д.э.н. Юшин С.А.

ННЦ “Институт аграрной экономики” НААНУ, г. Киев

КВАЗИ-ИННОВАЦИОННЫЕ МЕНТАЛЬНЫЕ МАНЕВРЫ

В СОЦИАЛЬНО НЕДИСЦИПЛИНИРОВАННЫХ СРЕДАХ

С точки зрения А.Маршалла, идея непрерывно восходящего прогресса приобрела характер веры. И современный мир наполнен клятвами верности инновационному пути развития. Видимо прав Э.Дюркгайм, что именно религия явилась исходным пунктом философии и науки. Вряд ли человечество на начальных стадиях своего развития не проектировало формирование каких-либо философских или научных институтов. Это происходило на его уровне коллективного бессознательном. И здесь уместно вспонить К.Г.Юнга, который указывает, что архетипы бессознательного и эквивалентны региозным догмам.

Сегодня много говорят о потребности формирования сверх-современной парадигмы инновационного развития. Человечество желает ускорять прогресс. Видимо, в генетике его запечатлелся факт, что сила инерции, воплощенная в обычае, как утверждает А.Дж.Тойнби, задержало его на примитивном уровне приблизительно на 300 тыс. лет, почему последние 6 тыс. лет человечество и сотрясается на пути своего выхода из состояния пассивности Инь в состояние активности Ян (те, кто не изменил в ответ на вызов ни своего местопребывания, ни своего образа жизни, поплатились за это полным вымиранием). И чем нам не пример библейская история о филистимлянах, которые, разрушив хозяйство инноватора и изгнав его, были затем обречены на уход с исторической арены.

По мнению Ф.Броделя, и в процессе становления капитализма нновации пробивались крайне медленно. Что мешает? Органический порок экономики имперской Испании, указывает Ф.Бродель, заключался в том, что она свелась не к какому-то могущественному городу, свободному, способному производить именно что ему угодно и самому обеспечивать подлинную экономическую политику, а к Севилье, пребывавшей под надзором, разлагаемой казнокрадами-чиновниками и находившейся под господством иностранных капиталистов. Да и тот же крестьянский мир с удовольствием препятствовал инновациям: туда ничто не проникало с легкостью; опыты с картофелем были освистаны и сделались посмешищем; попытки разведести сахарный тростник, предпринятые увлекавшимся агрономией знатным сардинцем, оказались предметом зависти: невежество и злоба покарали их как преступление: работники, доставленные с большими затратами, были убиты один за другим. Т.е. и капитализм принимает не все возможности инвестиций и прогресса, предлагаемые ему экономической жизнью. Он неустанно следит за конъюнктурой, чтобы вмешиваться в нее на некоторых предпочтительных направлениях. Но более чем сам по себе выбор – который не перестает варьировать от конъюнктуры к конъюнктуре, от века к веку – превосходство капитализма предопределил факт обладания средствами создавать стратегию и средствами изменять ее. Потому капитализм не мог выйти из одного сугубо ограниченного истока. Свое слово сказала экономика; свое – политика; свое – общество; свое – и культура, и цивилизация. Здесь уместно дополнить позицию Ф.Броделя точкой зрения А.Дж.Тойнби на три фактора развития, где чуждая культура экономический элемент воспринимает с наибольшей готовностью, за ним следует политика, а на последнем месте – культурный элемент. Потому институты, эффективные в одной среде, могут стать убыточными, а иногда и разрушительными, в социально (и культурно) чуждой им среде. Не зря же Библия нас предупреждает: пей из своего колодца.

Для любого субъекта более предпочтительным является не производство, а собирательство. И в идеальной среде (типа Рая) это позволит ему выживать неопределенно длительные периоды. Но прогресса там не будет никогда. Ведь слишком хорошие условия, как утверждает А.Дж.Тойнби, поощряют возврат человека к природе и прекращение всякого роста. Отличный пример сегодня – Украина, где практически идеальные условия для ведения земледелия – почвы, климат и т. п. И при этом государство никак не может преодолеть планку 3-го уклада (технологического), а по многим направлениям вообще скатывается к укладу 1-му. И с одной стороны, в Украине благополучие человека (в. ч. нормальное питание) признано на уровне ее Конституции высшей социальной целью, однако с другой, – фактическое игнорирование этой цели тормозит все инновационные процессы, также признанные особым приоритетом государства.

Во многих странах доминирует социально недисциплинированная среда. Они легко подписывают социальные хартии различного рода, заведомо зная, что в своей практике вряд ли смогут их реализовать. Аристотель в свое время сказал: недисциплинирован один – недисциплинировано все государство. И что делать, когда в обществе преобладает именно правовой нигилизм. Да, можно увидеть проблему и в “совковом» ракурсе”: если они думают, что они мне платят, то пусть они думают что я работаю. А.Дж.Тойнби выразил это так: одна из вечных человеческих слабостей человеческого разума – склонность искать причину собственных неудач вне себя, приписывая их силам, находящимся за пределами контроля и являющимся феноменами, неподвластными человеку; это ментальный маневр, с помощью которого человек избавляется от чувства собственной неполноценности и униженности, прибегая к непостижимости Вселенной во всей ее нобъятной потенции для объяснения несчастий и невзгод человеческой судьбы. Здесь Ф.Бродель и другие историки сослались бы именно на архаичность определенных крупных сословий, основные усилия которых были направлены на сохранение существующих производственных отношений.

Конечно, традиции, как указывали Платон, К.Поппер и другие мыслители – исходный пункт познания. Да и Христос рекомендует здесь одновременно использовать новое и старое. Но во всем же должна быть мера. Давая общий отчет о русском дворе 1748 г., К. фон Финкенштейн пишет, что нация сия своей Государыни недостойна (характер у большинства русских – плутовство, обман, трусость, неблагодарность, гордыня и недоверчивость). Как ни старался Петр I их воспитать, труды его лишь на внешности отразились; платье переменили и бороды более не носят, но внутри остались русские почти что прежними, и если чему-то у европейцев научились, то от сего старинные их недостатки лишь изощрились и еще более сделались опасны. Управление внутренними делами так дурно, что хуже быть не может. В Сенате, а равно в Коллегиях и в Губерниях совершается все по воле отдельных особ, через интриги и взятки. Дело самое справедливое без мзды не делается, так что стенает вся нация от бесконечных вымогательств и несправедливостей. Не следует, однако, думать, что весь сей беспорядок исключительно от дурного выбора тех, кто дела вершит, проистекает. Обстоятельство сие беспорядок, конечно, умножает, но и большая часть Коллегий устроены неудачно, бесчисленное множество членов бесполезных в себе содержат, бумаги бесконечные пишут по всякому пустяку, лишней работы много производят, а оттого и действуют медлительно. Кстати здесь сказать было бы о крайнем невежестве духовенства российского, об отвращении его от всех наук и о стараниях, кои предпринимает оно, дабы науки сии удушить в зародыше и нацию возвратить к первоначальному варварству. Российская Империя преимущества имеет значительные и сделаться может весьма опасной для соседей, если управляема будет Государями, кои сии преимущества захотят открыть и в дело употребить Однако стоит рассмотреть вещи пристальнее, как сей фантом могущества и величия на глазах ослабевает, и не одна лишь слабость нынешнего Правительства тому причиной, но еще и характер сей Нации, каковой оснований не дает полагать, что когда-либо сможет он в ход пустить все те богатства, коими страна его располагает. Для сего потребен был бы, как уже я сказал, целый ряд Государей предприимчивых, подобных Петру I , а поскольку такового не предвидится, русские же, со своей стороны, от природы всякой возможностью склонны пользоваться, чтобы в первоначальное свое ничтожество возвратиться, есть основания надеяться, что в сем желании наконец они преуспеют или же, по крайней мере, на той точке, докуда дошли, остановятся и далее в развитии своем не двинутся. Полагаю даже, что сказать можно и парадоксом сие не прозвучит, что блистательнейшая эпоха в жизни сей нации уже позади, что ныне видим мы начало ее упадка, далее же пойдут дела ее еще хуже, если соседи самой себе ее предоставят и от дремоты пробуждать не станут. Русский человек по природе своей ловок и переимчив, словно обезьяна; подражает он легко и даже недурно всему, что видит; однако сам столь самодоволен и горд, что уже умельцем себя мнит, когда – только лишь к учению приступил, и воображает, что познаниями учителей превзошел. Потому полагают русские, что могут без иностранцев обойтись; канцелярии, кои подобными заведениями управляют и те же идеи исповедуют, тысячи обид несправедливых чинят иностранным фабрикантам и домой их возвратиться принуждают; нечувствительно переходят мануфактуры в руки русских, и с того начинается обычно их упадок. Пресловутой опытности сих новых хозяев недостает, чтоб заведением управлять; алчность и мздоимство довершают беспорядок, а винят во всем иностранцев, кои мануфактурой уже давно не владеют. Наконец, большая часть данной нации такие идеи разделяют, кои рабством проникнуты, а благосостоянию общественному решительно они противоположны. Полагают сии люди, что богатство Государя несовместно со счастьем подданных. Пусть живет Государь в мире и с тем добром, какое имеет; излишнее же богатство обширные планы и новые предприятия он порождает, а ярмо подданных утягчает. Таковы мысли бесконечного множества русских, и потому употребляют они все свои познания только для того, чтобы воспрепятствовать приращению казны благоприятствующим новым открытиям, а заведения, для обогащения казны основанные, нечувствительно развалить. Все неудобства эти бросаются в глаза; не замечать их невозможно; порой рождаются даже планы, как все это переменить, но слишком много людей интерес свой имеют в обратном, и тот, кому планы поручено привести в исполнение, обыкновенно через них же и страдает. Допустим, что К. фон Финкенштейн “сгущает краски”. Но, во-первых, нечто подобное мы находим в докладе Президента РФ “Россия, вперёд!” (воспроизводство текущей модели, пагубные привычки, дефицит предприимчивости, слабая инновационность, дистанцирование государства от взращивания инновационных кадров, пренебрежение к праву, предрассудки и иллюзии, выжимающие доходы из остатков советской промышленности и разбазаривающие общественные природные богатства влиятельные группы продажных чиновников и ничего не предпринимающих “предпринимателей”). Во-вторых, проведенный историками России (А.Ахиезер, И.Клямкин, И.Яковенко) анализ показал, что ее проблемы стратегические во многом от затянувшегося перехода от догосударственной (т. н. родоплеменной) государственной жизни , т. е. от эмоционально-личностной основы к основе функционально-безличной. По их мнению, догосударственная культура блокирует развитие способности к абстрактному мышлению и вообще исключает дифференциацию социальных, профессиональных и других ролей и функций, и отчленение частных и групповых интересов от интереса общего, “я” от “мы”. Государственная же культура предполагает – наряду со способностью рационально-интеллектуального абстрагирования – сосуществование разных, относительно автономных видов деятельности, их иерархическое соподчинение (культура многообразия, а не унификации), не однополюсное (персональное), а двухполюсное (т.е. с участием всего населения) осуществление власти. Сильная сторона первого способа организации – долговременная устойчивость, слабая – в дефиците внутренних стимулов для развития, для обеспечения исторической динамики. Племенная организация не создала субъектов государственности и культуры, способные интегрировать замкнутые миры в большое общество. Она создавала культуру сообществ людей, знающих друг друга в лицо и строящих отношения на инерции исторического опыта и эмоциональных контактах, не требующих рационального абстрагирования от этого опыта, интеллектуального прорыва за его пределы. Государство же начинается с освоения абстракции общего интереса, возвышающегося над интересами частными и групповыми.

Выводы: любые декларации о переходе на инновационный путь развития, в принципе, не способны привести общество в состояние инновационности, если оно ментально пребывает в фазе внутренней недисциплинированности, обусловленной доминированием догосударственной (племенной, клановой и т. п..) организации, резко сужающей круг лиц, участвующих в принятии решений (путь от многообразия к однообразию, к “одномерному человеку” Г.Маркузе).