А. Р. Аль-Хаснави

Елецкий государственный университет имени И. А. Бунина.

Кафедра русского языка и методики его преподавания

Город Елец

Структурная схема простого предложения «кто воздействует звуком на кого»: компоненты состав, лексическое наполнение, речевая реализация

К структурной схеме простого предложения мы подходим как к языковому знаку типовой пропозиции, способной выразить разнообразные предикативные отношения, устанавливаемые между субъектом и предикатом [4, с. 255; 2, с. 22 – 24].

Задачей нашего исследования является определение компонентного состава схемы «кто воздействует звуком на кого», ее лексического наполнения и специфики речевой реализации.

Выделенная нами схема трехкомпонентная. Ее формируют субъектив, предикатив и объектив. Означаемым схемы является типовая пропозиция, представленная смыслами ‘субъект’ – ‘создание звука’ – ‘объект’.

Структурообразующим компонентом схемы являются глаголы речевой деятельности, в лексическом значении которых имеется сема, создающая эмоциональную, оценочную, стилистическую окраску речевой деятельности. К таковым относим глаголы: ворчать, гаркать, греметь, лаяться, кричать, орать, рявкать, шикать, шуметь, представленные в 43 высказываниях нашей выборки.

Выделенные глаголы входят в синонимический ряд с доминантой говорить в значении `словесно выражать мысли, сообщать`, формируя лексико-грамматическую группу глаголов характеризующей речевой деятельности. По лексическому значению дифференцируем их на две группы: слова в прямом, первичном значении и слова во вторичном, переносном значении.

1.К первой группе мы отнесли глаголы ворчать, лаяться, шикать, гаркать, кричать, орать.

Глагол кричать в значении `произносить слишком громко, может быть, резко`, отмечен семами ‘резкость’, ‘острота’, ‘сила’, ‛звучность’, создающих эмоциональную окрашенность высказыванию: Вышедший из терпения Сергей закричал на старика, как на маленького: – Будет тебе, старик, дурака-то валять (Куприн. Белый пудель).

Стилистически окрашенный глагол орать (разг. неодобр.) также отмечен семами ‛резкость’, ‛острота’, ‛сила’, ‛звучность’, а также – ‛эмоция’, ‛отрицательное отношение к личному объекту’: Пшел прочь…суслик! – заорал на него Слезкин (Куприн. Свадьба).

Лексическое значение глагола гаркать (прост.) – это «громко и отрывисто кричать, рявкать» [3: 126], т.е. говорить слишком громко, грубо, отрывисто, свидетельствуя об эмоционально-психическом состоянии субъекта, представлено семами ‛громкость’, ‛грубость’, ‛отрывистость’, ‛злость’, ‛отрицательное отношение к личному объекту’: И Тихон Ильич, с неожиданный для самого себя бешенством, вдруг гаркнул на него: – Балуй, анафема, разрази тебя громом! (Бунин. Деревня).

Согласно толковому словарю С. И. Ожегова, ворчать (о человеке) означает `сердито бормотать, выражая неудовольствие` [3: 98], что позволяет выделить такие специфические семы, как ‛раздражение’, ‛невнятность’, ‛быстрота’, ‛отрицательное отношение к объекту’: Вместо ответа князь заворчал на Селезня: – Побережливей! Не толкни меня (Федоров. Каменный пояс). В лексическом значении глагола лаяться – `издавать специфические резкие, неприятные звуки, указывающие на раздражение, недовольство с использованием грубых слов` [3: 320], определившем семы ‛грубость’, ‛эмоциональность’, ‛резкость’, ‛неприятность’, ‛звучность’: Поутру уехала в курени; жигари перед тем недовольство сказывали в работе, лаялись на хозяев (Федоров. Каменный пояс).

Глагол шикать (разг.) функционирует для обозначения долгого глухого [ш], сопровождающего призыв к тишине, молчанию в процессе коммуникации: Нет, нет, не хочу другого! – кричал я. Он шикнул на меня: – Папенька услышит! (Либединский. Ралька). Лексическое значение отмечено семами ‛глухость’, ‛длительность’, ‛призыв’, ‛предупреждение’.

К глаголам, функционирующим в сочетаниях с личными номинантами в переносном, метафорическом значении, мы отнесли глаголы греметь, рявкать, шипеть. Перенос с первичного значения этих лексем основан на внутренних ассоциативных связях, в основе которых лежит сравнение, подобие, определившее сходство и различие в содержательной структуре лексем.

Наличие в первичном значении лексемы греметь = `производить слишком громкие звуки` [3: 144] семы ‛громкость’, ‛чрезмерность’ послужили основанием характеризовать состояние субъекта через характеристику его речевой деятельности: А ты чего выстоялся? Садись! – загремел Михаил на племянника своего (Лебедев. Искупление). Ср. Гром гремит, Отец гремит ключами. При сочетании с личными именами лексема приобрела дополнительные семы ‛раздраженность’, ‛нетерпение’, ‛эмоции’. Перенос произошел на основании сходства по силе звука, его тембровой окраске.

Прямое значение глагола рявкать (прост.) – `издавать громкий рык, рычание` (о животных). Намерение передать такие признаки субъекта речевой деятельности, как грубость, злоба, резкость, отрицательное отношение к собеседнику, представленные соотносительными, синтагматически выявляемыми семами, определяют валентность характеризуемого глагола на личные имена: Денщик молчит. – Ты! Хам! – рявкает на него Слезкин. – Что надо сказать? (Куприн. Свадьба).

Лексема шуметь (разг.) маркирует, как правило, звуки, издаваемые неживыми предметами. Для лексического значения этого слова характерными являются семы ‛громкость‛, ‛негармоничность‛. Они же определили сочетательную способность глагола с личными именами, в результате чего в его семантике появилась дополнительная сема ‛недовольство’, громко проявляемое: Замолчи, смерд! – зашумели на него сыновья Ушкова (Федоров. Каменный пояс). Ср.: Деревья шумят.

Метафоризация лексемы шипеть основана на сходстве звука, издаваемого хищным представителем класса пресмыкающихся, напоминающее протяжное произношение долгого глухого [ш]. В сочетании с личными именами лексема приобрела новые признаки, представленные семами ‛сдавленность’, ‛глухость’, ‛злость’, ‛невнятность’, ‛протяженность во времени’: Он (Веткин) делал то страшные, то ласковые и одобрительные глаза, шипел на тех, кто пел неверно, и едва заметным трепетанием протянутой ладони сдерживал увлекающихся (Куприн. Поединок).

Необходимо отметить, что высокой частотностью в функционировании отличается глагол кричать (53,4%) Остальные глаголы менее частотны, ворчать (9,3%), орать (6,9 %), лаяться (2,3%).

Звуки, окрашивающие речь человека, его голос, служат показателем эмоционально-психического состояния человека. Однако характер или степень проявления этого состояния могут быть разными – от высокого до низкого. Квалификаторы свирепо, визгливо, сердито, наряду с тембровой окраской голоса, репрезентируют высокую степень проявления эмоции, тогда как лексемы однотонно, гортанно, глухо, сдержанно маркируют низкий уровень проявления: Скука! – подумал Тихон Ильич и тотчас же свирепо гаркнул на старика, тащившего вязанку старновки: – Что ж по грязи-то тащишь, старая транда? (Бунин. Деревня).; Потом поднялся с земли один из сидевших. В низком пространстве, озаренном костром, он был огромен.– Гирла-а! – гортанно и глухо крикнул он на собаку (Бунин. Мелитон).

Субъект – источник звука – маркирован, как правило, собственным именем или его субституентом в форме именительного падежа: ...Поэтому, как только имя третьего сына Хосроя услышал Барсук в речи шахрадара, то рявкнул на него, не стесняясь ромеев (Симашко. Маздак); Он (полковник) все время мило и грубо шутил. Когда подали спаржу, он, глубже засовывая за воротник тужурки ослепительно белую жесткую салфетку, сказал весело: – Если бы я был царь, всегда бы ел спаржу! Но раньше, за рыбой, он не утерпел и закричал на Ромашова начальническим тоном (Куприн. Поединок).

Маркерами субъекта являются также номинанты, характеризующие субъекта по различным признакам: родственным отношениям (мать, тетка, сын), возрасту (старик), выполняемой работе (жигарь, столяр), отношению к сословному положению (князь), участию в сфере транспорта (погонщик), в сфере медицины (няня), по занимаемой в армии должности (денщик, адъютант, подпрапорщик): Посреди привода, вращаясь на скамеечке, сидит погонщик и однотонно покрикивает на них (лошади), всегда хлестая кнутом только одного бурого мерина, который ленивее всех и совсем спит на ходу, благо глаза у него завязаны (Бунин. Антоновские яблоки); Вот и солдаты слышали, как адъютант кричал на него (Куприн. Поединок); Столяр то и дело терял ее (собаку) из виду, останавливался и сердито кричал на нее (Чехов. Каштанка).

Объектив со значением страдающего объекта выражен словоформой «на + винительный падеж» имен личных или слов, указующих на конкретное лицо: Прощальное застолье было невесело. Елизар, прибитый своим горем, не приметил сразу, что Лагута не в себе, потому и ворчал на Анну…(Лебедев. Искупление); Кто там?- спрашиваю я, но няня снова шикает на меня (Либединский .Родники) ; Он (Веткин) делал то страшные, то ласковые и одобрительные глаза, шипел на тех, кто пел неверно, и едва заметным трепетанием протянутой ладони сдерживал увлекающихся (Куприн. Поединок).

Личные имена могут представлять характеристику объекта по различным признакам: возрасту (старик, маленький), родству (племянник), общему обозначению лица (человек), по отношению к непривилегированным слоям общества (мужик), к собственности (хозяин), совокупности лиц (депутация), восприятию информации (свидетель): Старый пьяница, но глубокий знаток своего дела, Акинфыч сначала обыкновенно долго не соглашался и ворчал на депутацию (Куприн. Тапер); Пахло плесенью, сургучом, оборванный почтальон стучал штемпелем, угрюмый Сахаров орал на мужиков, сердясь, что Кузьма не догадывается прислать ему пяток кур или пуд муки (Бунин. Деревня).

Любая схема простого предложения существует в совокупности своих форм, представленных инвариантом и ее вариантами, формирующимися в результате речевой реализации схемы.

Инвариант схемы представлен настоящим временем предикатива. Продуктивность его речевой реализации невысокая (11,6 %). Форма настоящего времени маркирует издаваемое человеком звучание как непосредственно соотносимое с моментом речи, время актуальное, конкретное: Но Корней суров и задумчив. Он с наслаждением вытягивает мальчишку кнутом и сдержанно покрикивает на лошадей (Бунин. Золотое дно).

В процессе речевой реализации инвариант схемы подвергается грамматическим и структурно-семантическим модификациям.

Временная модификация, представленная формой прошедшего времени, составляют 88,3 % высказываний, формируемых анализируемой схемой. Она реализует, как правило, актуальное время, предшествующее моменту речи, синхронное внеязыковому времени ситуации: – Убирайся к черту! – визгливо закричал на него Ромашов, – Убирайся, убирайся и не смей заходить ко мне в комнату (Куприн. Поединок).

Единичные примеры с глаголом в форме будущего времени в материале нашей выборки представляют не конкретное время, следующее за моментом речи, а скорее, время абстрактное, маркирующее событие, имеющее место в прошлом: А Лех пьян, как змий, не может папу-маму выговорить. Стоит на месте и качается, руки за спину заложил. А Шульгович как рявкнет на него: "Когда разговариваете с полковым командиром, извольте руки на заднице не держать!" И прислуга здесь же была (Куприн. Поединок).

Модификации, представленные непрямым наклонением предикатива в нашей выборке не обнаружены.

Структурно-семантические модификации описываемой схемы, представлены фазовой, модальной, отрицательной и неполной разновидностями. Все они малопродуктивны в функционировании.

Фазовая модификация схемы имеет место в 19 % высказываний нашей выборки. Она происходит за счет включения в позиционную схему лексемы, как правило, с семой `начало`: Длинный «ЗИС», блестя черным лаком и сияющими стеклами, развернулся на повороте, чуть не подмяв Варю, но кто успел отдернуть ее и стал кричать на нее, а потом взял под руку и перевел через улицу (Коптяева. Дерзание). Обогащение пропозиции фазовой семой `начало` может быть объективировано глагольным префиксом: – А ты чего выстоялся? Садись! – загремел Михаил на племянника своего (Лебедев. Искупление).

Модальная модификация схемы непродуктивна (2,3 %). В позиционной схеме она представлена включением лексемы с семой `возможность`: – Почему вы дебоширите, Прудник? Как вы смеете кричать на людей, которые до сих пор не потеряли надежду вылечить вас? (Коптяева. Дерзание).

Вопросительная модификация (4,6 %) представлена включением в позиционную схему лексемы с дополнительной семой `поиск информации`, не приводящей к трансформации схемы: – Но почему она на тебя так закричала? Что ты ей сказал? Не с этого ведь начал (Симонов. Солдатами не рождаются).

Отрицательная модификация (2,3 %), характеризуемая введением в позиционную схему отрицательной частицы не в положение перед предикативом, частично изменяет характер предикативного отношения, обогащая пропозицию семой `отсутствие` отрицательного эмоционального состояния: субъект не производит маркируемого звука: В своем кажущемся кургузым военном кителе с серебряными погонами и в мягких ботинках без каблуков, которые уже успел обуть, он ходит по комнате, отпивает из стакана свой красно - кирпичный, крепкий чай, ставит стакан на стол, и мать даже не ворчит на него за то, что он расплескивает чай на белую скатерть (Либединский. Слово большевика).

Неполная реализация анализируемой схемы (9,3 %) представлена эллипсисом субъектной лексемы, не влияющей на коммуникативную достаточность высказывания: «опущенный компонент непременно сохраняется в мысли» [1, с.113], этим объясняется его «легкая» восстанавливаемость из контекста или ситуации: Что нового? Ничего нового. Сейчас, вот только что, застал полковой командир в собрании подполковника Леха. Разорался на него так, что на соборной площади было слышно (Куприн. Поединок).

Позиционные схемы высказываний, в основе построения которых лежит структурная схема «кто воздействует звуком на кого», могут быть усложнены конкретизаторами, обогащающими пропозицию высказываний дополнительными смыслами. В материале нашей выборки это смыслы 'время', 'локус' и 'причина'.

Темпоральный конкретизатор всегда (9,3 %) – показатель повторяемости звучания во времени – признак его неактуальности, абстрактности: Василий, молодой малый, которого лошади не любили за то, что он курил в конюшне вонючий табак, часто заходил в денники пьяный, толкал коленом в живот, замахивался кулаком над глазами, грубо дергал за недоуздок и всегда кричал на лошадей ненатуральным, сиплым, угрожающим басом (Куприн. Изумруд).

Реже позиционная схема усложнена локативными (4,6 %) и причинными (6,9%) словоформами: За порогом покашливал и ворчал на кого-то денщик Прошка (Федоров. Каменный пояс); Елизар, прибитый своим горем, не приметил сразу, что Лагута не в себе, потому и ворчал на Анну, и с Иваном спорил, чтобы не допустить до сердца …(Лебедев. Искупление).

Анализ материала позволил прийти к следующим выводам:

1.Структурная схема «кто воздействует звуком на кого» трехкомпонентная. Означаемым схемы является типовая пропозиция, представленная смыслами ‘субъект’ – ‘создание звука’ – ‘объект’.

2. Структурообразующим компонентом вступают эмоционально окрашенные глаголы речевой деятельности – носители характеризующих сем.

3. Речевая модификация схемы малопродуктивна:

1) Продуктивность временной модификации схемы ограничена формой прошедшего времени. Будущее актуальное не нашло отражения в материале нашей выборки.

2) Структурно-семантическая модификация непродуктивна.

4. Непродуктивна детерминированность схемы обстоятельственными конструкциями

Литература

1. Адмони В. Г. Завершенность конструкции как явление синтаксической формы [Текст] / В.Г. Адмони // ВЯ. – 1958. – N 1. – С.111 – 117.

2. Казарина В. И. Синтаксический концепт «состояние» в современном русском языке (к вопросу о его формировании). Монография. [Текст] /В.И. Казарина. – Елец: ЕГУ, 2002. – 225с.

3. Ожегов С. И.Толковый словарь русского языка. С. И.Ожегов, Н. Ю. Шведова .4-е изд. – М.: Азъ, 2009. – 937с.

4. Попова З.Д. Минимальные и расширенные структурные схемы как однопорядковые знаки пропозитивных концептов [Текст] / З.Д. Попова // Традиционное и новое в русской грамматике: Сб. ст. памяти Веры Арсеньевны Белошапковой. М.: Индрик, 2001. – с.219 – 226.