Е.В. Ильина
Российский государственный
гуманитарный университет
Аффективные и оценочные компоненты в модальной партитуре
распредмечивания смыслов художественного текста: герменевтический аспект
исследования.
Центральное положение субъекта
речевой деятельности в процессе преломления и развития свойств языковых
конструктов обусловливает необходимость интеграции знаний об общих принципах
человеческого способа бытия в ход исследования модификации таких конструктов в
связном тексте. Среди таких принципов следует особо выделить процесс
возникновения, трансформации и угасания эмоций, которые часто сопутствуют
процедурам принятия рациональных решений. Следовательно, они также способны влиять
на выбор не только формы речевых построений, но могут воздействовать на их
смысло-содержательные характеристики. Модальность, определяющая меру смысловой
интерпретации человеческой интерсубъективности и способ оценки индивидуальной
детерминированности смыслов в средствах языка и конструируемых на их основе
текстах, представляется одним из мыслительно-языковых механизмов, наиболее
подверженных воздействию аффективной сферы.
Помимо того, создаваемая модальностью
интерпретационная рамка при опредемечивании/распредмечивании смыслов текста
содержит в своих узлах потенциалы оценочности, через которые компоненты
аффективной сферы находят непосредственный доступ к процессам
смыслопроизводства в тексте. Таким образом, анализ и описание процесса
взаимодействия аффективных и оценочных компонентов в модальной смысловой
партитуре представляется необходимым и целесообразным.
Вопрос о соотношении и взаимовлиянии
способов выражения аффективной сферы сознания и модальности в языке
представляется важным в деле определения статуса модальности среди других
языковых явлений универсального порядка. Спорными представляются возможности
как отнесения категории модальности к явлениям с рациональной доминантой и её
отграничения от способов выражения эмоций, чувств и т.п. в языке, так и
признания приоритета иррационального, в качестве мотивирующей силы при объединении
модальных средств в единое целое.
С одной
стороны, модальность не может быть рассмотрена вне языка, тогда как некоторые
исследователи выносят компоненты эмоциональности, например,
эмоционально-экспрессивную оценку к группе внеязыковых фактов [Сусов 1973]. С
другой стороны, в языке существуют регулярно соотносимые с содержанием того или
иного типа эмоциональной экспрессии модели и формы манифестации, например,
эмоционально окрашенные интонационные контуры. Следовательно, рассмотрение
языка в отвлечении от заложенной в нем возможности выражения и категоризации
аффективных компонентов обеднило бы результаты исследования феномена
модальности.
Отделение
аффективной сферы от области приложения модальности не приветствуется в
некоторых работах, в которых говорится о необходимости выделения модальных
средств с эмоциональной компонентой в отдельную подгруппу. Так, А. Фрей
предлагает различать интеллектуальную модальность (утверждение/отрицание,
определенность/неопределенность) и аффективную модальность (вопрос, приказание,
зов, положительная/ отрицательная оценка) [Frei 1929 – Цит. по: Слюсарева 1986: 47]. Примечательно, что
оценка относится именно к группе модальных средств с аффективной доминантой.
Вопросом
установления понятийной и эмпирической связи между модальностью, оценкой и выражением эмоций в языке занимались многие исследователи. В частности о связи
модальности и оценки находим в работах: [Ломтев 1969, Колшанский 1975, Вольф 1985, Арутюнова
1988, Маркелова 1996, Попова 1996,
Ваулина 2002, Трофимова 2002]. О необходимости включения языковых
средств, выражающих эмоции, в языковую модальность [Петров 1982: 101-102,
Романова 2008 и др.]. О взаимозависимости эмоции и оценки: [Додонов
1978: 29, Мягкова 1999, 2000, Стернин 1979]
Следует
остановиться на несоответствии представлений об эмоциях в их языковом
преломлении – в традиционной лингвистике с одной стороны, и филологической
герменевтике с другой стороны. Г.И. Богин за эмоциями и чувствами закреплял
статус более низкого ранга, поскольку их возникновение и угасание не связано с
рефлексией. Все человеческое бытие пронизано деятельностью производства
смыслов, следовательно, исследовать можно лишь такие компоненты аффективной
сферы сознания, которые содержат в себе начатки смысла. Такие первичные
смысловые основания можно интерпретировать как «переживания», которые,
связываясь с определенными средствами текстопостроения, становятся «значащими».
Значащие переживания являются предусловиями смыслов. В этом заключается их отличие
от чувств и эмоций, не имеющих рефлективного потенциала [Богин 2001: 15, 36].
Необходимо отметить, что в данном случае речь не идет об эмоциональной «буре
страстей», возникающей в человеческом сознании под влиянием некоторого
аффективно значимого стимула. Скорее, термин «переживание» нужно понимать как
мобилизацию мыслительных усилий в рамках определенной рефлективной ситуации –
когда необходимо освоить некий смысл вопреки возможности непонимания, т.е.
когда эта возможность осознается как трудность и сознательно преодолевается.
Переживание «задержки» в понимании является залогом успеха в деятельности
распредмечивания смысла. Важным также является отсутствие мыслительных усилий
при возникновении эмоций и необходимость таковых при обращении рефлексии на
духовное пространство личности и возникновение связанных с этой деятельностью
значащих переживаний [Галеева 1999: 19].
И.Р. Гальперин отмечает, что «ценность
информации определяется тем усилием, которое необходимо затратить на её
декодирование» [Гальперин 1974: 11]. Данное утверждение соотносится с
пониманием переживания рефлективной задержки в филологической герменевтике. Ср.
также: М. Риффатер [Риффатер 1980: 48] и Р. Якобсон [Якобсон 1975: 211] говорят
о трудностях, возникающих в связи с эффектом обманутого ожидания, а Ц. Тодоров
[Тodorov 1978]
использует термин «смысловая скважина». По нашему мнению, механизмы
принудительной установки на «рефлективную задержку» в смысловой структуре
текста интегрированы в закладываемый в текст тип организации взаимодействия
блоков содержания и смысла в рамках модальной партитуры. Это могут быть
противоположная или противоречивая стратегии. Помимо того, предпосылкой успешного
рефлективного действования в соответствии с указанным типом модальной структуры
смыслового стратума текста будет активизация топосов опыта значащих переживаний
в сходных ситуациях. Такие переживания в качестве типового индикатора (типа
эмоции, а не типа переживания) могут
иметь ту или иную эмоциональную составляющую. При этом не отрицается, что рефлективная
задержка, связанная с рефлективными умениями конкретного реципиента, может
возникнуть при понимании текста любой модальной организации.
Необходимо также отметить, что разница
между способами описания аффективной сферы в языке, принятыми в различных
лингвистических направлениях с одной стороны, и специфически герменевтическим
описанием с другой, не будет лишь терминологической. Так, А.А. Залевская
указывает, что критика того, что «эмоция сводится к примитивному рефлексу»,
является примером игнорирования психической жизни индивида, взаимодействия его
«души» и «тела» [Залевская 2005: 376].
Без сомнения «телесные» аспекты восприятия мира человеком и их отражение в
языке являются одним из наиболее могущественных факторов динамики развития и
функционирования языковой системы. Поэтому их отделение от опредмечиваемого в
средствах текста процесса смыслоообразования указывало бы на отсутствие прямой
связи между категориями языка и самой идеей о существовании особого смыслового
стратума в тексте. Ю.А. Сорокин также говорит о «совокупности психических и
когнитивных образов», «наборе когнитем и эмоционем» как продукте процесса
восприятия текста реципиентом [Сорокин 1988: 2]. Г.В. Колшанский отмечает, что
эмоции, чувства, воля в плане языкового выражения оказываются всегда связанными
с мыслями и понятиями [Колшанский 1965: 17].
Приходится признать, что выключение
«чувственно-эмоциональной» составляющей из деятельности смыслопроизводства
возможно пока лишь в терминологической парадигме филологической герменевтики.
Причем отказ от анализа эмоциональной составляющей человеческого общения, как
представляется, затрудняет развитие герменевтической теории, так как делает
почти невозможным использование результатов исследования в рамках других
научных парадигм (лингвистических и не-лингвистических), которые, однако,
пользуются весьма пестрым набором формулировок для именования взаимоотношений
явлений аффективной сферы человеческого сознания и её перевыражения в рамках
языковой системы. Ср.: в разных работах в зависимости от конкретного
направления может говориться об эмотивности как элементе коммуникативной
стратегии в её отличие от эмоциональности как бессознательного проявления
психической деятельности [Шингаров 1971: 91, Апресян В.Ю. 2003: 416, Ларина
2009: 119-120], об «эмоциональном
остатке» в тексте, моделирующим возникновение определенного эмоционального
отклика у читателя и необходимости изучения эмоциональности текста в
связи с его смысловой основой [Белоусов 2005: 23, 26].
Однако нельзя не заметить зыбкости и
размытости эмоций как объекта изучения. Исчислить и четко классифицировать
эмоции невозможно из-за недостаточной изученности механизмов функционирования
человеческой психики. Кроме того, в плане собственно лингвистических исследований
не все данные других направлений, в частности, психологии и нейрофизиологии
могут найти эффективное применение, так как терминологические базы и задачи
существенно расходятся. Поэтому в деле выявления роли эмоций в модальной
организации художественного текста разграничение типов эмоций (радость, гнев,
отчаяние и т.п.) представляется нецелесообразным. Под эмоцией понимается
телесный способ реагирования на некоторый внешний раздражитель, которым может
быть и трудность рефлектируемого материала, возможность его непонимания. Таким
телесным способом реагирования, по нашему мнению, является эмоциональный
отклик, т.е. определенный уровень эмоционального возбуждения. При этом нас
интересует не любое эмоциональное возбуждение, а только то, что связывается с оценкой
как компонентом модальной системы и находит выражение (экспликативное или
импликативное) на уровне текста.
В рамках психологического направления
изучения эмоций говорят о том, что «качественными характеристиками эмоций
являются знак (положительный или отрицательный) и модальность (удивление,
радость, отвращение и др.)» [Краткий психологический словарь 1985: 407-408]. И,
хотя модальность в данном определении представлена как совокупность реакций,
активируемых при соприкосновении с ситуациями действительности, указанные факты
свидетельствуют о неразрывной связи выражения эмоций и способов модальной
организации речевых произведений. В этом случае модальность понимается как
совокупность реакций-отношений, формирование которых необходимо для создания
некоторой индивидуально значимой репрезентации реальности.
Итак, представляется вполне естественным,
что выражение эмоций напрямую связано с модальностью. Означает ли это, что
модальность существует лишь там, где присутствуют эмоции, или даже, что процесс
общения всегда эмоционален и, следовательно, всегда модален?
Следует сразу отметить, что все же речь
может идти о единстве, а не о тождественности модальных форм и форм выражения
эмоций. Основными свойствами эмоций являются диффузность, то есть разложимость
на ряд оттенков и стягивание,
то есть принадлежность каждой эмоции к группе схожих (по ситуации
использования, спектру переживаний и т.п.) [Могутова 2002]. Также о диффузности
эмоций см.: [Ellis & Ashbrook 1988: 58; Цит. по: Мягкова 2000: 19]. Модальность же
рассматривается нами как универсальный языковой механизм, обеспечивающий построение
модальной партитуры распредмечивания смыслов текста. В такой трактовке
модальность представляется нерасчленимым блоком по принципу функциональной
целостности. Несмотря на это модификацией содержательной основы модальности
будет вычленение отдельных смыслов-модализаций, служащих направляющими
ориентирами при освоении смысла текста. Данные смыслы-модализации уникальны в
каждом отдельном тексте и не могут быть отнесены к какой-то группе, так как
всеобщее в них каждый раз по-разному окрашивается индивидуальным (содержанием
сознания продуцента и реципиента/реципиентов текста).
Пересмотра также требует понятие
эмотивности. Так, если В.И. Шаховский говорит об эмотивности в её субъективности
[Шаховский 1987: 4], то мы используем термин М. Мерло-Понти, и далее в
собственно филологической герменевтической интерпретации Г.И. Богина,
«интерсубъективность», связывающий индивидуальное и социальное в восприятии и
освоении мира [см.: Мерло-Понти 1999: 19; Богин 2001]. Следовательно,
эмотивность в этом аспекте тоже должна претерпеть изменения. Под эмотивностью мы,
вслед за В.И. Шаховским, понимаем способность средств языка выражать эмоции
[Шаховский 1987: 5]. Чтобы выяснить, какова роль эмотивности в организации
модального плана высказывания и целого текста необходимо установить соотношение
данного свойства языка с интерсубъективностью.
Параметр
интерсубъективности оказывается тесно связанным с понятием оценочности, а также
с возможностью типологизации понятийных оснований оценки как средства,
обеспечивающего влияние аффективных компонентов на построение модальной
смысловой партитуры текста.
ЛИТЕРАТУРА:
2.
Арутюнова Н.Д. Типы
языковых значений: Оценка. Событие. Факт. – М.: Наука, 1988. – 341 с.
3.
Белоусов К.И.
Эмоциональное пространство текста // Вестник высшей школы. – 2005. – № 7. – М.:
РУДН. – С. 23-26.
4.
Богин Г.И. Обретение
способности понимать: Введение в филологическую герменевтику. – Тверь, 2001.
[Электронный ресурс]. URL: http://pall.hoha.ru/learn/bogin_bible/0.htm
(дата обращения: 14.06.2009).
5.
Ваулина С.С. О некоторых типах неоппозиционных различий в семантике
языковой категории модальности // Языкознание: Взгляд в будущее: Сб. науч. ст. / Отв. ред. Г.И. Берестнев. – Калининград:
ФГУИПП «Янтар. сказ», 2002. – С. 212-217.
7.
Галеева Н.Л. Параметры
художественного текста и перевод: монография. – Тверь: Изд-во ТвГУ, 1999. – 155
с.
8.
Гальперин И.Р.
Информативность единиц языка. – М.: Высшая школа, 1974. – 115 с.
9. Додонов Б.И. Эмоция как
ценность. – М.: Политиздат, 1978. – 272 с.
10. Залевская А.А. Психолингвистические исследования.
Слово. Текст: Избранные труды. – М.: Гнозис, 2005. – 543 с.
13. Краткий психологический словарь / сост. Л.А.Карпенко;
под общ. ред. А.В. Петровского, М.Г. Ярошевского. – М.: Политиздат, 1985. – 431
c.
14. Ларина Т.В.
Категория вежливости и стиль коммуникации: Сопоставление английской и
русской лингвокультурных традиций. – М.: Рукописные памятники Древней Руси,
2009. – 512 с.
15. Ломтев Т.П. Структура и
парадигматика предложений на основе свойств грамматической категории модальности
// Учен.зап. Моск.пед.ин-та им. В.И. Ленина, Вопр.филологии. –
1969. – № 341. – С.
205-232.
16.
Маркелова Т.В. Взаимодействие оценочных и модальных значений в русском
языке // Филологические науки. 1996. – № 1. – С. 80-90.
17.
Мерло-Понти М. Феноменология восприятия [Текст] / М. Мерло-Понти / пер. с фр.; под ред. И. С.
Вдовиной и Л. С. Фокина. – СПб. : Ювента :
Наука, 1999. – 605 с.
18. Могутова Н.В. Основные проблемы использования
эмотивных языковых единиц для придания высказыванию естественности и эмоциональности
(на примере английских междометий) // Язык, коммуникация и социальная среда.–
Воронеж, 2002. – Вып. 2. [Электронный ресурс]. URL: http://tpl1999.narod.ru/WEBLSE2002/MOGUTOVALSE2002.HTM
(дата обращения: 25.03.2012).
19. Мягкова
Е.Ю. К проблеме исследования эмоциональности единиц индивидуального лексикона.
1999. [Электронный ресурс]. Систем. требования: Adobe Acrobat Reader. — URL: http://fccl.ksu.ru/winter.99/cog_model/myagkova.pdf.
(дата обращения: 26.01.2012).
20. Мягкова
Е.Ю. Эмоционально-чувственный компонент значения слова. – Курск: Издательство
Курск. гос. пед. ун-та, 2000. – 110 с.
21. Петров Н.Е. О содержании и объеме языковой
модальности. – Новосибирск: Наука, 1982. – 160 с.
22. Попова Е.А. Авторская модальность как средство
выражения антропоцентричности текста [Текст] :
Дис. … канд. филол. наук: 10.02.01/ Е.А. Попова. – Липецк, 1996. – 206 с.
23. Риффатер М.
Критерии стилистического анализа // Новое в зарубежной лингвистике. – М.: Прогресс, 1980. – Вып. 9. Лингвостилистика. – С.69-95.
24. Романова Т.В.
Модальность. Оценка. Эмоциональность: Монография. – Нижний
Новгород: НГЛУ им. Н.А. Добролюбова, 2008. – 309 с.
25. Слюсарева Н.А. Проблемы функциональной морфологии
современного английского языка. – М. Наука, 1986. – 215 с.
26. Сорокин Ю.А. Психолингвистические аспекты изучения
текста: Автореф. дис. … д-ра филол. наук. – М., 1988. – 52 с.
27. Стернин И.А. Проблемы анализа структуры значения слова.
– Воронеж: Изд-во Воронежского ГУ, 1979. – 156 с.
28. Сусов И.П. Семантическая
структура предложения. – Тула: Изд-во
Тульского гос. пед. ин-та, 1973. – 318 с.
29. Тодоров Ц. Поэтика // Структурализм: «за» и «против».
– М.: Прогресс, 1979. – С. 37-113.
30.
Трофимова И.А. Субъективная модальность и оценка // Семантика языковых
единиц и категорий в диахронии и синхронии: Сб.науч.тр. – Калининград: Изд-во
Калинингр.ун-то, 2002. – С. 8-11.
31. Шаховский В.И. Категоризация эмоций в
лексико-семантической системе языка. – Воронеж: Издательство Воронежского
университета, 1987. – 192 с.
32. Шингаров Г.Х. Эмоции и чувства как формы отражения
действительности. – М.: Наука, 1971. – 223 с.
33. Якобсон Р.О.
Лингвистика и поэтика // Структурализм: “за” и “против”:
сб. статей / Пер. с англ., франц. нем.,
чешского, польского и болгарского языков. Под ред. Е.Я. Басина и М.Я. Полякова.
– М.: Прогресс, 1975 – С. 193-231.