УДК 321.01-05
ПОЛИТИКО-ПРАВОВЫЕ
ВЗГЛЯДЫ М.М. СПЕРАНСКОГО
Магомедова
З.Н.– студентка 1 курса Юридического института Дагестанского
государственного университета
Научн. рук.:Айбатов М.М., проф.Дагестанского
государственного университета, д.ю.н.
Аннотация: Политико-правовая мысль
периода правления Александра I очень тесно связана с
именем М. М. Сперанского. Он вошел в историю как автор проектов по реформированию
государственно-правовой системы российского государства в первой половине Х1Х
в. К сожалению, некоторые его идеи
увидели свет только после его смерти.
Ключевые слова: государство,
конституционная монархия, разделение властей, политическое рабство, политическая
свобода, гражданское рабство, гражданская свобода.
POLITIKO-LEGAL VIEWS of M. M. SPERANSKY
From
Magomedov.N.– St-ka of 1 course of Law Institute of the Dagestan
state
University
Nauchn.
hands.:Aibatov M. M., Professor the
Department of history of state and law
Dagestan
state University, doctor of law.N.
Abstract:
the Political and legal thought during the reign of Alexander I is very closely
linked with the name of M. M. Speransky. He went down in history as the author
of the projects for reforming the state and legal system of the Russian state
in the first half of 1 in. unfortunately, some of his ideas came to light only
after his death.
Keywords: state, constitutional monarchy, separation
of powers, political slavery, political freedom, of civil slavery, of civil
freedom.
В модернизации государственно-правовой системы России в
начале XIXв. видную роль
сыграл М.М.Сперанский. Политическая доктрина М. М. Сперанского опирается на
глубокие познания в политических теориях как античных, так и современных ему
европейских мыслителей. Идеи французских просветителей (Монтескье, Русо) и
представителей немецкой классической философии (Кант), исторической школы права
(Савиньи), английского либерализма (Бентам) нашли свое отражение в политических
и правовых взглядах Сперанского. Будучи
глубоко религиозным человеком, он совершенно отрицал «мрачную систему
чувственного материализма» и воспринимал бога как верховного законодателя
Вселенной. Договорную концепцию государства он допускал как гипотезу (договор
как реализация воли Бога).
Россия, по мнению Сперанского, в своем историческом развитии прошла три ступени: в средние века –
удельщина; в новое время – абсолютная монархия, а в настоящий период –
промышленное состояние, которое требует конституционного ограничения
верховной власти и предоставления политических и гражданских прав всем
подданным (безопасность личности, сохранность собственности и обеспечение
личных политических прав). Россия, полагал он, ждет перемен, но не
революционным путем, как в странах Запада, а исключительно эволюционным, «через
правильные законы», жалованные императором народу.
В своих проектах государственных преобразований Сперанский
мечтал о конституционной монархии,
которая бы позволила «правление доселе самодержавное (здесь в значении
абсолютное. – М. 3.) учредить на непременном законе».[1]
Законность форм осуществления власти Сперанский связывал с необходимостью
разделения властей. В государстве должны быть три власти («силы»), одна из них
«действует в образовании закона, другая – в исполнении, третья – в части
судной». Законодательная власть
должна быть вручена Государственной Думе; власть
управления – министрам и правительству; судебная – Сенату и судебной системе. Но у Сперанского есть и четвертая власть, которая заключена в
особе императора. Он называет эту власть державной и предусматривает для
нее всеохватывающий диапазон действия: «… в порядке законодательном никакой
закон не может иметь силы, если не будет утвержден державной властью. В порядке
исполнительном все уставы и учреждения воспринимают силу и действие от
утверждения державной власти. В порядке судном охранение правосудия и
утверждение судей, избранием предназначенных, принадлежат державной власти.
Державная власть на всем пространстве заключается в особе императора».[2]
Однако при всей силе державной власти Сперанский все-таки утверждает, что
законодательная власть вручается двухпалатной Думе, которая обсуждает и
принимает законы, для чего собирается сессионно, один раз в год. Глава
державной власти – монарх – участвует в деятельности Думы, но «никакой новый
закон не может быть издан без уважения Думы»[3].
Непосредственное управление страной осуществляется
министерствами, которые ответственны перед Государственной думой за нарушение
закона и отчитываются перед ней за свою деятельность. Государственная дума
наделяется правом просить об отмене незаконных действий министра, а также
правом начать расследование с целью изобличения министра в злоупотреблениях
властью. Постановление о начале расследования подлежит утверждению императором.
Три власти управляют государством подобно тому, как человек
– своим организмом: обращаясь к закону, воле и исполнению. Сперанский
предусмотрел и возможность объединения усилий этих властей для согласного их
действия в Государственном совете, состоящем частично из лиц, назначаемых
монархом, а частично избранных по избирательным законам.
Судебная власть реализуется посредством судебной системы,
отделенной от администрации и имеющей самостоятельный статус. Организации и
осуществлению правосудия Сперанский придавал большое значение. Судебная власть,
по его проекту, независима, и даже действие державной власти в этой области
«должно быть ограничено одним установлением власти надзирающей и охраняющей
судебные органы»[4]. Судебная система состоит из волостного,
окружного и губернского судов и завершается Верховным судилищем, высшей
судебной защитой – Сенатом. Все действуют на коллегиальной основе. Для
рассмотрения особо важных преступлений (государственная измена, бунт и т.п., а
также преступлений, совершенных членами Госсовета и Госдумы) предусматривается
создание особого суда при Сенате – Верховного уголовного суда, состав которого
формирует сам император из числа сенаторов, членов Госсовета и депутатов
Госдумы. Все дела слушаются публично, при открытых дверях, включая и заседания
Сената. Судебный процесс носит состязательный характер, в нем участвуют
прокурор и защитник (стряпчий).
Сперанский полагал, что для соблюдения законности большое значение имеет нравственное состояние
общества, ибо «законы без нравов не могут иметь полного действия»[5].
Одним просвещением и деятельностью просвещенных монархов невозможно достичь
политических результатов. Идеал Платона (правление философов) Сперанский
отвергал, следуя в этом вопросе Аристотелю и утверждая, что законы, а не люди
должны управлять государством.
Сперанский приводит несколько вариантов классификации законов. Он различает законы, данные Богом,
и человеческие законы.
Законы, данные Богом, Сперанский разделял на три группы:
законы природы; законы разума (законы физические); законы нравственные. Физические
и нравственные законы различаются по характеру и объекту действия. Физические
законы действуют в природе (включая сюда и человека) и определяются самой
природой. Они неизменяемы и всегда единообразны. Нравственные законы действуют
только на человека и не обладают той обязательной силой, какой обладают законы
физической природы.
Человеческие законы он делит на законы государственные,
законы гражданские и законы уголовные.
Сперанский не возражает против заимствования чужого опыта
при составлении законов, но призывает делать это с осторожностью и пониманием
того, что «государство, которое может с пользой занять и приложить законы
чужестранные, стоит на той череде, что и само могло бы сей закон составить».
Законодатель должен знать свой народ, чувствовать свое время и «помнить, что
каждая страна и каждый век имеют свою физиономию».[6]
В духе положений Ш. Монтескье о правах гражданских и
политических Сперанский анализирует понятия: рабство политическое и свобода
политическая, рабство гражданское и свобода гражданская.
Под политическим
рабством он понимал такое состояние, "когда воля одного – закон для
всех", а политическую свободу
определял как подчинение всех и каждого законам, а также предоставление
избирательного права, обеспечивающего участие подданных в действиях
законодательной и исполнительной власти.
Под гражданским
рабством он понимал подчинение одного класса ("в повинностях личных
или вещественных") другому, а гражданская
свобода, по его мнению, выражается в основанной на законе независимости
друг от друга всех сословий и групп в обществе.
Анализируя связи между этими понятиями, Сперанский отметил,
что политическая свобода имеет больший объем по своему содержанию и поэтому является
фундаментом для свободы гражданской. "Никакая сила в обществе не может
родить в государстве свободы гражданской, не установив свободы
политической"[7], и напротив,
если в государстве учреждается политическая свобода, то гражданское рабство
умирает само собой.
Политические права определяют степень участия подданных «в
силах государственных… права гражданские определяют степень их свободы в лице и
имуществе». Права гражданские должны
быть основаны на правах политических, закон гражданский не может быть без
закона политического". Гарантом всех свобод в государстве является
конституция и основанное на ней разделение властей. Для России настало время
переменить существующее положение вещей и установить новый порядок; имея в виду
движение России к свободе, он отмечал, что "темпы развития ее идут
несравненно быстрее, чем в других государствах".
Конституционная монархия, основанная на законе, должна опираться на
квалифицированный чиновничий аппарат, обеспечивающий ее функциональную
деятельность. Для осуществления такого проекта Сперанский предложил и провел
два закона о чиновниках: "О придворных званиях" (3 апреля 1809 г.) и "Об экзаменах на
чин" (6 августа 1809 г.).
Этими узаконениями вводились необходимые условия для занятия должностей и
получения служебных чинов: наличие диплома о высшем образовании или сдача
экзаменов на чин по весьма обширному списку предметов. Придворные звания не
являлись более основанием для получения чинов и продвижения по службе, а
сделать карьеру, не служа, стало для дворян невозможно.
Проекты Сперанского вызывали резкую критику в адрес
реформатора со стороны дворян, которые были весьма недовольны указами о
чиновниках, ущемлявших их привилегии, а в социальных проектах Сперанского
усматривали ущемление своих земельных прав (не без основания). На него
посыпались обвинения в "разжигании бyнтов" и даже в «способствовании
истребления дворянства». В конечном итоге судьба "великого чиновника"
была решена и он был отстранен от службы и отправлен в ссылку.
К сожалению, реализация его проектов растянулась во
времени: частично их осуществил его ученик Александр II (Сперанский читал
цесаревичу Александру Николаевичу курс политических наук), а ограничение
верховной власти "на непременном законе" опоздало на сто лет и было
произведено только при Николае II в Манифесте 17 октября 1905 г. "Об усовершенствовании
государственного порядка" и Основных законах Российской империи в редакции
23 апреля 1906 г., но они, к
сожалению, уже не смогли обеспечить эволюционный путь развития России к новым
формам жизни, как того хотел великий реформатор.
Список
литературы:
1. Нерсесянц В.С. История политических и
правовых учений. М., Издательство НОРМА. 2006. С. 538-545
2. Сперанский М.М. Проекты и записки. М., 1961.
С. 222-225
3. Айбатов М.М. История политических и правовых
учений. Махачкала. ИПЦ ДГУ. 2005. С.
272-277
4. Исаев И.А., Золотухина Н.М. История
политических и правовых учений России XI-XX
вв. М., Изд-во. Юристъ. 1995. С. 201-206
5 .Сперанский М.М.
Записка «О силе общего мнения» // Сперанский М.М. Проекты и записки. М.,
1961.С.153
6. Нерсесянц В.С.
История политических и правовых учений. М., 2006. С. 542
[1] Нерсесянц В.С. История политических и правовых учений. М., 2006. С. 540
[2] Сперанский М.М. Проекты и записки. М., 1961. С. 222-225
[3] Айбатов М.М. История политических и правовых учений. Махачкала, 2005. С. 274
[4] Нерсесянц В.С. История политических и правовых учений. М., 2006. С. 541
[5] Сперанский М.М. Записка «О силе общего мнения» // Сперанский М.М. Проекты и записки. М., 1961.С.153
[6] Нерсесянц В.С. История политических и правовых учений. М., 2006. С. 542
[7] Исаев И.А., Золотухина Н.М. История политических и правовых учений России XI-XX вв. М., 1995. С. 204