Иванова
Ольга Эрнстовна
док. филос. наук, доцент, зав.кафедрой
СПО
Челябинский государственный
педагогический университет, г. Челябинск
Точилкина
Татьяна Григорьевна
канд. филол. наук, доцент
Челябинский государственный
педагогический университет, г. Челябинск
Языковая
природа проблемы понимания смысла
Аннотация. Раскрывается понимание
смысла средствами языка как способа существования и формирования знаний о мире.
Объективным началом деривации смысла в языковом контексте выступают различия в
языковых пространствах коммуникантов: чем больше разнородных языковых пространств
– тем больше вероятность непонимания.
Ключевые слова: язык, языковая природа,
понимание смысла, деривация смысла.
Понимание как познавательная процедура
предполагает не только декодирование, но и порождение смысла средствами языка
как способа существования и формирования знаний о мире.
К исследованию данного вопроса традиционно
обращается философская герменевтика. Герменевтический подход определяет
понимание как восстановление смысла текста (Г.Гадамер), интерпретацию как
выявление скрытых смыслов в очевидном (П. Рикер). Ф. Шлейермахер указывал на
неотделимость языка от его автора. При определении герменевтики универсальной
методологией он отмечал, что в авторском тексте отражается жизненный мир, или –
«жизненные отношения». «Богатство языка и история времени автора даны как
целое… каждое особенное может быть понято из всеобщего, чьей частью оно
является, и наоборот» [15, s.147]. Г. Гадамер
предложил объединение теологического и филологического учений о понимании в
философской герменевтике. Понимание он представил как взаимопонимание и
определил этот процесс языковым. Язык является средой, «в которой происходит
процесс взаимного договаривания собеседников и обретается взаимопонимание по
поводу самого дела» [4, с.447], понимаемое отображается языком, «в процессе
языкового взаимопонимания раскрывается "мир"» [4, с.447].
На языковую природу понимания смысла указывает и
языкоцентризм структуралистов. К.Леви-Стросс отмечает вездесущность языка:
«ничто не может свершаться помимо языка» [8, с.217]. Согласно Р.Якобсону, язык
выступает первичным условием коммуникации, возникновение коммуникации связано с
говорением на одном языке, с употреблением понятных друг другу терминов, с
обладанием картотеки «готовых высказываний», с использованием «общего кода» [14, с.29].
Язык как первичный инструмент коммуникации, как
«механизм порождения текста», объединяющий адресанта и адресата сообщения [11,
с.99], может способствовать как пониманию, так и прерывности в понимании
смысла, которая выражается в деривации смысла – отклонении смысла,
аккумулирующего как «с мыслью» представления и мире, от его первоначального
значения. Объективным началом деривации смысла в языковом контексте выступают
различия в языковых пространствах коммуникантов: чем больше разнородных
языковых пространств – тем больше вероятность непонимания. Языки по характеру
своей лексики очень неоднородны. Различия, которые кажутся нам неизбежными,
могут полностью игнорироваться языками, отражающими совершенно иной тип
культуры, а эти последние, в свою очередь, могут проводить различия, непонятные
для нас [Эдвард Сепир, цит. по Вежбицкой, 2, с.18].
При изучении
языка огромную важность имеет представление о степени глубины и достоверности
связи тех или иных переводных эквивалентов. Перевод текста как «специфическая разновидность
коммуникации» (Б. Успенский) [11, с.99], как «переосвещение», попытка
«представить нечто в новом свете» (Г. Гадамер) [4,с.449], является препятствием
на пути достижения взаимопонимания и понимания смысла. Проблема перевода
связана и с неопределенностью соотношения, неспособностью правильной оценки
неопределенности (У. Куайн) [7]. Трансформации смысла не
произойдет при условии корректности дефиниций как правил перевода с одного
языка на другой, когда «каждая корректная знаковая система должна быть переводима
в любую другую в соответствии с этими правилами: и это и есть то, что все они
имеют общим» [3, с.82].
Самая большая
сложность перевода состоит в том, что «один и тот же смысл может быть передан
разными способами и с разной степенью полноты. Количество синонимических
конструкций в зависимости от длины высказывания исчисляется сотнями и даже
многими тысячами. <…> Синтаксическая синонимия и семантическая
неоднозначность высказывания сами по себе в отдельности и тем более в сочетании
друг с другом представляют для переводчика огромные
трудности. Невозможность передать во всем объеме и во всем многообразии смысл
высказывания, а тем более смысл текста достаточной длины и сложности, при
помощи средств другого языка, объясняется особенностями структуры и
функционирования языка как знаковой системы» [5, с.8-9].
Примером
могут служить лексемы концепта «Знакомство / Acquaintance» из произведений А.И. Солженицына «Один день Ивана
Денисовича» и Джона Голсуорси «В петле»:
«Увидел средь них Шухов знакомого одного, вятича, и посоветовал…».
В английском переводе «Shukhov saw a familiar face. A man from Vyatka, and offered him some
advice». Лексема знакомый включает в себе дефиницию «кого
знаю, с кем видаюсь, кланяюсь, обращаюсь в свете, с кем вожу хлеб – соль, или
встречаюсь на стороне и беседую» (В.И. Даль, Т.1. С.687). И более позднее толкование слова знакомый – «такой, о котором знали раньше, известный; состоящий в знакомстве с кем
– н.; лично известный» (Толковый словарь русского языка под ред. С.И.
Ожегова и Н.Ю. Шведовой, С.231). Словарь Oxford Collocations Dictionary дает следующее толкование слова familiar - «well – known» [С.291] и употребление выражения a familiar face - «I looked around for a familiar face» [С.287]. В словаре
Macmillan English Dictionary for advanced learners мы находим:
«face – noun 1b. Used for referring to a person: a familiar face (someone you know or recognize) It was very nice to
see all the familiar faces again» [С.493]. Таким образом, a familiar face =acquaintance. Но нам кажется, что мы поняли бы выражение a familiar face дословно: знакомое лицо, т.е. человека, которого он уже когда-то видел,
но это не означает, что он с ним знаком.
«On Forsyte’s Change and among his riverside
friends it would be current that he had met a charming French girl on his
travels and married her» (Дж. Голсуорси. В петле).
«На Форсайтской Бирже и
среди его загородных знакомых
распространится слух, что он во время путешествия познакомился с очаровательной
молодой француженкой и женился на ней».
«He remembered suddenly one night, the first on which he went out to
dinner alone – an old Malburian dinner
– the first year of their marriage» (Дж. Голсуорси. В петле).
«Это было в первый год
после их свадьбы. Он в первый раз отправился без нее на обед – это была встреча
школьных товарищей».
При переводе проявляется возможное языковое
несоответствие «отправленного» и «принятого», высказанного и понятого.
Вследствие существующих различий в языковых пространствах адресанта и адресата
сообщения понимание «ослабевает». Данная ситуация усиливается при увеличении
количества переводчиков в коммуникационной цепи между адресантом и адресатом
сообщения. Вероятность искажения смысла возрастает, поскольку коммуниканты
находятся в разных языковых и контекстуальных пространствах, тогда как в «общем
сегменте» с ними располагаются только переводчики. «Переводчик должен учитывать, что у адресанта и адресата сообщения разные
языковые поля (пространства) и разный контекст. Сам же переводчик является
своеобразным медиумом, он находится в зоне совмещения разных языковых и
контекстуальных пространств; его пространство дуалистично,
языково-контекстуально» [6, с.21].
Наряду с этим субъекты коммуникации различаются
т.н. «экзистенциальными полями», что также проявляется в языке. В силу этого
имеет место субъективное начало деривации смысла, проявляющееся в
неопределенности используемых в языке понятий и их соотношений, а также – в
своеобразии языка представителей различных групп, обусловленное различиями
мировоззренческого характера.
Примером могут служить ФЕ закадычный друг, друг ситный в русском и английском языках.
«- Отодвинься ты, друг ситный,
не засть! – толкнул он кого-то» (А.И.
Солженицын «Один день Ивана Денисовича»).
В английском переводе –
“Out of the way, big boy, don’t block the view”.
«Ситный -ая, -ое. 1.
Просеянный сквозь сито. Ситная мука.
2. Испеченный из такой муки с. хлеб.
Купить буханку ситного (сущ.). * Друг
ситный (разг.) – шутливо-фамильярное обращение к кому-н.» (Словарь русского
языка под ред. С.И. Ожегова) [С.625]. «Ситная мука, битая сквозь сито,
решетная. Ситный хлеб, более ржаной, ситник. Хоть решетом, да ежедень; а
ситный, не сытный» (В.И. Даль. Толковый словарь живого великорусского языка)
[Т.4. С.189]. Идиома друг ситный не
означает, что этот человек твой друг, напротив, оно имеет пренебрежительное
значение.
Словарь
Oxford Collocations Dictionary приводит следующее толкование выражения big boy “Your boy is quite big for his
age”; “Don’t cry – you’re a big boy
now” [С.79]. Выражение big boy в
английском языке имеет значение большой
мальчик. Таким образом, друг ситный не равно словосочетанию big boy.
Закадычный друг – эквивалент английскому bosom friend. «Закадычный, например,
закадычный друг. Обычно связывают с кадык (ср. задушевный)» [12, с.75].
«Закадычный. искон. суф. производное от (залить)
за кадык
«напиться». Исходное значение «собутыльник»> «задушевный» [13,
с.91]. «Закадычный. Постоянный, верный, задушевный; закадычный друг
Собст.русск. Восходит к сочетанию (залить) за кадык – напиться водки. Ср.
тюрк.Кадык. Первонач.: Закадычный – собутыльник. Сингармонизм А – Ы» [10,
с.116].
В английском языке ФЕ закадычный друг соответствует ФЕ bosom friend. Новый
англо-русский словарь под редакцией В.К. Мюллера дает следующее толкование
лексемы bosom- «1) грудь; пазуха; 3) сердце, душа» [9, с.77].
ФЕ русского языка закадычный друг произошла от выражения залить за кадык (напиться водки), в то время как в английском языке
фразеологически связанное значение закадычный
в ФЕ закадычный друг от bosom – сердце, душа. Таким образом, идиома в английском языке bosom friend,
соотносящаяся с ФЕ в русском языке закадычный
друг, имеет иное образное основание в русском языковом сознании.
Кроме того, в электронном сетевом обществе
неоднородность языковых полей усиливается его структурной особенностью при
выделении нетократов – создателей и кураторов сетей и консъюмтариата –
пролетариата потребителей, пользователей сети [1]. В этом случае проблема
понимания смысла связана с тем, что консъюмтариат не владеет специфическим
языком нетократов и не понимает значения слов, употребляемых нетократами.
Например, «блины» – компакт-диски, «блохи» – ошибки в программе, «мать» – материнская
плата, «хомяк» – домашняя страница, «сапог» – системный программист и др.
Таким образом, проблема понимания смысла как
целого заключается в вариативности смысла и имеет языковую природу,
разворачивается только в среде языка, представляет возможное несовпадение
смыслов, выражаемых языком адресанта и адресата.
Список
литературы
1.
Бард, А. Netократия. Новая правящая элита и жизнь
после капитализма [Текст] / А. Бард, Я. Зодерквист. – СПб.: Стокгольмская школа
экономики в Санкт-Петербурге, 2004. 252 с.
2.
Вежбицкая,
А Сопоставление культур через посредство лексики и прагматики [текст] / А.
Вежбицкая; пер. с англ.; А.Д. Шмелева. – М.: Языки славянской культуры, 2001. –
272 с.
3.
Витгенштейн, Л. Избранные работы [Текст] / Л.
Витгенштейн. – М.: Издательский дом «Территория будущего», 2005. – 440 с.
4.
Гадамер, Г.-Г. Истина и метод: Основы филос.
Герменевтики [Текст] / Г.-Г. Гадамер. – М.: Прогресс, 1988. – 704 с.
5.
Горбачевский,
А.А. Оригинал и его отражение в тексте перевода [текст]: монография / А.А.
Горбачевский. – Челябинск, 2001. – 202 с.
6.
Иванова,
О.Э. Особенности понимания смысла в коммуникации: герменевтический взгляд
[Текст] / О.Э. Иванова // European Social Science Journal. – М., 2011. – № 11
(14). – С. 18-25.
7.
Куайн, У. В. О. Слово и объект [Текст] / Куайн У. В. О.
– М.: Логос, Праксис, 2000. – 386 с.
8.
Леви-Стросс, К. Структурная антропология [Текст] / К. Леви-Стросс / Пер. с фр. Вяч. Вс.
Иванова. – М.: Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2001. – 512 с.
9.
Мюллер,
В.К., Новый англо-русский словарь: Ок.160000 слов и словосочетаний [Текст] /
В.К. Мюллер, В.Л. Дашевская, В.А. Каплан и др. – 4-е изд., стер. – М.: Рус.
яз., 1997. – 880 с.
10.
Словарь-справочник:
этимологические тайны русской орфографии. [Текст] / Автор-составитель Л.А.
Глинкина – Оренбург: Оренбургское книжное из-во, 2001. – 400 с.
11.
Успенский, Б.А. Ego Loquens: Язык и
коммуникационное пространство [Текст] / Б.А.
Успенский. – М.: Российск. гос. гуманит. ун-т,
2007. – 320 с.
12.
Фасмер,
М. Этимологический словарь русского языка. пер. с нем и доп. О.Н. Трубачева
[Текст] / М. Фасмер. – М.: Прогресс, 1986. – 672 с.
13.
Шанский,
Н.М.. Школьный этимологический словарь русского языка. Происхождение слов
[Текст] /Н.М. Шанский, Т.А. Боброва. – 8-е изд., стереотип. – М.: Дрофа, 2005.
– 398с.
14.
Якобсон, Р. Язык и бессознательное [Текст] / Р.
Якобсон / пер. с англ., фр., К. Голубович, Д. Епифанова, Д. Кротовой, К.
Чухрукидзе, В. Шеворошкина; составл., вст. слово К. Голубович, К. Чухрукидзе;
ред. пер. – Ф. Успенский. М.: Гнозис, 1996. – 248 с.
15.
Schleiermacher,
Fr. Werke. Auswahl in vier Banden / Fr. Schleiermacher. –Berlin, 1911. – B. 4.
– 168 s.