Музыка и жизнь / 6. Композиторы

Быченкова М.А.

ФГБОУ ВПО «Государственная классическая академия имени Маймонида»,

г. Москва

Особенности воплощения религиозно-философской

концепции в Третьем фортепианном концерте «Ave Maria»

Алемдара Караманова

Вершиной фортепианного творчества Алемдара Караманова (1934- 2007) являются его концерты для фортепиано с оркестром. Первые два концерта и Третий представляют собой довольно большой стилистический контраст. Семь лет, отделяющие Второй концерт от Третьего, воспринимаются как смена творческих взглядов и устремлений. Это неудивительно, ведь в душе самого композитора произошли серьезные изменения, которые не могли не найти отражение в его музыке. Третий концерт для фортепиано с оркестром «Ave Maria» написан Алемдаром Карамановым в 1968 г., в тот период творчества, который был ознаменован приходом композитора к вере и началом создания произведений, проникнутых религиозной темой. Караманов был одним из первых среди современных отечественных композиторов, вставших на путь создания религиозной музыки. Образная сфера произведений, созданных в этот период, проникнута евангельскими и апокалиптическими картинами и их духовным переживанием. «Жизнь во всей ее красоте – именно в этом и есть главная религиозная заповедь» – говорил Караманов. Он считал, что красота и духовность – это бесценные истины, определяющие жизнь и творчество.

В это время, между 1966 и 1968 гг., было создано и записано еще одно сочинение, имеющее непосредственные связи с Третьим концертом. Это – оратория «Stabat Mater» на латинский канонический текст. Безусловно, что два произведения: «Stabat Mater» и «Ave Maria» – воплощают различные грани одного образа, посвященного Богоматери, духовно очень сложного и богатого. Караманов говорил: «Богородица у святых иногда называется Пристань, Пристань-спасение… Вот пристань Богородицы, весь космос открывается и вся ее любовь…».

Содержание Третьего концерта «Ave Maria» с трудом поддается словесной образной конкретизации, прежде всего в силу его духовной направленности. Вот что пишет Ю. Холопов о содержании концерта: «Подобно симфониям, это – светлая мистерия из ряда эпизодов, воплощающих переживаемый в музыке диалог архангела Гавриила и Марии в таинственной последовательности, где сильная кульминация ведет к просветленному завершению в настроении Богородицы: «Да будет мне по слову твоему». Но Караманов говорил, что название «Ave Мaria» здесь довольно аллегорическое. Авторское видение образов вызвано совершенно другими ассоциациями, он считал, что этот концерт – древнее египетское вызывание дождя: «Представляете себе эти массы рук, которые тянутся к небу, во времена весны, когда нет дождя, и жрецы молят о дожде! Но, конечно, это духовный дождь, сразу становится понятно, что это молитва о Божьей милости, о великой благодати, которая должна снизойти с неба». Поэтому наиважнейшим в определении содержания концерта становится именно устремленность души, экстатичность молитвенного состояния, видения «горнего мира», ощущение Бога в себе, рядом с собой. В связи с этим и исполнять концерт довольно сложно, он требует действительно непростой духовной подготовки и внутренней работы.

Три части концерта воспринимаются как вдохновенная импровизация, выросшая из одного интонационного ядра. Эта импровизационность и порождает необыкновенную индивидуальную форму. «Тенденция к свободе структуры», как отмечал Ю. Холопов, наблюдается на протяжении всего творческого пути Караманова. Поэтому принцип формы, состоящей из ряда эпизодов с драматургической логикой последования, где предыдущие мотивируют последующие подобно чередованию театральных сцен, в целом характерен не только для симфоний композитора, но и для Третьего концерта. В основу формы концерта положен принцип контрастной драматургии, при этом вторая и третья части интонационно произрастают из первой, но во второй части, в отличие от первой, царит монодраматургия: в ней нет контрастов, но есть развитие одного образа, приобретающего к середине части черты экстатического состояния. В целом, вся форма концерта не имеет замкнутого характера. «Улетающие» окончания каждой части будто устремляются в высоту, придают легкость, неуловимость, парящий характер всему целому. Равноправные партии фортепиано и оркестра заставляют воспринимать концерт как симфонию с солирующим фортепиано. Об этом свидетельствуют различные по своему идейному содержанию диалоги между оркестром и фортепиано. В кульминациях тембры оркестра и фортепиано объединяются, а порой фортепиано выполняет яркую фоновую роль.

Третий концерт «Ave Maria» неоднократно исполнялся многими пианистами: А. Ботвиновым, В. Виардо, Е. Клочковой, К. Щербаковым. Звукоизобразительность полифонической ткани концерта является важной особенностью, поэтому качество звука приобретает здесь внутреннюю выразительную сущность, так как именно тембро-динамическая событийность в каком-то смысле создает в концерте драматургию.

Караманов в Третьем концерте выступает новатором в области фортепианной звучности за счет передачи на фортепиано новых звучаний оркестра: это создание эффекта звучания многочисленных ударных, колокольчиков, челесты, саксофонов и других современных инструментов. Фортепиано трактуется Карамановым, как инструмент бесконечных выразительных возможностей. Поэтому для воплощения содержания, проникновения в замысел концерта исполнителю нужно подробно находить в процессе становления формы точные образы тембровых звучаний. Нелегко звуками передать откровения души, устремляющихся ввысь, к небу, Богу, но каждый исполнитель пытается заполнять все эти образы индивидуальным конкретным содержанием и соответствующим звучанием.

Идеи Караманова довольно точны в своей реализации, они не многозначны, а конкретны в своей передаче. Поэтому на вопрос: «Вы всегда удовлетворены воплощением?», композитор отвечал: «Не то чтобы удовлетворен, а все это совершенно».