Филологические науки. Родной язык и литература

К.филол.н. Кладова Н.А.

Костромской государственный университет им. Н.А. Некрасова, Россия

«Вопрос семейный» в рассказе Ф.М. Достоевского «Скверный анекдот»

В художественном мире рассказа «Скверный анекдот» явлены два дома, располагающиеся по соседству: в одном хозяин отмечает новоселье и свой день рождения, который ото всех до этого по скупости скрывал, в другом горой идет свадебный пир. В обоих домах, таким образом, символически воплощен шанс на новую жизнь и – оба этот шанс не реализуют. В произведении нет ни одного дома-семьи. Дом Никифорова концентрирует в себе эгоизм: хозяин «был холост, потому что был эгоист» [1, 5]; «под конец жизни совершенно погрузился в какой-то сладкий, ленивый комфорт и систематическое одиночество» [1, 6]. Людей в свой дом он пускает только по финансовым соображениям: так, Семену Ивановичу Шипуленко настойчиво предлагает стать его жильцом. Дом Млекопитаева – средоточие тирании по отношению к самым близким людям. «Человек он был злой; ему надобно было непременно кого-нибудь и беспрерывно мучить. <…>. Он ссорил их (родственников. – Н.К.) между собою, изобретал и заводил между ними сплетни и раздоры и потом хохотал и радовался, видя, как все они чуть не дерутся между собою» [1, 36]. Свадебный пир, обесценившийся в своей сокровенной духовной сущности, был инициирован именно эгоизмом этого «домашнего тирана»: «Я ведь к чему беру в дом человека? – кричал пьяный самодур. – Во-первых, для того, что все вы бабье, а мне надоело одно бабье. Я хочу, чтоб и Пселдонимов по моей дудке плясал, потому я ему благодетель. Во-вторых, потому беру, что вы все того не хотите и злитесь. Ну так вот назло вам и сделаю» [1, 37].

Основная сюжетная линия рассказа состоит в том, что подчиненный Пралинского Пселдонимов женится на дочери титулярного советника Млекопитаева, вследствие чего (и это следствие намеренно подчеркнуто в тексте) дом Млекопитаева должен стать – как невестино приданое – домом Пселдонимова. Но так и не стал им: новая семья не состоялась, разрушившись в самом начале своего зарождения.

В тексте рассказа происходит контаминация двух евангельских историй – о брачном пире, подобном Царствию Небесному, в которое попадают избранные, а не званные, и об избрании первых мест приглашенными на брачный пир. Но евангельские события оборачиваются своей противоположностью с самого начала. Пралинский пришел на свадебный пир последним, но с горделивым желанием быть первым: «Я думаю, он (подчиненный. – Н.К.) с ума сойдет, со всех ног кинется меня в кресло сажать, задрожит от восхищенья, не сообразится даже на первый раз!..» [5, 14]. Совсем не искреннее чувство родства стоит за его фразой: «я отец, они дети…» [5, 14]. Кроме того, он пришел незваным [1, 37]. На свадьбе было «человек тридцать гостей», реакция которых на появление Пралинского оказалась не соответствующей его ожиданиям: «Все тотчас же стали понемногу отступать и пятиться» [1, 16]. Чувствуя себя «инородным» на этом пире (правда, не понимая сущности этой инородности), Пралинский трижды осведомляется, не помешал ли он [1; 17, 19, 20]. При этом его роль самозванца доведена до абсолюта: он занимает ночью ложе новобрачных. Участники свадебного пира буквально становятся врагами [1, 29]. Разрушение же наспех сконструированной для молодоженов кровати из стульев и перины усиливает символический смысл неспособности людей создать семью как духовную основу их жизни. За иронией фразы: «Развалина брачного ложа и опрокинутые стулья свидетельствовали о бренности самых лучших и вернейших земных надежд и мечтаний» [1, 41] – стоит глубокий подтекст об обусловленности этой «бренности» человеческим эгоизмом и чувством ранга.

Брачное ложе становится местом отчаяния жениха, на что указано дважды. Перед читателем зримо предстает уничтожение, стирание этого человека, нивелирования его сущности. Образ Пселдонимова обезличен вдвойне, что отразилось в самой фамилии. В разговоре Зубикова и Пралинского о необычности этой фамилии последний произносит: «Псевдонимов – ведь это происходит от литературного слова “псевдоним”. Ну, а Пселдонимов ничего не означает» [1, 23]. Псевдоним – ‘не настоящее лицо’, а с перестановкой букв – ‘вообще отсутствие лица’, ‘ничего’.

На свадебном пиру появится и единственная избранная – мать Пселдонимова. Только она оказалась способной к проявлению родственных чувств. У нее нет имени, она – олицетворение русского духа, русского добросердия, материнской любви, которая в рассказе изливается главным образом на того, кто больше всего в этой любви нуждается, – на Пралинского; она «ухаживала за ним, как за родным сыном» [1, 40].

Пралинский не отпускал своего кучера Трифона на свадьбу к куме, как бы дублируя (через другого героя) поведение евангельских персонажей, званных на пир, но пренебрегших приглашением. Однако народная мудрость есть евангельская в своем существе: Трифон все же уехал на свадебный пир. И Пралинскому, помимо его воли (в связи с отсутствием Трифона), суждено было, идя пешком, услышать музыку, доносившуюся из «очень ветхого одноэтажного, но длинного деревянного дома», в котором «задавался пир горой» [1, 11]. Но эта музыка звучит мимо него…

Литература:

1. Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений: В 30 тт. Т. 5. – Л.: Наука, 1973.