Постников Н.Д.

Кандидат исторических наук, доцент

Российский государственный Университет туризма и сервиса г. Москва

 

Деспотический абсолютизм Павла I как модель государственного устройства России.

 

 

6 ноября 1796 года российским императором становится сын Екате­рины II - Павел I (1796-1801). Он оставил по себе память в российской истории как одна из самых противоречивых и загадочных, спорных и даже необъяснимых фигур. 

Павел I не любил свою мать, считая её убийцей своего отца Петра III и похитительницей престола. Свою внутреннюю и внешнюю политику Павел I  во многом противопоставил политике своей матери, которой был отстранён от власти. И это было неслучайно. В годы царствования Екатерины II Павел I постоянно чувствовал, по словам В.О. Ключевского: «обидный надзор, недоверие и даже пренебрежение со стороны матери, грубость со стороны временщиков – устранение от правительственных дел – всё это развило в великом князе озлобленность, а нетерпеливое ожидание власти, мысль о престоле <…>усиливали это озлобление»[1]. «Щекотливый зуд власти и жгучая досада на её похитителей поглотили всё его нравственное существование»[2]. Все эти негативные черты характера Павла I ярко проявились в годы его недолгого правления.

Действуя во многом наперекор прежней политики матери, Павел I разорвал торговые отношения с Англией, чем резко уменьшил доходы дворянства. Последнее продавало в Англию хлеб из своих поместий. В стране насаждался прусский военный порядок, перед которым преклонялся импера­тор. Дворяне-офицеры постоянно находились при своих полках, занимаясь муш­трой. В годы правления у Павла I проявились мания величия и сумасбродство которые выражались в стремлении к беспрекословному выполнению любой его прихоти, к обожествлению царской власти, доведённой до абсолюта. «В России важен только тот, с кем я говорю, и только пока я с ним говорю»[3].  Эти слова Павла I в полной мере раскрывают суть деспотического образа мышления императора, его манию величия и стремление к абсолютизации своей власти. Воспринимая только себя актором российской жизни, Павел I всех остальных причислял к слепым орудиям своей воли, и поэтому самодержавие, как форма правления, при Павле I переродилось в деспотическую тиранию императора. Недаром А.С. Пушкин сравнивал Павла I с римским императором Калигулой[4].

В рамках данного тренда своего правления император начал наступление на дворянские права:

1. была отменена Жалованная грамота дворянству

2. запрещены дворянские собрания в губерниях

3. дворянам запрещалась подавать коллективные челобитные

4. ликвидировано право дворян избирать в уездах должностных лиц 

5.  дворян­ство подвергалось телесным наказаниям, как простая чернь

6. дворяне обязаны были одеваться по определенному образцу

7. запрещалось выписывать из-за границы французские романы

8. в Петербурге горожане должны были питаться одновременно с импе­ратором, для чего начало императорской трапезы объявлялось звоном колоко­ла.

 Невыполнение этих и других регламентаций и правил строго наказывалось вплоть до ссылки. Наступление на дворянские права подорвало социальную базу императорской власти Павла I.

Император, несмотря на изданный 5 апреля 1797 года указ о трёхдневной барщине, который носил рекомендательный характер, только усилил сословно-крепостническую систему и распространил крепостное право на южные районы страны. Эту тенденцию не изменили и указы запрещавшие продавать дворовых людей и безземельных крестьян (1797) и украинских крестьян без земли (1798). В годы своего недолгого правления Павел I раздал дворянам 600 тысяч крепостных, в то время как Екатерина II за всё 34-х летнее правление пожаловала 800 тысяч крестьян. Неслучайно в годы правления Павла I в России произошли массовые крестьянские восстания и бунты, охватившие в 1796-1797 годы территорию 32 губерний.

Характер у Павла I был неуравновешенный и подозрительный, у императора была мания преследования, которая распространялась на всех окружающих: сановников, придворных, вельмож и даже на членов царской семьи. Как результат он час­то менял высших правительственных чиновников. Мания преследования Павла I выразилась и в постройке  Михайловского дворца, сооружённого на острове защищённым пушками и отделённым от материка подъёмным мостом. Даже издание указа о престолонаследии 1797 года, по которому трон передавался по мужской линии, являлось проявлением страха в виде психологической регрессии и подчёркивало стремление Павла I навсегда избавиться от женского царствования в России. Эти личные качества императора, по мнению В.О. Ключевского исходили из его человеческой природы «вообще довольно скудно наделённой», в которой «всего резче выдавалось одно свойство не из высшего разряда способностей: это возбуждаемость. Впечатления, живо воспринимаемые извне, не вынашивались в нём достаточно, перерабатываясь в чувство, настроение, помысел или убеждение, а прорывались тотчас наружу сырьём в виде великодушного порыва, взбалмошного замысла, капризной выходки или несуразного распоряжения»[5]. Образ действий и человеческие качества Павла I позволили сделать В.О. Ключевскому вывод, что «Павел был просто нравственно ненормальный царь.  <…>Вина Павла состояла в том, что он не хотел знать правил человеческого общежития, обязательных для всякого человека»[6].

Созданная при Екатерине II четырёхуровневая система управления Российской империей (первый уровень: высший, центральный – император, Сенат и другие общеимперские органы управления;

второй уровень: губернский – губернатор и губернские органы управления;

третий уровень: капитан-исправник в уезде и городничий в городе;

четвёртый уровень: помещик управлял своими крепостными, выполнял функции бесплатного государственного управляющего в отношении крепостных крестьян), в годы правления Павла I внешне продолжала сохранять свою структуру, но её содержание наполнялось императором иным смыслом. Первые три уровня управления, теперь стали частью деспотической системы, в которой воля должностных лиц, начиная с губернатора, ничего не значила.

Дворянство лишалось своих привилегий, и превращалось в послушное орудие деспотического режима установленного Павлом I, что, несомненно, диссонировало с трендом развития российского общества начала XIX века, и, прежде всего с положением дворянства, которое в годы царствования Екатерины II уже обрело свои политические права и более того свои политические смыслы. Тирания же Павла I лишала дворянство как политического актора не только возможности участвовать в решении важнейших государственных и региональных вопросов, но и превращало их в простых смертных, живущих под страхом опалы и репрессий.

Выпестованная императором Павлом I ригидная модель управления имела в своей основе политический режим опирающиеся на деспотизм и сервилизм, при сохранении внешней атрибутики абсолютной монархии. Павел I стремился быть правителем, от воли и личных прихотей которого зависели бы судьбы подданных и народов империи, а не от утверждённой законом деятельности систематизированного государства. При этом ситуация усугублялась ещё и тем, что политика Павла I, опиралась на иррациональное начало его сумасбродной личности. В силу этого император не мог осознавать реальные коренные интересы не только самодержавия, но и российского государства в целом. Эксплицитно государственная модель выстроенная императором поставила под угрозу сословные привилегии и свободы дворянства, что вместе с психологической акцентуацией Павла I подрывало социальную базу самодержавия, и привело к дистинкции интересов императора и дворянства. Во всех смыслах Павел I оказался правителем, который не поспевал за ходом истории, оказался вне её временных и пространственных рамок. Его судьба была предрешена. Против Павла I был составлен заговор, и в ночь с 11 на 12 марта 1801 года он был убит. 

 

 


[1] Ключевский В.О. Сочинения. В 9 т. Курс русской истории. М., 1989. Т.5. С.175.

[2] Там же. С.411.

[3] Слова, произнесённые Павлом I в ответ на просьбу одного дипломата об изменении судьбы опального аристократа. См.: Эдельман Н.Я. Твой восемнадцатый век.//Эдельман Н.Я. Твой восемнадцатый век. Прекрасен наш союз… М., 1991. С 189.

[4]  По словам А.С. Пушкина: «Царствование Павла доказывает одно: что и в просвещенные времена могут родиться Калигулы». См.: Пушкин А. С. Полное собрание сочинений: В 16 т. — М.; Л.,1937—1959.// Пушкин А. С. Заметки по русской истории XVIII века. Т. 11. Критика и публицистика, 1819—1834. М.; Л., 1949. С. 17.

[5] Ключевский В.О. Сочинения. В 9 т. Курс русской истории. М., 1989. Т.5. С.411.

[6] Там же.