Гаджимурадов М.Т., к. ист. н,

доцент кафедры Отечественной истории ДГУ

Фортификационные сооружения средневекового Зирихгерана.

В VI в. правящей иранской династии Сасанидов удалось установить политический и экономический контроль на Восточном Кавказе, после чего ими была создана мощная пограничная система обороны под названием Дарпуш, состоящая из сети крепостей и фортов с центром в Дербенте. По этому поводу средневековый арабский автор ат-Табари сообщает: «Царь Фируз (еще раньше) возвел в области Сул и в области алан строения (бина) из скал с целью оградить свою страну от захвата теми народами, а царь (малик) Кубад, сын Фируза воздвиг в этих местах после своего отца много новых сооружений, а когда вступил на престол Кисра (Хосров), то по его приказу были построены города (мудун), укрепления (хусун), валы (акам) и многие другие сооружения в области Сул из камня (букв.: «из скал»), вытесанных в области Джурджан»[1].

Важнейшей составной частью этой системы являлся передовой рубеж обороны, проходивший по реке Уллучай, в бассейне которого располагалось владение Зирихгеран. На его территории оккупационные сасанидские власти построили много крепостей и поселили людей переселенные из разных мест. Нам видятся две существенные причины этого явления: во-первых, земли бассейна реки Уллучай и Артузен были стратегически важны (как «предполье») для обороны Дербентского комплекса от ударов с севера; во-вторых, долина Уллучая выводит к Приморской равнине Дагестана, к северу и к югу от Дербента. Здесь также проходит дорога, соединяющая равнину с Внутренним Дагестаном. Для обороны этого участка Сасаниды построили огромное количество укрепленных поселений, в которых держали воинские гарнизоны. Часто названия этих поселений, содержащие такие слова, как «кала» - крепость или башня, «шахар» - город, «шах» - шахский, «дер» - ворота и т.д., и связанные с ними легенды и предания говорят об их оборонительных функциях в стародавние времена.

Взаимное расположение укреплений по бассейну Уллучая, как и все поселения, защищавшие внутренние коммуникации, свидетельствует, что они действительно подчинены общему военному плану обороны определенной территории и в то же время тяготеют к главным и наиболее удобным путям сообщения этой территории. Просматривается единая политическая воля, направляющая на создание этой оборонительной системы. Одинаковую картину дают и дагестанские земли севернее и южнее Уллучая; получается, что они так же «входили в общую оборонительную систему, которая охватывала полосу земель Восточного Кавказа, граничившую с приморской равниной»[2].

Из письменных источников следует, что расположенные к северу и к востоку соседи Зирихгерана, владения Карах и Хайдак являлись приграничными областями Сасанидской империи. Масуди сообщает, что «Со стороны Кабха и Серира Хайдак граничит с землей царя называемого Барзбан (Марзубан), который мусульманин, и город его называется К.р. дж. (Карах). Они вооружены булавами. Каждый правитель этого царства называется Барзбан»[3]. Марзубан (марзапан) означает по-ирански «хранитель границы», «маркграф», он стоял во главе западного форпоста территории, находившейся под контролем Дербента[4]. Выходит, что Зирихгеран являлся как бы второй линией обороны по стратегическому плану Сасанидов. В этом отношении Сасаниды отводили бассейну Уллучая особое значение. Суда по источникам и материалу топонимики Сасаниды превратили Зирихгеран в один из своих опорных пунктов и центров распространения политической власти и религии в восточно-кавказском регионе. Только этим можно объяснить тот факт, что в XII в. Зирихгеран оставался единственным политическим образованием Дагестана, где основной религией являлся зороастризм и при этом успешно отражал все попытки арабов и дербентских раисов его исламизировать[5]. Зирихгеран продолжал сохранять свою ориентацию на Иран даже после его завоевания арабами.

Для отражения любого рода внешних вторжений на территории Зирихгерана были созданы многочисленные аулы-крепости и сигнально-сторожевые башни. В 8-10 км от Кубачи на границе с владением Карах, которая проходила по руслу реки Буган, в местности ХазнагьабилтIнала, на естественно укрепленном месте находилось раннесредневековое поселение размером 50х60 м. В 400 м. юго-восточнее этого поселения находилось другое раннесредневековое поселение примерно таких же размеров. В 4-х км. к западу от Кубачи, в урочище Дацамаще, что означает «Лесной аул» находятся развалины хорошо укрепленного раннесредневекового поселения. В 4-х км. к юго-западу от Кубачи тоже находилось раннесредневековое поселение о чем говорят 9 каменных могильных ящика в обнажениях склона небольшого холма Калмала-кьукья, что означает «Группа башен» или «Много башен»[6].

Вскрытие смысла древней топонимики представляет большой интерес в свете еще неразгаданных тайн происхождения раннесредневековых поселений. Поэтому здесь и в дальнейшем мы в своей работе будем часто обращаться к данной стороне вопроса.

В этой связи отметим, не только само название «Зирихгеран», в переводе с персидского означающее «бронники» или «изготовители брони», говорит о значительном влиянии Ирана в раннем средневековье на данный регион, но и в многочисленной топонимике сохранились следы пребывания персов на этой территории.

Исследователям до сих пор не удалось дать удовлетворительный ответ на вопрос о значении этнонима или самоназвания кубачинцев – угьбуг. Не до конца выяснено и что означает название самого селения Кубачи на кубачинском языке, ойконима или топонима Угьубаже (ГIугьбаже). В связи с этим, наверное было бы правильным считать наиболее верным мнение А.Р. Шихсаидов, который отмечает, что «на каком бы языке не передавалось название аула «страны – нынешних Кубачей» - на персидском ли – «Зирихгеран», тюркском – «Кубачи», оно передается словом «панцироделатели». Соседи называют аул - Арбуки, Ургабек, Зарбак, Урги[7].

На отличной позиции в данном вопросе стоит М. М. Маммаев. По его мнению топоним угъбуг (г1угъбуг) восходит к названию единого в этническом отношении населения, в древности проживавшего в родовых посёлках в округе Кубачи. Пытаясь определить смысловое значение названия «Угъбаже» (Кубачи) и выяснить этимологию самоназвания «угъбуг», он пришёл к выводу, что оно «является значительно изменённым в течение длительного времени в соответствии с фонетическими особенностями кубачинского и при бесчисленном повторении Губеши – Гюбеши – Гюбежи – Губечи – Кубачи»[8]. Кубачинский диалект, как отмечает А.А. Магометов, «подобно другим даргинским диалектам, избегает стечения согласных и в заимствованных словах разъединяет их присоединением гласного вначале слова или вставкой гласного: истикан – стакан, …ушкула – школа, уст1ул – стол…»[9]. По мнению М.М. Маммаева, «подобное же присоединение гласного в начале слова произошло и в кубачинском названии Гъубаже – Угъбаже, восходящем к тюркскому Губеши – Гюбеши – Гюбежи – Губаши – Гюбечи – Гюбеджи – Гюбеши – Кубечи – Кубачи»[10].

Политический центр Зирихгерана Угъбаже или Кубачи находится на труднодоступном месте. Природная недоступность Кубачи в прошлом была усилена крепостными сооружениями, большими круглыми башнями, «остатки которых, - как писал Е.М. Шиллинг, - сохранились и поныне»[11]. По сообщению Е.М. Шиллинга, «лучше всего башни сохранились на территории верхнего квартала; сейчас они используются, как жилые дома»[12].

Расположение башен в Кубачи как бы восстанавливают перед нами прежний план аула и позволяет понят общую обстановку в горах Дагестана в раннем средневековье и как следствие столь пристальное внимание Сасанидов и Предкавказских кочевников к данной территории. Во-первых, все башни в Кубачи расставлены на его окраинах. Во-вторых, линия башен вытягивается по верхней границе верхнего квартала; - башни соединились стеной[13]. В- третьих, на территории среднего квартала имеются на близком расстоянии друг от друга одна круглая башня и две более крупных четырехугольных в виде фортов. «Это, по-видимому, остатки цитадели», – считает Е.М. Шиллинг. В-четвертых, башни и, соединяющая их стена расположенные на границе верхнего квартала обращены на север в сторону приморской равнины, как бы прикрывая подступы с этого направления. Кроме того, по мнению Е.М. Шиллинга, в то время линия верхних башен, занимая наиболее высокие точки, была несколько отставленной от жилищ передовой позицией, охранявшей население с севера. Цитадель же прикрывала, что называется, самое сердце Кубачи[14]. О наличии сигнально-сторожевых башен и крепостных стен в окрестностях Кубачи, обнаруженные археологической экспедицией в 1971 г., сообщает также М.М. Маммаев[15].

Другой ремесленный центр Зирихгерана Сулевкент расположен у подножия с. Кубачи, в 3-4 км от него в речной долине. Вблизи него находятся два урочища – Хуту-хъу ниже него на 2 км и Чибиль-мащи – в 3-х км на плато за лесом. Кроме того, в данной округе имелись несколько сигнально-сторожевых башен. Все они вместе прикрывали проникновение противника из Хайдака в Зирихгеран с этого направления.

Центр дагестанского клиночного производства Амузги занимает труднодоступную верхнюю часть горного отрога, ограниченную крутым склоном. Амузги находится недалеко от Кубачи и тоже окружен несколькими сигнальными башнями. Г.М. Курбанов смысл названия Амузги выводит из персидского основания. По его утверждению, в переводе со среднеперсидского амузган (т.е житель селения Амузги) означает «наставник, мастер»[16], что хорошо увязывается с характером ремесленного производства жителей Амузги.

Кроме вышеперечисленных на территории «кубачинской округи» находилось еще несколько хорошо укрепленных поселений. Все вмести они составляли единую оборонительную систему данной местности. Такая же закономерность характерна для топографии памятников Сирха. Здесь тоже древние поселения занимают как правило вершины холмов или гребень горы, но при этом тяготеют к основным путям сообщения и перевалам. Судя по их расположению, они прикрывали дороги, связывавшие исторические центры Кумух с Кубачи и Уркарахом, по которым можно было проникнуть в Лакз и далее в Закавказье. Чтобы контролировать данное направление на землях лакцев были построены многочисленные крепости и сторожевые башни. Опираясь на предания и топонимику, А.Г. Булатова доказывает, что эти оборонительные сооружения были построены персами[17].

Однако наиболее удобный путь из равнинных территорий через Зирихгеран в обход Дербентской преграды пролегал через гору Варха и верховья Уллучая, при этом оставляя на стороне Сирха. Расстояние от Маджалиса до южной границы Зирихгерана, пролегающая в 10 км. южнее селения Ашты, составляет примерно 60 км. Перевалив на этом месте через хребет у селения Чираг или Амух, начинается спуск до равнины протяженностью около 150 км. Общее расстояние в 200-210 км через горы при желании можно преодолеть не более чем за 3-4 дня. Что бы не допустить этого территория верховий Уллучая тоже была очень сильно укреплена. Здесь перевалы прикрывают примерно полтора десятка хорошо укрепленных населенных пунктов. Расположение этих поселений в пределах взаимной видимости позволяли держать под постоянным наблюдением всю округу и контролировать дальние подступы к ней.

Древние городища занимают естественно защищенные места, господствующие над долиной Уллучая, по которой проходили важные коммуникации из Предкавказья и Закавказья.

Археологическая разведка оборонительной системы аштынской округи, состоящая из укрепленных городищ, поселений и сети сигнальных башен, заметные следы которых сохранились до наших дней, позволяет понять совершенство его инженерной планировки. Самый вход в долину верхнего течения реки Уллучай прикрывают два городища. Один из них Ашты расположен в изгибе реки, на гребне склона. Крутые склоны со всех сторон легко оборонять к тому же они были как бы продолжены вверх сомкнутыми толстыми стенами домов по всему краю села. Первое упоминание села относится к началу XIV в. в связи с переселением сюда в 1318 году жителей аула Анжибачи, расположенный недалеко от Кубачи[18]. Однако еще в раннем средневековье на месте Ашты стояло крепостное сооружение, о чем свидетельствуют его следы, а также могильник и исторический фольклор народа. Согласно ему раньше село называлось Сангар, а свое новое название Ашты получил лишь после переселения анчибачинцев. Название Сангар закрепилось за самой старой частью села, имеющий все черты древней цитадели. В переводе с персидского сангар означает «баррикада» или «крепостной вал», что тоже указывает о его строительстве Сасанидами в качестве заградительного пункта.

В селении в северной части в груде сросшихся жилых построек видны остатки старых монументальных, обращенных на север в сторону приморской равнины стен с небольшими окнами – бойницами. До недавнего времени здесь же имелись толстые дубовые ворота, закрывавшие вход в цитадель. Судя по топографии, здесь же возвышалась высокая башня. Годекан здесь называется «цIилгу ккума», что дословно означает «годекан под башней».

По характеру кладки стен цитадели отличаются от стен старейших жилых построек. Крепость «Сангар», насколько можно судить по ее остаткам, представляла собой типичный комплекс, состоявшей из сплошной круговой стены с башнями.

Другая сильно укрепленная, судя по остаткам, крепость находилась напротив Ашты, на вершине холма, на левом берегу Уллучая. В памяти народа сохранилось название этой крепости – КялгIя, что означает «дворец» или «замок». Вес холм называют «КялгIялла тапа» т.е. дословно «Замок на холме», что тоже говорит о его предназначении в средневековье. От древнего поселения сохранились остатки крепостной стены, высотой 1,5-2 м и длиной 5-6 метров и четко различимыми очертания фундамента стены протянувшаяся в направлении с северо-запада на юго-восток и обращенная к Приморской равнине. Толщина стены в некоторых местах достигает 1,5 метров. Кладка стены сделана в основном способом сухой кладки, но в большинстве случаев гораздо тщательнее и искуснее стен старейших жилых домов в нынешних селениях, и состоят обычно из прямоугольных, гладко обтесанных с наружной стороны камней, то приблизительно одинаковых по размеру, то разных. Это древнее поселение имело сложную по своему замыслу оборонительную систему, наглядно свидетельствующая о тревожном военном положении в горах Дагестана в раннем средневековье. Аул-крепость находится на скалистой возвышенности и с двух сторон ограничен совершенно непреступным обрывом, а с третьей крутым склоном. С наиболее уязвимой северной стороны и напольной восточной стороны были возведены мощные каменные стены. В северо-восточном углу, неподалеку от предполагаемого въезда в крепость на самой вершине холма, где стене поворачивалась, возвышалась круглая башня, которая давала возможность при необходимости вести боковой обстрел. В окружении обоих поселений на возвышенностях были возведены несколько сигнально-сторожевых башен – цIи.

В 3-х км от Ашты вверх по течению реки на вершинах холмов были размещены еще два поселения. Городище Кулза, название которого переводится с персидского как «цветник», был сильно укреплен. К сожалению, по настоящее время это городище археологически не исследовано, лишь Л.И. Лавров издал несколько эпитафий XI-XII вв. с его могильника[19]. Городище выделяется своей укрепленностью и большими размерами могильника, где встречаются надмогильные камни с изображением ритуальных христианских крестов, сведения о которых до настоящего времени нигде не опубликованы. Вокруг поселения размещены несколько сигнально сторожевых башен. Строго говоря, этот город – крепость был центром целого «укрепрайона», к которому тяготело несколько небольших крепостей, прикрывавших все подходы к лавному оборонительному центру, мимо которого проходили внутренние коммуникации, что придаёт ему важное ключевое положение во всей округе и даже внутреннем Дагестане.

На вершине противоположного хребта была размещена другая крепость, в историческом фольклоре называемая Харабши т.е. «Разрушенное село». Предания гласят, что некогда здесь жили персы, которые впоследствии переселились в Ашты.

Ничего удивительного в том, что жителей этих поселений называли персами нет. Мы уже говорили, что их организовывали правители Ирана из династия Сасанидов, поселяя здесь солдат-стражников с семьями. Факт образования этих аулов сасанидами как форпосты в горах и существование здесь персидских гарнизонов в отдаленном прошлом подтверждает местная топонимика. К примеру древнее название поселения Дербаг, произошло от иранских слов «дер» - ворота и «баг» - сад, т.е. «Горный сад». Название другого городища Гарбар, расположенное неподалеку от него, тоже имеет в своей основе такое значение – «бару» в переводе с иранского означает «ворота».

Другие наиболее укрепленные поселения в данном районе Кархана, Анклуг, Амух и др. в размещении имеют одинаковую с перечисленными городищами закономерность. Все они размещены, как правило на труднодоступных горных отрогах, на высоких скальных плато, либо на крутом склоне. Кроме того наблюдается интересная закономерность: древние городища располагаются по две, напротив друг друга по обеим сторонам долины реки; строго через каждые 3 км. располагаются следующие два городища и так несколько пар, как бы образуя многоуровневую глубокую линию обороны. В долине верхнего течения Уллучая первый рубеж обороны образуют Ашты (в прошлом Сангар) и КялгIя (букв.: крепость, дворец), через 3 км следуют Кулза и «Харабши», точно еще через 3 км идут Амух и Анклуг в одном ущелье и Дирбаг и другая крепость (название не известно) – с другой, еще через 3 км идут крепости Кархана и Гарбар. И все эти древние городища были доукреплены многочисленными сигнально-сторожевыми башнями.

Литература

1. Абакаров А.И., Давудов О. М. Археологическая карта Дагестана. М., 1993.

2. Ат-Табари. История посланников и царей. / Пер. А.Э. Шмидта // Уч. зап. Института Востоковедения. Т.16. 1958.

3. Булатова А.Г. Лакцы. Махачкала, 2000.

4. Гаджиев М.Г., Давудов О.М., Шихсаидов А.Р. История Дагестана с древнейших времён до XV в. Махачкала, 1996.

5. История Дагестана в 4-х томах. Т.1. М., 1967.

6. Курбанов Г.М. Зороастризм средневековом Дагестане. М., 1998.

7. Магомедов Р.М. Даргинцы в дагестанском историческом процессе. Т. I, II. Махачкала, 1999.

8. Магометов А.А. Кубачинский язык. Тбилиси, 1963.

9. Маммаев М.М. К вопросу о происхождении названия «Кубачи» и этимологии самоназвания кубачинцев «угъбуг» (ГIугъбуг) // Дагестан в эпоху Великого переселения народов (этнографические исследования). Махачкала, 1998.

10. Маммаев М.М. Работы Южного отряда Дагестанской экспедиции // Археологические открытия. 1971. М., 1972.

11. Масуди о Кавказе // Минорский В.Ф. История Ширвана и Дербенда X – XI вв. М, 1963.

12. Махмуд их Хиналуга. События в Дагестане и Ширване в XIV-XV вв. \ Пер. с араб. комментарии и прилож. А.Р. Шихсаидова М., 1997.

13. Лавров Л.И. Эпиграфические памятники Северного Кавказа. Ч. 3. м., 1980.

14. Путешествие абу Хамида ал-Гарнати в Восточную и Центральную Европу (1131 – 1153 гг.). / Пер., вступ. ст. и прим. О.Г. Большакова; историч. комм. А.Л. Монгайта м., 1971.

15. Шиллинг Е.М. Кубачинцы. Пятигорск, 1939.

16. Шиллинг Е.М. Кубачинцы и их культура. Историко-этнографические этюды. М.-Л. 1949.

17. Шихсаидов А.Р. Ислам в средневековом Дагестане (VIII – XV вв.). Махачкала, 1969.

18. Шихсаидов А.Р. Эпиграфические памятники Дагестана. М., 1984.

---

[1] Ат-Табари. История посланников и царей. / Пер. А.Э. Шмидта // Уч. зап. Института Востоковедения. Т.16. 1958.С. 69.

[2] Магомедов Р.М. Даргинцы в дагестанском историческом процессе. Т. I, II. Махачкала, 1999. С. 42-45.

[3] Масуди о Кавказе // Минорский В.Ф. История Ширвана и Дербенда X – XI вв. М, 1963. С. 203.

[4] Гаджиев М.Г., Давудов О.М., Шихсаидов А.Р. История Дагестана с древнейших времён до XV в. Махачкала, 1996. С. 249.

[5] Путешествие абу Хамида ал-Гарнати в Восточную и Центральную Европу (1131 – 1153 гг.). / Пер., вступ. ст. и прим. О.Г. Большакова; историч. комм. А.Л. Монгайта м., 1971. С. 50.

[6] Абакаров А.И., Давудов О. М. Археологическая карта Дагестана. М., 1993. С. 243.

[7] История Дагестана в 4-х томах. Т.1. М., 1967. С. 126; Шихсаидов А.Р. Ислам в средневековом Дагестане (VIII – XV вв.). Махачкала, 1969. С. 34.

[8] Маммаев М.М. К вопросу о происхождении названия «Кубачи» и этимологии самоназвания кубачинцев «угъбуг» (ГIугъбуг) // Дагестан в эпоху Великого переселения народов (этнографические исследования). Махачкала, 1998. С. 53.

[9] Магометов А.А. Кубачинский язык. Тбилиси, 1963. С. 58.

[10] Маммаев М. М. к вопросу о происхождении названия «Кубачи»…С. 53.

[11] Шиллинг Е.М. Кубачинцы. Пятигорск, 1939. С.7.

[12] Там же.

[13] Шиллинг Кубачинцы. С. 8.

[14] Шиллинг Е.М. Кубачинцы и их культура. Историко-этнографические этюды. М.-Л. 1949. С. 11.

[15] Маммаев М.М. Работы Южного отряда Дагестанской экспедиции // Археологические открытия. 1971. М., 1972.

[16] Курбанов Г.М. Зороастризм средневековом Дагестане. М., 1998. С. 124.

[17] Булатова А.Г. Лакцы. Махачкала, 2000. С. 43.

[18] Шихсаидов А.Р. Эпиграфические памятники Дагестана. М., 1984. С. 84; Махмуд их Хиналуга. События в Дагестане и Ширване в XIV-XV вв. \ Пер. с араб. комментарии и прилож. А.Р. Шихсаидова М., 1997. С. 186-188.

[19] Лавров Л.И. Эпиграфические памятники Северного Кавказа. Ч. 3. м., 1980.С. 28.