к.п.н. Черепанова М.И.

Алтайский государственный университет, Россия

Модель социальных факторов риска суицидального поведения молодежи Алтайского края

Для разработки модели социальных факторов суицидального риска молодежи Алтайского края, была использована эмпирическая база исследования, которую составили материалы социологического исследования, проведенного в 2010-2012 г.г. по теме "Социальные риски воспроизводства девиаций и социальная безопасность населения России: проблемы взаимообусловленности и трансформации в современных условиях кризисного состояния общества", под руководством доктора социологических наук С. Г. Максимовой. Для анализа нами использованы результаты опроса молодежи Алтайского края в количестве 295 человек (18-30 лет). Образовательный уровень молодежи дифференцирован и представлен разными группами молодежи, от основного общего, до высшего профессионального. Образовательный уровень родителей молодежи является важной детерминантой в суицидологическом контексте, поэтому акцентируем, что среди уровней образования родителей молодежи преобладает среднее профессиональное. Большинство опрошенной молодежи имели благоприятную социализацию, так как она прошла в полной семье, только пятая часть респондентов проживала в неполной семье с одной матерью. Религиозный статус молодежи крайне важен в прогнозировании суицидальных рисков и на момент исследования включает скорее лояльное отношение к вере, но необходимо заметить, что 20% молодежи не реализует ценности религии, являются неверующими или атеистами. Социально – экономическое положение молодежи связано с социальным статусом, который представлен преимущественно работниками бюджетных организаций, наемными работниками коммерческих организаций, а также студенческой молодежью. Нами были проанализированы вклад социальных детерминант в формирование условий для суицидальных рисков молодежи Алтайского края.

По данным исследования, лишь четверть работающей молодежи на момент опроса не испытывала опасений, связанных с потерей работы. Остальные представители опрошенной молодежи испытывают тревогу разной степени интенсивности, связанной с грядущей безработицей. Причем пятая часть молодежи считает реальной дискриминацию по возрастному признаку, так как считают, что увольняют в первую очередь молодежь. Длительность безработицы является доказанным дифференцирующим признаком в оценке суицидальных рисков. Так по данным исследования, на момент опроса в группе безработной молодежи в 37% случаев безработица длится от двух месяцев до полугода и более. Как представлено нами выше, среди законченных молодежных суицидов преобладает группа не работающей и не учащейся молодежи, составляющих крайне уязвимую в суицидальном смысле категорию. Представим актуальные для молодежи Алтайского края оценки своего социально-экономического положения. Как показал проведенный анализ, значительная часть молодежи испытывает разнообразные проблемы, которые можно оценить в целом, как показатель недостаточного социально-экономического благополучия. Одной из существенных закономерностей при оценке суицидальных рисков в России, является тот факт, что такие показатели экономических кризисных условий, как невостребованность трудового потенциала населения, особенно молодежи, безработица, профессиональная неудовлетворенность, социальная фрустрированность в различные периоды развития российского общества сопровождались ростом самоубийств. Отношение к дифференциации материального дохода в оценках суицидологов является значимой, особенно, в молодежных когортах. Так около половины опрошенной молодежи считает свой доход гораздо меньше, чем у других, что может объясняться с одной стороны высокой амбициозностью молодежи, с другой стороны навязыванием молодежи стандартов определенного уровня жизни. Однако треть молодежи не задумывается об этом, это ее не волнует, что на наш взгляд может оцениваться как инфантильность, возможное социальное иждивенчество. Социальное благополучие молодежи в значительной мере определяется удовлетворенностью разными аспектами жизнедеятельности, базовыми из которых являются - удовлетворенность жизнью в целом; работой; оплатой труда; материальным уровнем жизни; супружескими отношениями; самим собой и др. Полученные в процессе социологического исследования показатели представляется важным сопоставить с рейтингом ценностей, важных для достойной жизни, по мнению молодых людей. Анализ представленных результатов позволяет предполагать, что низкая удовлетворенность базовых ценностей молодежи приводит не только к социальному пессимизму, но и провоцирует развитие у значительной части молодежи внутренний конфликт, что способствует снижению социальной субъектности в целом. Кроме того, как указывал еще Э. Дюркгейм общество с низкой степенью социальной интегрированности (низкий рейтинг таких ценностей, как «ощущение своей необходимости»; «уважение окружающих»; «гражданская активность»), с не пользующимися всеобщим признанием культурных ценностей («культурное развитие», «честность» порядочность», «духовность», « ценность религии» и др.) относится к мощному генератору самоубийств, даже независимо от экономических условий и состояния психического и физического здоровья населения.[1] Уровень ощущения безопасности молодежи в социуме не только определяет социальной самочувствие, активность, настроение, но и отражается в самооценках социально-экономического статуса молодежи. Как показали результаты исследования, существует тенденция снижения всех важных для молодежи статусных позиций в социуме, связанная с падением ощущения своей безопасности. На момент исследования треть молодежи констатирует такой результат. Для оценки суицидальных рисков молодежи особенно прогностичным является анализ суицидальных установок. Комплексный анализ полученных результатов социологического исследования, оценка значимости таблиц сопряженности, а также регрессионный анализ данных позволил не только выделить группы суицидального риска молодежи, но и представить вероятность шансов попасть в группу риска, представить актуальные факторы риска самоубийства среди молодежи Алтайского края. Негативное оценочное отношение к жизни («настоящая жизнь часто невыносима») преобладает у сельской молодежи (p=0.005). Среди данной молодежи преобладают никогда не состоявшие в браке, студенты вузов и техникумов(p=0,03). Подобное отношение к жизни у молодежи провоцирует неуверенность в завтрашнем дне, беспокойство о своем материальном состоянии(p=0,000). Низкий уровень удовлетворенности собой (p=0,004), поддержкой семьи (p=0,002). Результатом негативного отношения к жизни является толерантное отношение молодежи к таким девиациям как секс вне брака- p=0,04; гомосексуальные связи- (p=0,06); нанесение себе повреждений ради удовольствия, идеи- (p=0.003). Группу непосредственного суицидального риска также составила городская молодежь(p=0.04), никогда не состоявшая в браке (p=0.000). Значительно увеличивает вероятность молодежи попасть в группу суицидального риска неудовлетворенность своей профессиональной жизнью, карьерой (p=0.000); неудовлетворенность своим здоровьем; неуверенность в завтрашнем дне (p=0.08). Для данной категории молодежи характерно негативное отношение к антисуицидальным, защитным установкам, таким как «Добровольный отказ от жизни это грех»(p=0.000), «Жить нужно при любых обстоятельствах»(p=0.04). Направленность в будущее, целеустремленность являются доказанными в суицидологи профилактическими факторами, однако в данной группе преобладает отсутствие у молодежи целей («В моей жизни целей нет»(p= 0.03). Низкий уровень самосохранительного поведения данной группы молодежи, объясняется неудовлетворенностью собой(p=0.04) и в связи с этим – высоким уровнем аутоагрессии, которая проявляется в толерантном отношении к таким девиациям как, гомосексуальные связи, занятие проституцией; нанесение себе повреждений ради удовольствия; повышенная готовность к риску в жизни(p=0.000).

Актуальные факторы суицидального риска.

Комплексный, неоднозначный характер такого феномена, как самоубийство, проявляется во взаимообусловленности разнообразными социальными факторами, среди которых наиболее значимыми для молодежи Алтайского края, явились: социально-демографический (территория проживания, религиозность); социально-экономический (оценка своего статуса); социально-психологический (самочувствие, настроение, установки, ценности, толерантность к девиациям). Согласно представленной модели проживание в городе, а также отсутствие религиозных ценностей, однозначно являющихся протективными, в контексте суицидальных рисков увеличивает шансы суицидального поведения. Негативные оценки социально-экономического статуса молодежи, ее социальная фрустрированность, низкая удовлетворенность базовых ценностей от 0.45 до 2 раз увеличивает шансы суицидальных намерений. Несмотря на значимость экономического благополучия молодежи, среди факторов риска суицида у молодежи Алтайского края преобладают психологические факторы, что подтверждает актуальность экзистенциальных, духовных коррелятов для суицидального поведения. Наиболее значимыми показателями в данной группе являются такие как, осмысленность жизни, удовлетворенность самим собой, близкими значимыми отношениями, социальный пессимизм, негативное социальное настроение. Невозможность в силу различных обстоятельств реализовать данные психологические потребности в некоторых случаях в 2 раза увеличивает шансы самоубийства. Наиболее многочисленной группой показателей, взаимосвязанной с риском суицидов являются разнообразные девиации. В целом это подтверждает тезис о том, что среди российской молодежи преобладают самоубийства аномического типа (по классификации Э. Дюркгейма). Аутоагрессия, алкоголизм, наркомания, сексуальные девиации, в особенности, провоцируют снижение самосохранительного поведения, увеличивают от 0.2. до 16 раз (половая связь по принуждению) шансы попасть в группу суицидального риска. Представленные в модели факторы и показатели свидетельствуют о том, что в Алтайском крае, как в прочем и других регионах России, сложилась достаточно рискогенная среда, современное общество во многом воспроизводит кризисные условия жизнедеятельности населения. Консервация данной модели развития российского общества в перспективе является существенным фактором сохранения высокого уровня суицидов среди молодежи, что согласуется с данными прогнозов о том, что смертность от самоубийств всего населения, включая молодежь к 2020 году выйдет на третье место среди других причин смерти.

Литература:

1. Дюркгейм, Э. Самоубийство: Социологический этюд / Э. Дюркгейм, пер. с фр. А.Н. Ильинского. – СПб. : Союз, 1998. – 492 с.