Филологические науки / 8. Язык. Речь. Речевая коммуникация
М.С. Халиуллина
Оренбургский государственный
педагогический университет
Динамические изменения тематики и
жанровых форм региональной самодеятельной детско-юношеской прессы
(на материале периодики Оренбургской области 1908-2013 гг.)
Структура и форма жанров журналистики
весьма подвижны. Особенно тенденция к размыванию жанровых границ усиливается в
переходные периоды, когда происходят сдвиги в мировоззрении людей и их запросах
на информацию. В этом свете особый интерес для нас представляют жанровый
репертуар и смена жанровых парадигм детско-юношеской самодеятельной печати.
Анализ содержания самодеятельных
детско-юношеских изданий Оренбургской области за 1908-2010 годы и, в частности,
журнала Оренбургского казачьего юнкерского училища «Юнкер-казак» (1908 г.),
периодического сборника Оренбургского реального училища «Труды досуга»
(1913-1914 гг.), ученического журнала, издаваемого при Второй Оренбургской
городской женской гимназии «Молодые побеги» (1916 г.), печатного органа детских
домов и коммун г.Оренбурга «Творческий путь» (1923 г.), газеты «Сталинские
внучата» (1935-1938 гг.), детской областной газеты «ДОГ» (1990-2013 гг.)
позволил нам выявить и зафиксировать эти изменения, произошедшие за последние
сто лет в тематике и жанровой палитре юнкоровской печати.
Жанровый репертуар детско-юношеской
самодеятельной прессы неоднократно и существенным образом менялся. Наши попытки
отыскать хотя бы один жанр, который в одинаковой мере встречался бы, в исследуемых
нами изданиях, не увенчался успехом. Жизнеспособность даже самого
востребованного жанра ограничивалась определенным промежутком времени. Контент
дореволюционных изданий определенно формировался под влиянием толстых журналов,
и наличие развернутых обозрений, программных статей, рефератов подтверждают эту
мысль. Весьма специфично определение некоторых жанров – сон, эскиз, наброски,
воспоминания. Большинство материалов имеют просветительскую направленность,
отсюда и жанровые модели – аннотация, рецензия, творческий портрет, обозрение,
статьи научного характера, рефераты на исторические и литературные темы.
Примечательно, что те журналы, что выпускались при содействии школьных
учителей, ближе по своей интенции к литературным изданиям. В них изобилуют
эпиграммы, лирические стихотворения, описания путешествий, критические обзоры
литературных произведений, лучшие, по оценке педсостава, домашние сочинения, а
также отчеты о прошедших в учебных заведениях литературных вечерах и открытых
обсуждений докладов.
В целом, можно выделить три основные
группы тем:
- личностно-ориентированные - пора
отрочества, ожидание предстоящей взрослой жизни, выбор жизненного пути и т.д.;
- социальные - образование, культура,
здравоохранение, социальная несправедливость, классовые различия, бедствия
войны и др.;
- общечеловеческие - понятия «счастья»,
«добра», «зла», «жизни», «смерти», призвание человека, и т.п.
Социальных тем здесь меньше, либо они
преподносятся в традиционном ключе. Нелегальные и неподцензурные издания (как
«Молодые побеги») содержательно еще более неоднородны и разноплановы:
философские размышления соседствуют с беллетристическими произведениями и
школьными опусами, но именно здесь отчетливо прослеживается усиливающаяся
публицистическая тенденция.
Не чужд молодым людям юмор, ирония и
самоирония. Немало национального колорита в произведениях авторов. Особую
ценность представляют материалы, в которых юные авторы повествуют о текущей
действительности (о Первой мировой войне, социальном неравенстве и т.д.). Эти правдивые и в чем-то наивные строки
свидетельствуют не только о мятежном времени, в котором проходило взросление
юношей и девушек, но и об активной интеллектуальной и духовной работе
подрастающего поколения. Все громче слышны призывы и убеждения к действиям, все
чаще повествование сменяется публицистикой.
Самодеятельная периодика 20-х годов существенно
отличается от изданий дореволюционной поры. Перемены коснулись буквально всего:
языка, стиля, тематики и жанра. Несформированность и синкретизм жанровой
системы того времени получили зеркальное отражение и в детско-юношеской печати.
В материалах некоторых ребят отчетливо прослеживаются дореволюционные
публицистические традиции, в других же – новояз революционной поры.
Примечательно, что какие-либо определения жанра отсутствуют в тех публикациях,
где утверждаются новая эстетическая программа. Несмотря на насильственное
вытеснение художественных приемов предыдущей эпохи в некоторых текстах мы видим
попытку юных авторов приспособить старые формы под новое содержание.
Особенно интересен в этом плане материал Анатолия
Шепелюка под названием «Сон (Фантазия)». Сам факт обращения к этому жанру,
объясняется, по-видимому, тем, что автор начинал обучение в дореволюционной
школе.
Как известно одним из первых отечественных публицистов,
избравший форму «сна» для провозглашения своих взглядов на человеческое
общежитие, стал А.П. Сумароков. С тех пор данный жанр регулярно появлялся на
страницах отечественной периодики. Структура и композиция «сна» позволяют
автору изложить на примере утопической страны собственную программу действий и преобразования
общества. Во «сне» юнкора по аналогии создается идеальный мир детства. Однако
по мере повествования в нем появляются совершенно иные черты, разрушающие
каноны старого жанра. Так, описывается
устройство не всего общества, а
наиболее уязвимой его части – детей-сирот. Причины сиротства никак в этой
публикации не комментируются, не предлагается пусть и утопическая программа по
решению данной проблемы. Зато автор обрисовывает совершенный детский дом, где
сироты могли бы найти утешение и любовь. «- Есть ли у тебя мама, мальчик? –
прозвучал его мягкий ласковый голос. Я опустил голову. - Входи к нам, ты будешь
наш, будешь работать, учиться, играть, будешь жить полной, свободной жизнью, -
и он горячо обнял меня. Мы вошли. Прекрасный зал задрапированный, обставленный
различными картинами, - появился предо мной. В нем было несколько человек
мальчиков и девочек. Они сидели, кто за книгой, кто за письмом, а кто просто
размышляли о деле. При моем появлении дети бросили свои дела, и каждый горячо
пожимал мне руку. Все они были в таких же костюмчиках, также румяны и веселы,
как и тот, который привел меня»[1].
Отходом от традиций служит поворот в сюжете: во сне выясняется, что совершенный
детский дом, так называемый Дом одаренных детей, не более чем плод воображения
ребенка, в действительности он существовать не может. «О нет! откуда у Губоно
такое богатство, да и в любом учреждении ты никогда не найдешь того, что видишь
здесь». Следующий сюжетный поворот окончательно разрывает с традициями
дореволюционной формы. Происходит разрушение идеального детского дома: «Люди,
сотни, тысячи, миллионы людей, скаля зубы, лезут ко мне, протягивают костлявые
руки, кричат: «Вот он, вот он рвите его, он своими мыслями хочет развратить
наших детей, он мечтает о ДоД’е»! бейте его! рвите! топчите, тащите! – лезут со
всех сторон, скрежеща зубами, хлопая кровавыми глазам. <…> Я вздрогнул.
Вся та же комната, все та же духота» [4, 5-7]. Ночной кошмар и явь
пересекаются. Безрадостная окружающая действительность одерживает победу, более
того, она посягает на самое святое – на детские мечты. Тем самым возможность и
право на существование даже в детском воображении идеального мироустройства
подвергается сомнению. Таким образом, художественная правда, прорвавшись сквозь
идеологические препоны, демонстрирует весь ужас положения несовершннолетних,
заложников политических амбиций и преступных замыслов взрослых.
Совершенно очевидно, что авторы испытывают трудности в
облачении нового содержания в словесную форму. Как правило, отсутствует анализ
текущей действительности, зато есть пафос, юношеский задор и восторг. Напрямую
в журнале мало описаний трудностей и тягот того времени, однако косвенных
деталей очень много и они представляют особую ценность. Предложение редакции
«Творческого пути» присылать ребятам заметки о хороших и плохих сторонах их
жизни, по большому счету, остается без ответа. «Несмотря на все усилия редакции
на этот раз ни каких сведений и вообще материалов с дошкольных детских домов
получить не удалось» [3, 10]. Заметки с положительным содержанием представляют
собой короткое сообщение о том, что такого-то числа состоялся концерт
самодеятельности, прошел субботник, организациями оказана материальная помощь
своим подшефным – воспитанникам детских домов. В рубрике «Хроника» мы
обнаружили только две заметки иного содержания. В одной сообщается, что всеми
любимый заведующий детским домом № 10 дядя Фима Шипилов был уволен по
неизвестным для ребят причинам, а в другой – о росте числа воспитанников,
заболевших малярией.
Мало материалов информационного и оценочного
характера, этот пробел восполняется материалами побудительного характера.
Вместо программы совместных действий подрастающего поколения, как это было в
дореволюционной печати, в изобилии представлены публикации направленные на
укрепление морального духа и поддержании веры в завтрашний день. Изменились
приемы и формы взаимодействия с аудиторией, дистанция между автором и читателем
сократилась. В целом, можем констатировать, что риторика соответствует
официальной лексике тех лет.
Детям 20-х годов пришлось пережить немало, их горький
опыт получает отражение в воспоминаниях. В шестом номере «Творческого пути»
Георгий Бучнев рассказывает о пережитом голоде 1921 года. Разумеется, в
материале отсутствует анализ причин произошедшего, но даже эти сухие свидетельства
со всей неприглядностью показывают бездеятельность властей и гигантские
масштабы трагедии.
Усиливается идеологическое давление, влияние взрослых
на форму и содержание материалов деткоров. В газете «Сталинские внучата»
публикуется множество писем юкоров, рассказывающих о плохой организации в школе
работы пионерского отряда, идеологически неверном проведении школьного
мероприятия, нехватке преподавателей, грубом обращении и некорректной оценке
успеваемости учащихся и т.п. После опубликования таких писем начинались
разбирательства, виновные наказывались. В мае 1937 года в редакцию поступило
множество «сигналов» от ребят, в которых они сообщают, что празднование
Первомая в некоторых селах было сорвано
по причине того, что дети (и даже пионеры!) при попустительстве взрослых
предпочли пойти в церковь на пасхальную службу, а не на митинг. Итоги
проведенных расследований и принятые меры были незамедлительно опубликованы в
«Сталинских внучатах». Таким образом, такой жанр как корреспонденция превращается
в донос и кляузу, а юные корреспонденты становятся подручными работников
партаппарата.
Преимущественно язык невыразительный, лексика
сниженная, тексты изобилуют штампами, отмечается скудный словарный запас у деткоров.
Редко встречаются риторические фигуры, к которым, напротив, дореволюционные
авторы тяготели. У советских юнкоров другой арсенал выразительных средств -
концептуальная лексика, аббревиатура, просторечные и звукоподражательные слова,
лапидарный слог. Предложения очень часто нераспространенные, однословные,
присутствует даже некоторая недосказанность. О революции, большевиках и будущем
ребята пишут нарочито выспренно. Для усиления эффекта они прибегают к
визуальным приемам печатного текста – заглавные буквы, многоточие,
восклицательные знаки, курсив. Форма и содержание подчинены идеологической
доктрине. Даже календарь памятных дат представлен в виде года рождения или
смерти революционеров. Правда, нет ни одной истории, рассказывающей о подвигах
местных героев-революционеров. Видимо, официальная летопись еще не была
написана.
Жанровый и тематический репертуар
перестроечного, постперестроечного и современного периодов времени во многом
совпадает. Однако сегодня материалы газеты «ДОГ» представлены в более
разнообразной жанровой палитре. Отчетливо прослеживается поиск новых жанровых
форм: «<…> нам очень хотелось, чтобы наш «КРиК» отличался от других,
чтобы он не был похож ни на один из уже написанных нашими коллегами. Но
оказалось, что одного желания недостаточно, нужно что-то еще, чего мы пока не
знаем, но постараемся в ближайшее время отыскать. Тогда, читатель, ты увидишь
новый, оригинальный «КРиК» [2].
Начиная с 1990-х годов, усиливается роль
автора и его стремление к выражению своей позиции прямо и открыто. К примеру, в
сентябрьском номере за 2000 год материал о решении героини уехать на
историческую родину в Германию дополняется редакционным комментарием, в котором
автор рассуждает о причинах эмиграции. В публикациях постперестроечной и
современной поры лейтмотивом проходит тема Родины и дальнейшей судьба
подрастающего поколения. Но современная молодежь уже не рисует, как в
дореволюционной печати, образы идеального мироустройства, в своих эссе авторы
провозглашают необходимость поиска каждому подростку своего индивидуального
жизненного пути. «Не быть, как все» - вот главное кредо юных публицистов.
Характер публикаций этих периодов
разительно отличается друг от друга. Приблизительно до 2000 года главная
установка юных авторов – это отстоять свое право иметь собственное мнение, как
правило, отличное от общепринятого. Для выражения своей позиции использовался
преимущественно жанр эссе. Для современных авторов самодеятельной прессы куда
важнее убедить читателя, привлечь его на свою сторону. С этой целью юнкоры
используют широкий ассортимент выразительных средств и набор жанров – эссе,
очерк, интервью, опрос, аналитическая статья.
1985-1991 годы характеризуются оживлением
общественно-политических процессов в стране. Подростки также включились в
политические баталии. На замену упраздненным комсомольской и пионерской
организациям вперед выступило начжуровское движение, ставшее одной из форм
проявления активной гражданской позиции. Со страниц самодеятельной газеты
рефреном звучит мысль: «Как бы крепко ни спали мы, нам подниматься первыми».
Доминируют такие темы – политика, экономика,
история, этика, мораль, свобода, религия. Вместе с тем детско-юношеская
самодеятельная периодика эпохи перестройки представляет собой симбиоз
материалов различных по идейной и содержательной направленности.
В годы распада государственности, когда основной
заботой взрослых становится добывание средств к существованию, а дети и
подростки оказываются предоставлены сами себе, самодеятельные газеты перестают
быть «рупором новой жизни», «творцом будущего», они становятся «зеркалом настоящего».
И в этом «зеркале» мы видим – преобладание материальных ценностей над
духовными, потребительское отношения к жизни над активно-преобразующим
отношением к ней, романтизация образа криминогенного мира, уход от
действительности в иллюзорный мир, снижение значимости таких ценностей как
знание, образование, здоровье, семья. Растет число материалов, рассказывающих о
негативных сторонах жизни молодого человека (ВИЧ-инфекция, наркомания,
преступность, рост самоубийств среди подростков, дедовщина, война, беспризорность,
безденежье, стычки между представителями субкультур, безработица и т.п.).
Информационные тексты превалируют над оценочными, но сама подборка материалов свидетельствует
об оценке происходящего. Аналитические публикации ограничиваются критическими
замечаниями, стремление к объективности отсутствует.
В 1990-х годах в рубрике «Осколки» газета
«ДОГ» публикует маленькие сатирические зарисовки на социальную жизнь. К
примеру: «Споткнулся я и упал, треснулся головой. Встал – ничего не понимаю.
Окружающие со штампиками во лбу. Присмотрелся штампики разные: один желтенький
с подписью – высший сорт, другие синенькие – это третий. Короче кто на что
тянет, тот свой штампик и носит. Иногда они меняются, но все больше в худшую
сторону» [1, 10]. На наш взгляд, эти короткие истории были созданы под влиянием
эстрадного жанра «юмореска», популярного еще с советских времен, а также
миниатюр Даниила Хармса, произведения которого снова стали входить в круг
детского и молодежного чтения.
Сегодня же поток материалов,
рассказывающих читателю об отрицательных сторонах жизни, практически сошел на
нет. Зато неуклонно растет число публикаций, функция которых ориентация,
продвижение позитивного имиджа, положительного примера. Достаточно много
внимания современные юноши и девушки уделяют практико-ориентирующей информации,
конечная цель которой снабдить читателя полезными сведения, передать чей-то
опыт, знания. На страницах самиздата поднимаются вопросы важности духовной
жизни, включения в общественную жизнь, возрастание ценности здоровья и
здорового образа жизни, повышение интереса к культуре. Из негативных тенденций
по-прежнему доминируют темы личной выгоды, поверхностное восприятие жизни. В
завершение отметимм, что по-прежнему много беллетристики и не всегда хорошего
качества. Но все чаще стали появляются рецензии и обзорные статьи на новинки в
кино, музыке, литературе.
Литература
1. Локки. Осколки – 4 // ДОГ. - № 4 (31).
– 1998. – С.10.
2. Неретина В. КРиК, или
Рефлексия происходящего // ДОГ. – 2005. – № 12 (160). – С. 2.
3. Редакция. Уголок «Дошкольника» //
Творческий путь. - № 1. – 1923. – С.10.
4. Шепелюк А. Сон (Фантазия) // Творческий
путь. – Июль-Август, 1923. - № 6 (8). – С.5-7.