», но «koinonia» , «общность трёх Лиц, обитающих друг в друге посредством вечного движения взаимной любви» [ 12 ].

Таким образом, исследование истоков формирования представлений о свободе в культуре восточных славян позволяет говорить об их уникальности, о том, что смысловая парадигма восточнославянского концепта свобода воплощается в «синергии» его исконно славянских «посюсторонних» корневых значений, выражающих идею единства родовой жизни как таковой (ибо невозможно быть живым, и не быть свободным), с воспринятой православной идеей нового духовного родства, рождения во Христе; с идеей соборности и непрестанного предстояния родовой жизни – Жизни вечной как новой «эсхатологической реальности».

Литература:

1. Вежбицкая, А. Семантические универсалии и описание языков / Пер. с англ. А. Д. Шмелева под ред. Т. В. Булыгиной / А. Вежбицкая. – М.: Языки русской культуры, 1999. – I-XII, 780 с.,1л.

2. Лихачев, Д. С. Очерки по философии художественного творчества / РАН, Ин-т рус. лит. (Пушкинский Дом). — 2-е изд., доп. / Д.С. Лихачев. — СПб.: БЛИЦ, 1999. — 191 с. — (Рус. PEN CLUB). С.

3. Бачурин, В.В. Смысловое пространство русской культуры: язык, традиции, современность / В.В. Бачурин // Современные научные исследования и инновации. 2014. № 9. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://web.snauka.ru/issues/2014/09/37777

4. Кошелев, А.Д. К эксплицитному описанию концепта «Свобода» // Логический анализ языка: культурные концепты: Сб.ст. / Отв.ред. Н.Д. Арутюнова. М.: Наука, 1991. — С.61—64.

5. Лисицын, А.Г. Анализ концепта свобода — воля вольность в русском языке: автореф. дис… канд. филол. наук / А.Г. Лисицын. — М.: Гнозис, 1996. — 17 с.

6. Петровых, Н.М. Концепты «Воля» и «Свобода» в русском языковом сознании // Известия Уральского государственного университета. —2002.— № 24. — С.207—217.

7. Ардашева, Т.Г. Языковые стредства актуализации концепта «свобода» в русском, английском и французском языках // Вестник Челябинского государственного университета. — 2011. — № 20 (235). Филология. Искусствоведение. Вып. 56. — С. 14—18.

8. Егорова О.С., Кириллова О.А., «Свобода» и «воля» как ключевые концепты русской культуры // Ярославский педагогический вестник – 2012 – №4 – Том I (Гуманитарные науки). — С. 161—167.

9. Трубачев, О. Н. История славянских терминов родства и некоторых древнейших терминов общественного строя / О. Н. Трубачев. — М.: Издательство АН СССР, 1959. 215 с.

10. Колесов, В.В. Древняя Русь: наследие в слове. Мир человека. / В.В. Колесов. – Спб.: Филологичекий факультут Санкт-Петербургского государственногоуниверситета, 2000 – 326с. (Серия «Филология и культура).

11. Срезневский И.И. Словарь древнерусского языка по письменным памятникам. В 3-х т. Т.3., ч.1. (Р-С). / И.И. Срезневский. – М.: Книга, 1989. – 910 стб., [6] с.

12. Каллист (Уэр Тимоти), митрополит Диоклийский. Икона человеческой свободы / Уэр (Тимоти) Каллист. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.bogoslov.ru/text/2329967.html#comment2331766