Кямран  Кязимов

Лянкаранский  Государственный Университет

Кандидат  филологических наук, доцент

Традиции и обычаи  Кавказских народов в творчестве

Николая Тихонова

          Açar sözlər: yubilyar, Qafqaz, Həmzət Sadaslı, hekayə, ənənə.

Ключевые слова: юбиляр, Кавказ, Гамзат Цадаса, рассказ, традиция.

Key words: jubileer, Caucasus, Gamsat Tsadasa, story, tradition.

В 20-е годы  ХХ века Н.С.Тихонов много ездит по стране особенно по средней Азии, Кавказу. Большой отзвук в сердцах получили лирические циклы Тихонова «Стихи о Кахетии» (1935) и «Горы» (1938-1940). (1, 48).

Творчество Николая   Тихонова   поистине   пронизано  ветрами всех широт. Его нельзя представить себе не свя­занным повседневно с миром, уединенным в тиши кабинета. Впрочем, он и в рабочей комнате никогда не бывает одинок. В ней сходятся Юг и Север, Запад и Восток.

Кровными творческими узами председатель Советского комитета защиты мира Н. С. Тихонов связан со многими зарубежными странами. На праздновании 70-летия в Москве юбиляр получил телеграммы из Ан­глии, Франции, Чехословакии, Монголии, Индии. Гор­дон Шаффер вручил ему Золотую медаль Всемирного Совета Мира (2,10).

Грузинские поэты преподнесли юбиляру рог для вина, а азербайджанские — Шемахинский ковер. Бурка была символическим выражением признательности от Кабар­дино-Балкарии, барашковая папаха — от Чечено-Ингу­шетии, чалпан и шапочка — от Казахстана, халат с тюбетейкой — от Узбекистана, барельеф из чинары — от Таджикистана, бандура — от Украины.

Прекрасен Дагестан своими людьми, строителями завтрашнего дня. Широко идет слава о кубачинских,  гоцатлинских, балхарских, унцукульских мастерах. Респуб­лика — в оживлении новостроек Махачкалы, дагестан­ских огней,  Ачису. Но если бы приезжего спросили: чем особенно радует сердце Дагестан, он бы, наверно, отве­тил — гостеприимством. Еще Александр Бестужев писал о радушии дагестанцев.

Из Ленинграда выехал в 1933 году в Дагестан неутомимый путешественник, названный К. Фединым «советским Пржевальским», Н. Тихонов, он проехал — большей частью в седле — весь южный Даге­стан, Лакшо, Аварию, Араканское ущелье, названное в годы гражданской войны ущельем смерти (оно помогло в сборе материалов о гражданской войне). Встреча с внучкой Хаджи-Мурата во дворе его дома натолкнула на мысль об историческом повествовании. Тихонов позна­комился с Гамзатом Цадасой, Эффенди  Калиевым и дру­гими поэтами.

Образ Осетии, как мы помним, возник в его творчестве еще   в   1924   году. Представитель   Чечено-Ингушетии М. Мамакаев заявил на Учредительном съезде писателей Российской  федерации:   «Как  некогда   честь  считаться родиной Гомера оспаривали семь городов, так и все кав­казские народы называют Н. С. Тихонова своим поэтом». Символично, что источником   глубоких   вдохновений для Тихонова стал именно Кавказ, страна многих наро­дов, названная Белинским «страной не только широкой раздольной воли, но и неисчерпаемой   поэзии».  Именно здесь окрепла интернациональная тема творчества Тихо­нова.

В 1928 году поэт побывал в Теберде, вместе с женой Марией Константиновной, писателем П. Лукницким и другими спутниками прошел через Клухорский перевал в Сухуми. Летом следующего года с Вольфом Эрлихом совершил путешествие по Осетии, Сванетии, Армении, Грузии. Через год маршрут лежал через Твиберский пе­ревал в Сванетию, по Сванетии, затем на Ингури, в Гвандру и далее через Клухор.

К 1936 году Тихонов прошел на Кавказе тридцать шесть перевалов. Только в 1937 году его путь «лежал сначала по плоскости от Пятигорска до Орджоникидзе (Владикавказа), потом по ингушским селениям, по Ассинской долине, со всеми ее боковыми ущельями, до Хевсуретии, потом по Джераховскому ущелью на Военно-Грузинскую дорогу, дальше в Осетию, в Дигорию по Ардону и по Уруху, по Цейдону и Фиагдону; потом мы возвратились в Орджоникидзе и после некоторого от­дыха направились в Кабардино-Балкарию, в Нальчик»

«Двойная радуга». Читатель не может не почувство­вать в этой информации автора восторг перед многооб­разием маршрута! Но это не восторг коллекционера-на­копителя, это восторг творца-созидателя, радость от от­крытия мира, которая к тому же достается не так-то просто.

В 30-е годы в жизнь бурно входило новое. Традици­онные арки и орнаментальная вязь на строениях сочета­лись с новыми постройками. На площади в Гунибе, этом последнем оплоте Шамиля в борьбе с царем, — возводил­ся памятник Ленину, Орджоникидзе и Кирову работы искусного ваятеля Магомеда Муртузалиева. Религиозные предрассудки, кровная месть, женское неравноправие, тухумные (родовые) обычаи — все это уходило из жиз­ни. В стихах Гамзата Цадасы, Сулеймана Стальского звучал привет новому строю. Все это требовало отклика и в сердце русского друга. На карте путешествий Н. Ти­хонова появились и древняя столица аварских ханов аул Хунзах, родина легендарного Хаджи-Мурата, и камен­ный стол Гуниба, над которым возвышались отделенные ущельем Кары-Койсу Кегерские высоты, и трудолюби­вый  Согратль, словно выстроившийся тысячей саклей по склону горы.

Кавказ привлек Тихонова как горячая арена социаль­ных битв в революции. «То в дыму очага, то на открытом воздухе, — вспоминает поэт свои путешествия, — мы слу­шали песни и рассказы партизан о геройских делах красных джигитов, про начало великой дружбы наро­дов, про братство, завоеванное и закалившееся в огне гражданской войны» («Двойная радуга»). Эти темы были начаты еще в цикле «Юг», повести «От моря до мо­ря», поэме «Дорога»

Кавказ привлек Тихонова как край мужественных и честных людей. Писатель любит людей и с удовольстви­ем их рисует. Он показывает их слитность с жизнью на­рода, с природой. И природа сама становится действую­щим лицом.

«Каждый год до Великой Отечественной войны я бы­вал в горах. И когда, с альпийским мешком на плечах,  я входил на первую горную тропинку и ветер гор касался моего разгоряченного лба, я чувствовал, что снова всту­паю в область больших чудес, и что каждый день я буду видеть бесконечно меняющийся мир гор, буду засыпать на траве горного луга или в камнях около перевала, буду идти вверх к убранным ледяными башнями вершинам, буду сидеть у костра, слушая рассказы влюбленных в горы людей, есть простую пищу, пить простую воду и уносить с собой простое счастье гор...» (4; 386)

В 30-е годы Тихонов чуть ли не ежегодно проводит значительное время на Кавказе. Над столом писателя в его рабочем кабинете в Москве висит большая фотогра­фия перевала Донгусорун. Это — свидетельство особого пристрастия поэта к Кавказу. И Кавказ отплатил со всей южной сердечностью, вдохновив на создание многих про­изведений.

Мы видим в стихах Тихонова тропу из Жабежа в Адиши и «белый как смерть Чалаат», генцианы Сванетии и «гомборский разгон», огни Цхнети и Таврарский лес, «преображенный в камни гнев» Верхнего Хулама и воды Ассы. Это не атлас, это путь сердца по горным тро­пам. Этот путь легко уходит из Грузии в Дагестан или Северную Осетию — для дружбы нет границ.

Капиев призывал к всестороннему и внимательному изучению действительности. При этом он ссылался на опыт Н. Тихонова. Действительно, уже в начале 30-х го­дов пример Тихонова был примером активного и вдум­чивого литературно-общественного деятеля культурного строительства на Кавказе. В 1933 году в небольшом ауле за Касумкентом он познакомился с Сулейманом Стальским. Об этой встрече русский поэт рассказывал неодно­кратно. Поразило удивительное поэтическое достоинство ашуга.

Бесспорно, что на примере советского Кавказа Тихонов раскрыл характернейшие черты эпохи и еще раз подтвердил слова Белинского о том, что Кавказ много значит для русской поэзии. Очарование этого чудесного края в новых условиях, когда как бы посветлели люд­ские сердца, вышло на первый план и придало тихонов­ским произведениям непреходящее обаяние. Специфич­ность обстановки гор определяет исключительность, романтичность восприятия и отражения действительно­сти. Но природа как бы придает дополнительную поэтич­ность и людям, и без того достойным внимания поэта. При этом он умеет не просто наблюдать жизнь, а отме­чать в ней героические и романтические черты.

В 1933 году в сборнике «Костер первый» был опубли­кован рассказ Н. Тихонова «Симон-большевик». Рассказ был посвящен строительству Загэса. Критика отмечала, что среди произведений о гидростанциях рассказ Тихо­нова решительно выделяется — он читается с захваты­вающим интересом. Читатель увлечен патетичностью повествования.

Критики отмечали и то, что герои Тихонова предстают людьми определенной национальности. Это было весьма существенно. Ряд принципиальных недостатков литературы 20 — 30-х годов связаны именно с недооцен­кой национального элемента, необходимого для всесто­роннего выражения характеров. Между тем уход от пат­риархального  в национальном вовсе не влечет за собой уход от национального вообще.

Совершенно ясно, что, обращаясь к изучению инонациональной действительности, художник, если он хочет проникнуть вглубь предмета, должен хорошо представлять себе особенности духовной жизни народа, формы ее проявления.

Писатели, занимавшиеся инонациональной темой, неминуемо должны были обратиться к фольклору изображаемых народов, потому что для многих из них фольклор был еще более живым компонентом письменной литературы, нежели для народа русского. Для народов,  имевших до революции собственной письменной литературы и все богатство, и разнообразие своей духовной жизни выражавших исключительно в фольклоре, народное творчество явилось одной из основ начинавшей складываться письменной литературы.

Одним из результатов стремления  к  большой форме оказался сценарий «Друзья» (1936), написанный с режиссором Л.Арнштамом.

Построенный на жизненном материале сценарий вос­создает реальную действительность тех лет, быт — в ре­марках, народный язык — в диалогах. Необходимый колорит привносят пословицы («хочешь родить велика­на — не жалей полотна на пеленки», «сердце мое не ска­терть, чтоб перед всяким развертываться»).

Не случайно именно в эти годы Тихонов изучает фольклор горцев, переводит народные песни, отзвуки фольклорных образов чувствуются и в «Друзьях». Две песни используются в фильме. Тонко введен в сценарий необходимо присутствующий в жизни юмор. Двое горцев

Натурные съемки развернулись летом 1937 года в Ка­бардино-Балкарии, Чечено-Ингушетии и Северной Осе­тии. Газета «Социалистическая Осетия» 15 июля сообща­ла: «Завтра с утра в городе Орджоникидзе, на одной из окраинных улиц, начинаются съемки нескольких эпизо­дов кинофильма «Друзья»... В массовых сценах примет участие до 800 бойцов одной из воинских частей»

Творчество Тихонова указывало пути в литературном освоении инонациональной действительности, в сочета­нии романтики и реализма.

Реалистическое  и романтическое не противопоставляется им, но переосмысляются в дви­жении к героическому, встающему из повседневного. Борьба писателя с экзотической традицией заключается в том, что он снимает традиционное противопоставление Запада и Востока, равно охваченных социалистическим строительством.

Рассказ «Кавалькада», первый набросок задуманно­го романа о Кавказе, еще раз свидетельствует, каким большим знатоком быта, и природы Кавказа является Тихонов. Путешествуя над Самуром, отметив красные огоньки барбариса, он не только опишет подробно кос­тюм горянки, но и среди монет, украшающих ее жилетку, разглядит монету с профилем Стефана Батория. Рас­сказывая о пастухах, он не забудет упомянуть о том, что сторожевые собаки спят, положив головы на земляные бугорки, чтобы все слышать, что делается в ночи.

Тихонов умело воссоздает национальные особенности горцев, их гостеприимство, уважение к старикам. В рас­сказе «Кавалькада» говорится о внимании чабанов, став­ших добровольными проводниками. Любовь к искусству является качеством, присущим всем народам. Но Тихо­нов показывает своеобразие горцев и в искусстве танца: «Это не были движения человека, пляшущего для того, чтобы позабавить окружающих, это не были движения искушенного танцора, поражающего своим искусством, это была пляска древнего горца, который говорит танцем то, чего не может сказать никакими словами». Традици­онно сдержанный в жизни, в речах, в поступках, горец лишь танцем может выразить себя. В детали быта Тихонов увидел раскрытие черты национального характера.

В произведениях  военных лет Тихонов постоянно об­ращается к Кавказу, к его людям. Он подчеркивает зна­чение социальных перемен в их жизни, с необычайной силой, сказавшихся в годы смертельных испытаний.

Н.С.Тихонов известен как знаток истории Кавказа. На вопрос Фадеева у мавзолея Низами, что знает он о равнине у Гянджи, Тихонов легко рассказал о ходе сра­жения в долине Шахдюзи в 1826 году, когда шесть ты­сяч русских солдат разгромили тридцать пять тысяч сар­базов Аббаса-Мирзы, невзирая на его пушки и англий­ских инструкторов.

Восхищение Тихонова природой Кавказа не может не воскресить в памяти пылкий образ А.Бестужева с его признанием: «О, люблю я горы, дайте мне их, дайте по­дышать их свежестью, напитаться их дикостью и величавостью, наслушаться песнями горных потоков!»

Черты романтики и реальности естественно соединяются в творчестве Тихонова. Романтический Кавказ встает перед нами со страниц поэм Пушкина и Лермонтова. Но, как справедливо писал о Лермонтове Тихонов, видения фантастического мира были на службе у реали­ста. Автор «Кавказского пленника», романтической поэ­мы, которая и сама-то была создана на материале реа­листических наблюдений, явился в «Путешествии в Арз­рум» первым крупным реалистом в кавказской традиции. Романтические картины Грибоедова («Грузинская ночь», «Радамист и Зенобия») вызваны к жизни противоречия­ми реальной действительности. Романтическую тради­цию Лермонтова можно проследить в «Казаках» и «Хад­жи-Мурате» Л. Толстого, поднявшего на новую ступень реалистическое искусство своих предшественников в кав­казском материале — В. Т. Нарежного и А. А. Шишкова.

В поле зрения Тихонова, естественно, был творческий опыт Лермонтова. Именно лермонтовский Мцыри выво­дится в «Дороге». Из Лермонтова взят эпиграф к циклу «Горы» («Горы Кавказские для меня священны»), пор­трет Лермонтова встречает герой рассказа «Кавалькада» в одном из высокогорных аулов, именно лермонтовские стихи приходят ему на ум. Стихотворение «Майское утро» из «Грузинской весны» вызывает в памяти лермон­товский «Спор».

Над столом Тихонова в его рабочем кабинете в Мо­скве висит большая фотография перевала Донгусорун как свидетельство особого пристрастия поэта к Кавказу. «Я люблю вас, горы, давней и большой любовью! — пи­шет он. — Ни моря, ни леса, ни степи не могут с вами сравниться. Они хороши, но вы лучше!» (4, 379)

Если верно, что Кавказ стал для Тихонова как бы второй родиной, то, что можно сказать о Грузии — сердце тихоновского Кавказа?

«Когда-то Александр Одоевский назвал Грузию де­вой чернобровой, дочерью и зари и огня, вечно новою прелестью... С того дня прошли многие-многие годы, но каждый русский поэт, впервые посещающий удивитель­ную Грузию, должен согласиться, что она действительно является  дочерью и зари и огня. А тот, кто уже не раз видел красоты дорогой его сердцу страны, тот каждый раз будет, как и старый русский поэт, любоваться ее вечно новою прелестью...» («Дочь Зари и Огня»).

В этих словах Н. С. Тихонова выражена неповто­римая любовь и привязанность русского поэта к Грузии.

«Я впервые видел такой волшебный город, — призна­вался он впоследствии. — Каждый вечер я находил в нем новое, неизвестное мне» («Двойная радуга»). «Стихи звучали в горячем воздухе поэтических ночей, и казалось в переплетении чувств, что в Тбилиси можно разговари­вать только стихами или какой-то высокой прозой» («Го­род над Курой»).

«Бурки, газыри, башлыки, кинжалы окружали ме­ня,— вспоминает Тихонов о своем первом пребывании в Тбилиси в 1924 году. — Я был жаден до разговоров с этими коренными жителями страны, которые рассказы­вали мне о своих горных делах, о своих селениях за облаками, о своей сложной жизни» («Двойная радуга»).

Разностранная работа писательских бригад  в начале 30-х годов была одной  из форм проявления крепнущих межнациональных связей. В конце 1933 года в составе бригады Н.Тихонов в течение двух недель работает в Грузии.Уже в начале 30-х годов Н. Тихонов близко познако­мился с жизнью грузинского народа. Георгий Леонидзе писал о нем: «Тихонов исколесил и поэтически освоил по­чти все уголки Грузии. Закаленный в странствиях, он с великой жаждой любознательности путешествовал по Грузии как «крестоносец любви...» Он один из первых сделал грузинскую поэзию достоянием широчайших чита­тельских кругов. И мы, грузинские поэты, останемся в вечном долгу перед этим русским автандилом». (Г. Лео­нидзе. «Автобиография»).

Грузинская литература  испытала мощное идейно-художественное воз­действие творчества русских советских писателей, прежде всего В. Маяковского. Но Грузия щедро одаривала их. Грузинская тема вошла в творчество В. Маяковского, С. Есенина, Н. Тихонова, Б. Пастернака, П. Антоколь­ского, Н. Заболоцкого, Н. Грибачева. Русские поэты, выступая на декаде грузинского искусства и литературы в Москве в 1958 году, единодушно говорили о большом значении грузинской поэзии для их творчества.

Н.Тихонов, начиная с 1924 года, чуть ли не ежегодно бывал на Кавказе и проникался все большей любовью к  легендарной стране Закавказья. Грузия поразила твор­ческое воображение его — песенностью души, романтич­ностью истории, образностью поэзии, красотой долин и гор.

Грузия стала как бы второй родиной музы Николая Тихонова, наиболее тесно связанного с Грузией из всех русских поэтов. Прав Ираклий Абашидзе: «Трудно сей­час представить, например, русскую поэзию без стихо­творений близкого друга нашей республики Николая Тихонова, посвященных Грузии. Они сделали свое боль­шое дело — рассказали русским друзьям о нашей земле, о наших людях» («Поэзия братства»).

Народный быт, естественно, имеет отчетливую нацио­нальную окраску. Быт подается Тихоновым в русле на­циональных традиций. Это особенно благодарно на грузинском материале, характерном устойчивостью национального начала. Тактом и остротой проникновения в инонациональную стихию был отмечен уже туркменский цикл «Юрга». Однако для этого цикла, кстати говоря, единственного инонационального тихоновского цикла, предшествовавшего «Стихам о Кахетии», более характер­но изображение не устоявшегося быта, а преодоление его, возникновение новых форм социальной жизни. Вот по­чему «Стихи о Кахетии» в развитии Тихонова приобре­тают особое значение.

Характерно, что «Стихи о Кахетии», рассказывающие о жизни народа, раскрывают, прежде всего, современные особенности этой жизни. Темы гражданской войны и со­циалистического строительства определяют социальную основу книги. Именно сочетанием новых примет и исполь­зованием традиционных грузинских мотивов и образов и замечательны, прежде всего «Стихи о Кахетии».

Тихонова привлек Кавказ как край  мужественных и честных людей.

Одушевляя горы, Тихонов пишет стихотворение «Го­рец» — проникновенный рассказ о том, как он, русский поэт, побратался кровью с горцем — маленьким бурли­вым ручьем и горами Кавказа: «Ты, горец, прав! Клинок я выну, я буду верный брат горам!»

Георгий Леонидзе говорил: «Я знаю в Грузии многих виноградарей, шахтеров, артистов, художников, металлургов, студентов, альпинистов, которые с любовью поднимают заздравную чашу за «нашего Тихонова». Он же объяснил причину такого признания: «Нет уголка в советской Грузии — ни нагорья, ни долины, где бы ни ступала нога Тихонова — собрата, а не туриста. Он пришел в Грузию  не в поисках ориентализма и экзотики — пришел к нам как товарищ, строить с нами новую жизнь новую  поэзию. Он пытливо всматривался в жизнь народа,  прислушивался к ритму его труда и творчества. Его стих, стремительный и звучный, проникнутый оптимизмом, навсегда породнился с Грузией» («Автобиография»).

На Большом Кавказе пики Руставели, Пушкина, Тихонова - стоят рядом.

Литература

1.  Ершов Л.Ф. История русской советской литературы. М., Высшая школа, 1982, 343 с.

2.  Шошин В.А. «Поэт романтического подвига». Очерк творчества Н.С.Тихонова. Советский писатель. Ленинградское отделение. 1976, 432

3.  Гринберг И. Творчество Николая Тихонова. Издание дополненное. М., Советский писатель. 1972, 430 с.

4.  Тихонов Н.С. Собрание сочинений в семи томах. Том пятый. Двойная Радуга. М., Художественная литература. 1986, 462 с. 

 

                                                                                                                                        Kamran Kazımov

Xülasə.

Məqalədə görkəmli rus şairi və yazıçısı N.S.Tixonovun Qafqaza həsr olunmuş əsərləri araşdırılır. Həmçinin, yazıçının bu əsərlərində təsvir etdiyi Qafqaz xalqlarının adət və ənənələri tədqiq olunur.

 

 

Кямран Кязимов

 

Аннотация.

         В статье рассматриваются произведения видного русского поэта и писателя Н.С.Тихонова, посвященные Кавказу. Исследуются традиции и обычаи кавказских народов, отраженные в этих произведениях писателя.

        

 

 

Kamran Kazimov

Summary

The article deals with the outstanding Russian writer and poet Tikhonov’s works dedicated to Caucasus. The customs and traditions of Caucasians reflected in these works are investigated in the article.