О социокультурном поле отечественной кинематографии

Лубашова Наталия Ивановна

доктор философских наук, профессор

Краснодарский государственный университет культуры и искусств

г. Краснодар, РФ

Развитие отечественного кино и укоренение его в социокультурном пространстве ХХ в. приобрело огромные масштабы. Не случайно, классики социализма, в частности В. И. Ленин, называли его «самым массовым из искусств» не только потому, что его смотрели миллионы, но и потому, что значимость кино и воздействие на формирование мировоззрения были огромны. По сути дела, кинематографию можно назвать эстетическим космосом, обладающим художественным космизмом, под которым целесообразно понимать целый поток русской культуры, включающий не только философов и ученых, но и поэтов, музыкантов, художников.

Сама проблематика современной отечественной кинематографии чрезвычайно грандиозна по затрагиваемым проблемам и масштабам их воплощения. По сути дела, это громадное творение сродни древнейшим религиозным и мифологическим представлениям человека, который уже прозревал соотношения и взаимосвязи между своим существованием и бытием Вселенной и эту свою интуицию претворял в различные, преимущественно образные, формы.

Развитие кинематографии как мощного социокультурного феномена сразу повлияло на наполненность и выстроенность художественного пространства, которое становилось мощным генератором формирования мировоззрения.

Кино обусловило мощное условие взаимодействия, в котором важны не только участники, но и те условия, в которых они встретились, те материальные ресурсы, которые в данный момент используются, тот момент времени, в который встреча происходит. И если мы проанализируем внимательно даже простейшее взаимодействие нескольких людей, то можно заметить, что поведение их часто нельзя объяснить ни одним из элементов ситуации и даже набором нескольких исходных элементов.

В ходе взаимодействия, разворачивающегося в определенной материальной среде и в определенный момент социального и физического времени, возникает новое системное качество, признаки которого отсутствуют в элементах ситуации. Сама ситуация взаимодействия выступает в качестве причины того или иного типа поведения участников. И для описания такой ситуации имеет смысл использовать категорию социокультурного поля.

Социокультурное поле – это ситуация взаимодействия, порождающая новое надындивидуальное (системное) качество. В результате не отдельные элементы, а социальное поле предопределяет поведение человека, которое в свою очередь превращается в элемент поля, размывая границу между причиной и следствием, субъектом и средой. Категория поля не является синонимом «ситуации». С одной стороны, это разновидность ситуации. Не всякая ситуация является полем, а только порождающая надындивидуальное качество. С другой стороны, категория «ситуация» использовалась в социальной психологии только для микроанализа, в то время как с помощью категории поля можно анализировать взаимодействие как на микро-, так и на макроуровне.

Чрезвычайно мощным является эффект поля кинематографии, в особенности массовых просмотров, который многократно умножает энергийность каждого из присутствующих. Столкновение, переплетение социальных процессов образует участки пространства, где возникают «социальные водовороты». Здесь на пересечении нескольких процессов возникает новое, системное качество, несущее характеристики, отсутствующие в каждом из исходных процессов. В этих узлах формируется новый процесс, который можно описать с помощью метафор водоворота, вихря и т. д. Таким образом, процессы, протекающие в социальном пространстве, приобретают ту или иную конфигурацию, порождая неоднородную плотность социального пространства. Социальное пространство прерывисто и распадается на социальные поля – основные его единицы, представляющие собой узлы переплетения тех или иных процессов. Внутри поля социальное взаимодействие гораздо более интенсивное, чем между полями. Именно это и делает его полем, то есть особым участком социального пространства. Границы поля – это участки пониженного (иногда до минимума) социального взаимодействия, зоны отчуждения. Границы поддерживаются разными средствами: обмен ресурсами между полями либо ограничен, либо совсем отсутствует; в каждом поле действует культурная программа, обладающая более или менее существенной спецификой (разные культуры или субкультуры); на границе полей кончается нормальное взаимопонимание взаимодействующих индивидов. Граница – это зона непонимания или ограниченного понимания.

Кинематография создает такое художественное явление, в котором, связывающие разные социокультурные поля. Эти сети представляют собой каналы транспортировки тех или иных идеолого-художественных ресурсов. В роли каналов выступают разного рода социальные позиции. В основе существования их лежит взаимная готовность к оказанию помощи, поддержки, предоставлению разного рода кредитов, оказанию услуг не на рыночной основе. Если поле – это системное качество, возникшее в результате взаимодействия большого числа факторов, то социальные сети по своей природе просты и строятся на блоках двусторонних взаимных отношений. Эти блоки могут складываться в весьма обширные социальные сети, но в любой сети более или менее четко просматриваются исходные блоки. Поддерживающей их стороной выступает смысловая целостность кинематографии, усиленная полевыми пространственными качествами.

При этом, кино, как художественный феномен, обладая собственными характеристиками целостности, репрезентирует и целостность высшего порядка – духовную культуру, его породившую. В любом случае ясно, что художественная целостность кинематографии не извлекается окончательно и без остатка из себя самого при всей культурогенной самодостаточности.

Литература

1. Мамардашвили М. К. Сознание – это парадоксальность, к которой нельзя привыкнуть // Вопросы философии. – 1989. – №7.

2. Баткин Л. М. Два способа изучать историю культуры // Вопросы философии. –1986. – № 12.

3. Крымский С. Б. Строй культуры: хронотопы и символы. – М., 2005.

4. Баткин Л. О некоторых условиях культурологического подхода // Античная культура и современная наука. – М., 1985.

5. Бахтин М. М. К философии поступка // Философия и социология науки и техники. – М., 1986.