Право/11. Криминалистика и судебная медицина

Д.ю.н. Кенжетаев Ч.Д.

Академия экономики и права, Казахстан

О состоянии согласительного производства в проекте

УПК Республики Казахстан (аналитические моменты)

Основой настоящей статьи является анализ отдельных моментов связанных с попыткой введения в уголовно-процессуальное законодательство Республики Казахстан норм согласительного характера (по проекту УПК Республики Казахстан (новая редакция) (по состоянию на 14 мая 2014 года).

Следует заметить, что представленная статья, в некотором роде, носит рефлекторный характер и является реакцией на явный диссонансный характер обсуждаемых норм. При этом, ее основной направленностью является анализ лишь Главы 64. «Рассмотрение уголовных дел в согласительном производстве в суде». Здесь, в целом характеризуя впечатление, складывающееся в результате даже ее простого прочтения, следует отметить одно обстоятельство, связанное с техническим состоянием норм входящих в главу 64. Дело в том, что в целом таковая состоит из абсолютно определенных норм, комментирование которых не имеет смысла ввиду своей простоты. В большей степени эти нормы состоят из описания последовательности вероятностей, либо указания на конкретных участников процесса как на полномочных лиц. Такая конкретика, безусловно, позитивна, ибо она позволяет избежать неясностей в толковании норм и по существу делает какие-либо комментарии излишними, что в свою очередь, превращает УПК в нормативный акт доступный для многих кругов населения. Вместе с тем, именно такая определенность предполагает ее законченность в части полноты описания всех последовательных вероятностей. Здесь, малейшее упущение канвы конкретизирующего изложения, превращает совокупность абсолютно определенных элементов в набор норм не позволяющих разрешить процедурную ситуацию по существу. При этом парадокс комментирования представленных норм начинает дифференцироваться от повторения вполне понятной, определенной мысли изложенной абсолютно определенным элементом, до проведения самостоятельных исследований направленных на уточнение упущенных нормой вероятностей, которые в конечном итоге исследователь вынужден связать с априори верным по его личному разумению пониманием. Либо, во избежание такого субъективного понимания ситуации, ограничиться критикой конструкции нормы и указанием на недостающие в ее конструкции элементы, не позволяющие качественно комментировать ее реализацию. Вторым обстоятельством следует считать наличие в главе норм абсолютно неопределенного характера. Таковой, к примеру, можно смело считать часть 6 статьи 627 «Порядок и сроки судебного разбирательства в согласительном производстве представленного проекта», указывающую на термин «разумный срок». В таком безнадежном концерте норм, регулировать какие-либо социальные отношения невозможно. Как собственно и комментировать такую регуляцию.

Нельзя не обратить внимание и на цель такого не полного регулирования, которая, безусловно, заключается в создании ряда юридических пробелов регулирования, которые невозможно разрешить качественным научным толкованием нормы. Их можно разрешить лишь посредством насильственного опровержения каких-либо аргументов, свидетельствующих в пользу той или иной вероятности. Так сказать волюнтаристическим, сугубо властным, управленческим, не аргументационным методом. Как следствие, создаются предпосылки для противоречивой трактовки того неопределенного содержания, которое вытекает из имеющего место состояния статей составляющих обсуждаемую главу. При этом, учитывая интересы сторон и разные принципиальные векторы не трудно предположить, что обоснования самих сторон будут сопровождаться постоянным, формальным углублением в теоретическое содержание структуры уголовного процесса в целом. Результатом этого процесса может быть обращение внимания, на элементы уголовного процесса могущие играть компенсаторную функцию и попытки их изменения, развития, исключения, что, в свою очередь, непременно повлияет на всю структуру уголовного процесса в целом. Безусловно это изменит и без того хрупкое и условное балансирование между правами и обязанностями сторон и участников процесса. Все это будет происходить на фоне эмоционального всплеска дебатов, жалоб и дискуссий, издержки которых предусмотреть в полной мере нельзя, ибо каждый считающий себя правым будет обвинять в сложившейся ситуацию имеющуюся структуру власти, управления и представительного народовластия. В таком контексте вполне вероятна ситуация, когда отрицательно оценен будет весь проект и вопрос о необходимости его замены возникнет раньше реального изменения отношений в обществе. Конечно же, все это порядком усилит социальную напряженность в обществе, а при соответствующем пиаре со стороны религиозных радикалов, может служить одним из лозунгов в борьбе по свержению законной власти.

Нельзя не забывать и о постоянных заявлениях разработчиков обсуждаемого проекта касающихся его большой схожести с УПК Украинской Республики. Здесь, такая схожесть выставляется в качестве положительного примера апробации его содержания на примере Украинской действительности. Вместе с тем, нельзя забывать и о том, что на самом деле такая апробация является отрицательной. Полагаем, что существующая критическая ситуация в Украине во многом связана с тем, что УПК, как социальный регулятор не справился с поставленными перед ним задачами. И, в результате закрепления согласительных производств, преступники «откупившиеся от закона» посредством таких процедур сыграли немаловажную роль в дестабилизации обстановки. Тем более что они были уверены в своей безнаказанности, во многом обеспечиваемой существованием согласительных норм.

Однако, хотелось бы на примере отдельной статьи главы 64 «Рассмотрение уголовных дел в согласительном производстве в суде» показать конкретные проблемы связанные с существованием согласительных норм. В качестве такой отдельной нормы возьмем хотя бы статью 632 «Действия судьи по делу, поступившему с процессуальным соглашением, заключенным в суде».

Прокомментируем ее текст. Так, согласно настоящей нормы:

1. Судья, получив уголовное дело с процессуальным соглашением о сотрудничестве и ходатайством о рассмотрении дела в согласительном производстве, проверяет соответствие требованиям закона и принимает одно из следующих решений:

1) утверждает процессуальное соглашение о сотрудничестве и выносит постановление о рассмотрении дела в согласительном производстве;

2) отказывает в утверждении процессуального соглашения о сотрудничестве и продолжает рассмотрение дела в общем порядке;

3) возвращает уголовное дело прокурору с предоставлением возможности составления нового соглашения, если суд не согласен с квалификацией преступления, размером гражданского иска.

Часть первая комментируемой статьи состоит из одной абсолютно определенной гипотезы и трех абсолютно определенных диспозиций. При этом все три диспозиции являются исчерпывающими вариантами решений могущих быть принятыми в случае действия гипотезы. В случае возвращения дела по пункту 3 в постановлении, определяющем данное решение, суд указывает причины несогласия с квалификаций преступления и размером гражданского иска, приводя в качестве аргументов конкретные факты и события.

Казалось бы статья, своей простотой, не вызывает никаких вопросов. Вместе с тем обратим внимание на пункт 2 части 1, указывающей на то, что судья имеет право отказать в утверждении процессуального соглашения о сотрудничестве и продолжает рассмотрение дела в общем порядке. Гипотетически это означает, что прерванная процедура расследования должна быть возобновлена. Однако такое возобновление нельзя назвать качественным по следующим причинам:

– в период рассмотрения вопроса о согласительном производстве сбор доказательств по делу не осуществляется. Тем самым нарушается единая эвристическая процедура по установлению обстоятельств совершения преступления. В ходе такого перерыва, ввиду течения времени, деятельности стороны защиты достаточно большой процент улик просто исчезает, распадается, забывается. В таком контексте подозреваемому, обвиняемому просто достаточно заявить о желании осуществить согласительную процедуру лишь для того, чтобы выиграть время для изменения обстановки в которой совершалось преступления, работы со свидетелями меняющими показания. И как следствие, уйти от ответственности;

– работа по такому делу находится как минимум в постоянном неустойчивом временном поле процессуальных гарантий. В результате лицо осуществляющее расследование не может качественно планировать таковое, что существенно снижает его желание довести его до суда в общем порядке;

– в период постоянных «колебаний» стороны защиты между желанием находится в орбите согласительного производства и производства в общем порядке, сама сторона защиты может беспрепятственно знакомиться с материалами дела в части торга по условиям сделки. Это нарушает один из основных порядков уголовного процесса, определяющий тайность и инквизиционность предварительного расследования. В таком контексте весь уголовный процесс становится состязательным, что предполагает существенное изменение прав и обязанностей участников уголовного процесса, принципов уголовного судопроизводства, а также фикций и презумпций. Вместе с тем, общая часть обсуждаемого проекта Кодекса не только не содержит таких изменений – она не имеет всеобщей логической структуры позволяющей определить баланс между основными порядками уголовного судопроизводства, принципами, презумпциями, фикциями и т.п. Сей факт неизменно приведет к хаотическому формированию практики применения уголовно-процессуального закона, который изобилует взаимопротиворечивыми нормами, как на одном, так и на разных уровнях абстрагирования.

По результатам статьи следует сделать однозначный вывод об ущербном характере обсуждаемого проекта УПК.