Исторические науки/4. Этнография

К.и.н. Торопицын И.В.

Астраханский государственный университет, Россия

Астраханские юртовские татары и жители

восточных слобод Астрахани в XVIII в.

Проживая в окрестностях Астрахани, юртовцы находились в тесных отношениях с жителями восточных колоний города. Имеется масса свидетельств того, что в первой половине XVIII в. астраханские юртовские татары участвовали в совместных с восточными купцами Астрахани торговых операциях, поступали к ним в услужение, вступали с ними в родственные связи, переселялись из своих селений на житье на восточные дворы Астрахани. Однако эти аспекты взаимоотношений астраханских юртовских татар и жителей восточных слобод Астрахани остаются малоизученными. Не исключено, что здесь играет свою роль стереотипное представление о юртовцах, как о народе, ведущим преимущественно кочевой или полукочевой образ жизни. А между тем выявленные нами материалы свидетельствуют, что в предпринимательскую деятельность было вовлечено значительное количество астраханских юртовских татар, которые охотно вступали в деловые отношения с восточными купцами, проживавшими в Астрахани.

Так, в 1716 г. вместе с юртовскими татарами отправился в торговом караване в Хиву проживавший на Бухарском торговом дворе в Астрахани хивинец Дурмамет Баяхчаев (7, с. 224). В январе 1723 г. житель Бухарского двора Сыдык ходжи Дылдаров поручил своему приказчику юртовскому татарину Тонготару Караеву перегнать на продажу в Москву сто лошадей (4, д. 43, л. 39об.). В 1725 г. юртовский татарин Сунчалей Итемейбаев торговал в калмыцких улусах вместе с жителем астраханского Гилянского двора Нурушем Раимбаевым (6, с. 63). В марте 1745 г. в Астрахани группа местных жителей собралась отправиться по торговым делам в Казань и Оренбург. Жители астраханского Бухарского двора Акмамбет Муратов и Аргыз Султанбаев взялись хлопотать перед местными властями о получении проездных документов. Они указали, что вместе с ними собираются поехать десять работников, среди которых были шесть человек с Бухарского двора, один – с Гилянского двора и трое юртовских татар из разных табунов (4, д. 1155, л.120).

Распространенной формой взаимодействия юртовцев с жителями восточных слобод Астрахани было взаимное поручительство перед властями. Так, в 1727 г. юртовский татарин Картакай Жемтыков поручился за жителя астраханского Бухарского двора Арыпхана Малеева, взявшего у индийского купца 1400 рублей для торговой поездки на Макарьевскую ярмарку (6, с. 83). В 1740 г. татарин Бухарского двора Мирбака Мелеусов выступил в качестве поручителя перед российскими властями за юртовского татарина Жумагельдыя Испулдуева из «табуна» Кудайната-мурзы Урусова, который просил разрешить ему съездить по торговым делам в Кизлярскую крепость (4, д. 755, л. 15). В 1743 г. житель Агрыжанского двора Юсуп Мамбетев вместе с юртовцами Кожаном Темирбулатовым из улуса Кудайната-мурзы Урусова и Ишаком Тангатаровым из табуна Арсакая Епаева поручились перед астраханскими властями за агрыжанского татарина Шапыка Тарисулова, который вместе с пятью юртовцами из улуса Кудайната-мурзы Урусова собрался ехать по торговым делам в Кизлярскую крепость (4, д. 876, л. 132). Впрочем, одними деловыми связями история взаимоотношений юртовцев с жителями восточных слобод Астрахани не ограничивалась. В 1743 г., например, житель Бухарского двора Курманали Аджи Кашкаров вместе с юртовскими муллами дал поручительство в отношении восьми «астраханских юртовских жителей духовного чина», которые просили отпустить их для хаджа в Мекку (4, д. 926, л. 325).

Некоторые юртовцы нанимались в услужение к жителям Астрахани и восточных колоний города. Н.Б. Голикова, проанализировав данные Астраханской крепостной конторы, ревизские сказки и ведомости переписной канцелярии за 1724–1725 гг., установила, что среди людей, нанявшихся на работу к разным лицам, было 48 юртовских татар (2, с. 23). Весной 1726 г. юртовский татарин Этьбот Дабиякаев из табуна Мамбета Танаева «нанялся у торгового индейца у Шапаги Бараева во всякую ево хозяйскую и отъезжую работу» на один год, причем поручителем при этом выступили его жена татарка Беконубик Беукбаева (6, с. 69). В те же годы татарин Отеп Жиянбаев нанялся к астраханскому армянину Т. Григорьеву на три года за пять рублей (2, с. 108).

В середине 1740-х гг. в Астрахани среди жителей Бухарского двора числились 25 юртовцев, еще четверо человек жили на Агрыжанском торговом дворе. Среди жителей Гилянского двора отмечен лишь один юртовец. Как правило, все они имели свои дома в этих торговых дворах, «кормились» работой, платили «подымные» деньги. Лишь Аитмамет Сеитханов проживал не отдельно, а на одном дворе с хивинцем Ткаем Маметовым и семьей индийца Жиена Жиндаева (4, оп. 1 доп., д. 47, л. 43об., 74об.). Большинство из юртовцев этих восточных дворов было лично свободными. Некоторые из них получили свободу, уже проживая в восточных дворах Астрахани, попав туда поневоле. Так, «астраханский ногайский татарин» Иштерек Женаков был продан «в малых летах» табунным головой Кедеем Смаиловым старшине Бухарского двора Седыку Ходже Дилдярову, который за десять лет до ревизии 1744 г. (в тот момент И. Женакову было 35 лет) отпустил того на волю. Другие, наоборот, устраивались жить на восточные дворы, обретя свободу. К примеру, выкупившийся на волю в 1744 г. у Касая-мурзы Урусова бывший у него в услужении «ногайский татарин» Атыш Кунчюраев устроился жить на Гилянском торговом дворе в Астрахани, где женился на татарке «дербентской природы». Наряду с этим двенадцать юртовцев в ревизском списке 1744 г. жителей Бухарского двора значились, как отданные в приданое Союн Ходже (они проживали в своих кибитках в районе реки Башмаковки, но числились при Бухарском дворе) (4, оп. 1 доп., д. 47,л. 24об., 46об., 35–36).

Если основная масса «астраханских ногайских татар» Бухарского двора зарабатывали на жизнь, не покидая мест своего основного проживания, то многие их соотечественники, устроившиеся на Агрыжанском дворе, занимались торговлей и отъезжими промыслами. Так, на момент ревизии в 1744 г. астраханский татарин Агрыжанского двора Абдекерим Карабатеев находился в Дербенте «для торгу», другой его соплеменник Аитмамет Сеитханов занимался купеческими делами в Кизляре, а Назар Мамесалиев находился в Казани в наемной работе. Кроме них на Агрыжанском дворе проживал престарелый (72 года) «астраханский ногайский татарин духовного чина» Утеган мулла Кадырбердиев, который был выбран «от мира к мечети муллою». Вместе с ним жил его 18-летний сын Неувлем Берди (4, оп. 1 доп., д. 47, л. 37об.). И.А. Бирюков не без основания считал, что одной из причин, побуждавших юртовцев переселяться в восточные слободы Астрахани, было желание уклониться от служебных обязанностей, которые были возложены на них государством (1, с. 15–16).

Но особенно тесные связи сложились у юртовцев с индийскими купцами. Многие из них вступали в родственные связи с астраханскими татарами и переселялись либо к ним в юрты, либо обзаводились своими домами на Агрыжанском дворе. В «Лексиконе» В.Н. Татищева дается следующее определение данному названию: «Агрыжанская слобода или двор при Астрахани, в котором более живут индейцы магаметанского закона». Автор отмечал, что это татарское название, означающее «молодые или недоростки». По его версии, в период разинского восстания (1670–1671 гг.) многие индийцы, «спасая живот свой», искали убежища у местных татар, вынуждены были принять ислам, женились на татарских дочерях и остались в российском подданстве. В дальнейшем к их общине присоединялись выходцы из Персии, вступавшие в подданство России. Агрыжанцы занимались в основном торговлей и считались «междо татары лучшие в Астрахани купцы» (8, с. 155).

Как отмечали путешественники и ученые XVIII – начала XIX вв., индийские купцы приезжали в Россию без жен, но легко находили их для себя в Астрахани. И.Г. Георги указывает, что многие индийцы живут с татарами. Н.Я. Озерецковский отмечает, что индийцы пользовались тем, что юртовские татары часто попадали к ним в финансовую кабалу, выбраться из которой им было очень сложно, «так что сии бедняки в вечных находятся у них долгах, и нередко платят заимодавцам уступлением своих жен; от чего произошли в Астрахани агрыжанские татара, которых индийцы (они все своих жен здесь не имеют) прижили с татарками, женами своих должников» (6, с. 520, 522). На браки индийских купцов в Астрахани с местными тюркскими женщинами как на распространенное явление указывает в своей монографии С.Ф. Дейл (9, р. 107). Конкретные факты браков индийцев с астраханскими татарками приводятся в исследовании И.В. Зайцева (5, 166–167).

Индийцы доверяли юртовцам инспектировать деятельность своих торговых партнеров в Персии, нанимали их своими приказчиками и отправляли за границу вести от их имени торговые дела, охотно ссужали им деньги на ведение торговых операций и другие нужды (6, с. 208; 3, с. 203–204). К примеру, в феврале 1727 г. Смаил Буранчиев из табуна Кудайната-мурзы (Куданата) Урусова и Усеин Жакаев из табуна Дашунг Алея-мурзы Тинбаева взялись за 20 рублей съездить из Астрахани в Дербент к «купецким индейцом» по поручению проживавших в Астрахани индийцев Р. Лячирамова и Б. Банасатова и доставить «подлинную ведомость» о состоянии их купечества. При этом поручился за них перед индийцами сам мурза Кудайнат Урусов (6, с. 82–83).

Юртовские татары успешно выполняли функции приказчиков индийских купцов в Персии до начала 1740-х гг. Российский консул в Персии С. Арапов в феврале 1740 г. сообщал в Коллегию иностранных дел, что десять юртовских татар, приехавших в Гилянскую провинцию с товарами индийских купцов, были фактически ограблены персидскими властями. «Я к здешнему командиру посылал с тем объявлением, – писал С. Арапов, – хотя астраханские татары от индейцов с товаром их прибыли сюда, прошу им учинить добродетель». Благодаря заступничеству российского консула, персидские власти не стали причинять приказчикам-юртовцам «побои и прочих утеснений… понеже оные подданные е. и. в. астраханские татара». Но во избежание подобных инцидентов в будущем С. Арапов попросил Коллегию иностранных дел, чтобы она приказала астраханскому губернатору князю М.М. Голицыну «с индейским товаром астраханских татар в Персию не отпускать» (6, с. 185–186).

Впрочем, это не мешало юртовцам самостоятельно выезжать в Персию для торговли. В августе 1743 г., например, юртовский татарин Уразали Кенжеев из табуна сотника Калмыкая Ерошаева получил разрешение выехать на судне астраханского купца Лаврентия Иванова в персидскую провинцию Гилян для торговли в качестве приказчика табунного головы Арсакая Епаева. Себе в помощники У. Кенжеев взял жителя астраханского Гилянского двора Девлеткельды Иманкулова (4, оп. 1 доп., д. 29, л. 99).

Персия была не единственным направлением, куда индийские купцы направляли в качестве своих приказчиков астраханских татар. В мае 1742 г. юртовский татарин Курманак Баукеев из табуна Смаила Тарыбердиева получил у астраханских властей разрешение отправиться из Астрахани на Макарьевскую ярмарку в качестве приказчика индийского купца Пирюжи Вандасова. Вместе с юртовцем отправились в качестве работников двое улусных людей мурзы Кудайната Урусова. За всех троих перед властями поручился табунный голова Смаил Тарыбердиев. В то же время другой индийский купец Жану Канышамов добился разрешения отправить на Макарьевскую ярмарку своего приказчика «астраханского слободского армянина» Михаила Сергеева, а при нем «работного человека» – астраханского юртовского татарина Ашира Ишбулатова (4, д. 835, л. 411, 466). В декабре 1743 г. житель астраханского Агрыжанского двора Кадрет Челебеев и юртовский татарин Куданберди Асанов из табуна Кедея Смаилова вызвались ехать из Астрахани в Казань и на Макарьевскую ярмарку в качестве приказчиков индийских купцов Кашрама Матудасова и Тевара Буланчеева. В качестве работников они взяли с собой двух астраханских жителей: Алакая Мамбетева с Агрыжанского двора и Сеитмамета Султанова с Гилянского двора (4, д. 928, л. 188).

Однако идеализировать взаимоотношения юртовцев с жителями восточных колоний Астрахани не следует. Между ними случались, порой, серьезные конфликты. Так, в начале 1730-х гг. юртовский табунный голова Анбулат Ишеев вместе с сыном был обвинен в «смертных убивствах ими бухаренина Непеса Атубуйлова», за что они были арестованы, а А. Ишеев при этом лишился должности табунного головы (4, д. 226, л. 23об.).

Таким образом, можно видеть, что астраханские юртовские татары активно контактировали в XVIII в. с жителями восточных слобод Астрахани. Следствием этих контактов было с одной стороны укрепление родственных связей юртовцев с другими народами, а с другой – расширение сферы их коммерческой деятельности за счет активного участия в торговой жизни населения Астрахани.

Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ в рамках проекта проведения научных исследований «Астраханские юртовские татары в орбите внутренней и внешней политике России в XVII–XVIII вв.», проект № 14-01-00054а.

Литература:

1. Бирюков И. Астраханская казачья трехсотная команда (1737–1750 г.). История возникновения, строеваго устройства и службы. Астрахань, 1906.

2. Голикова Н.Б. Наемный труд в городах Поволжья в первой четверти XVIII века. М., 1965.

3. Голикова Н.Б. Очерки по истории городов России конца XVII – начала XVIII в. М., 1982.

4. Государственный архив Астраханской области. Ф. 394. Оп. 1.

5. Зайцев И.В. Агрыжанские татары: к истории Индийской колонии в Астрахани // В Индию духа… Сборник статей, посвященный 70-летию Ростислава Борисовича Рыбакова. М.: Издательская фирма «Восточная литература» РАН, 2008.

6. Русско-индийские отношения в XVIII в. Сб. документов. М., 1965.

7. Сборник императорского Русского исторического общества. Т. 101. СПб., 1898.

8. Татищев В.Н. Избранные произведения. Л., 1979.

9. Dale S.F. Indian merchants and Eurasian trade, 1600–1750. Cambridge University Press, 1994.