МЕНТАЛЬНЫЙ ПОДХОД: АКТУАЛЬНОСТЬ УТВЕРЖДЕНИЯ

Полежаев Д.В.

Волгоградская академия повышения квалификации работников образования

Современное социальное развитие предполагает поиск неких опорных точек, способствующих уверенному управлению направленной модернизацией. Выбор пути социально-государственного развития нуждается в должном обосновании. В противном случае он может оказаться случайным, краткосрочным и ошибочным. Поэтому к политическим, экономическим и иным механизмам национально-государственного самоопределения необходимо добавляются и механизмы культуры, традиции, менталитета. Учет ментальных особенностей народа, социальной группы, отдельного человека, взаимосвязанных и проявляющихся в пространстве наличной культуры, важен, поскольку ментальное незримо пронизывает культурные сферы, поведенческие модели, образ жизни народа, фиксирует склад ума (стереотипы мышления) и самосознание народа.

Поиск некоего «рычага» воздействия на общее развитие, динамику социальных процессов заставляет исследователей обращать пристальное внимание к неким «абсолютным» подходам в социальной науке и гуманитарных исследованиях. В последние два десятилетия в отечественном и зарубежном социально-гуманитарном знании актуализированы и продолжают набирать научные обороты исследования ментальных феноменов. Это пространство даже пытались обозначить особым термином «менталистика», однако название, по-видимому, не прижилось – в современных работах оно почти не встречается.

Историография проблемы менталитета занимает большое место в философии и в других науках – как в плане объема исследований, так и в содержательном отношении. «Библиотека менталитета» расширяется, появляются небезынтересные работы, изучающие различные аспекты менталитета общества / ментальности личности. Однако целостной, единой теории менталитета, одинаково удобной и понятной специалистам-исследователям самых различных сфер социально-гуманитарного знания, еще не сформулировано.

Ментальный подход как особый взгляд на самые разные проблемы общества и человека, учет глубинно-психологических особенностей человеческой цивилизации, нации, народа, общества, социальной и профессиональной группы, личности при их (проблем) осмыслении представляется насущной необходимостью. Никуда не уйти от того, что в непрерывно изменяющихся современных условиях традиционно устойчивые феномены культуры перестают быть не только малоподвижными, но и неизменчивыми на относительно коротких промежутках времени. Изменения, которые ранее занимали многие десятилетия или даже сотни лет, сегодня происходят в очень короткие сроки. Политические, идеологические, культурные, экономические установки как ценностные ориентиры уже не «работают» в прежнем смысле, перестают быть догмами, бессознательными (некритическими) ориентациями. Запреты перестают работать как жесткие, табуированные ограничения, и императивы уже не воспринимаются как настоятельно необходимые требования.

Причин тому видится несколько. Одна из них заключается в весьма заметном нарастающем ускорении социального развития в общем и частном – научно-технического (выдающиеся научные открытия и технические достижения последних десятилетий, казавшиеся фантастическими лет 30-40 назад, сегодня становятся привычными и даже обыденными), информационного (мысль о современном человеческом сообществе всего земного шара как о «глобальной деревне» стала явью, скорость и свобода обмена информацией посредством самых различных компьютерных средств была невообразима еще два десятка лет назад), коммуникационного, экономического и др. Вопрос о пределах и границах этого социального ускорения – окажется ли оно спасительным или губительным – остается в настоящее время открытым.

Другая причина связана, на наш взгляд, с нарастающей глобализацией, в условиях которой перестают работать традиционные экономические, государственные, идеологические, культурные, образовательные, научные, политические и др. механизмы, нормы и правила. В феномене глобализации видят как положительные стороны и перспективы, связанные с унификацией производства, потребления, образа жизни отдельного человека или социальной группы, так и опасности и угрозы в определенном смысле неизбежного разрушения традиционных социально-культурных устоев национально-государственного, национально-этнического и национально-регионального образования и необязательно верного построения однозначно правильной модели нового устройства мира в условиях наличной культуры в конкретное историческое время.

Нарастающему и, по-видимому, необратимому процессу глобализации противостоит традиционализм – это третья причина ценностного смешения в современном мире. Традиционная культура, господствующая в обществе, придает этому обществу закрытый характер, о чем в свое время говорил Карл Поппер [1]. Однако он рассматривал «закрытые» общества преимущественно с политической точки зрения, с позиции тоталитарности государственно-политического устройства; но время показывает, что закрытые сообщества могут иметь и национальный, и религиозный, и псевдоидеологический, и псевдорелигиозный характер, а их смешение приводит к усложнению процессов личностного, социально-груп­по­вого и иного самоопределения. И это совершенно определенное следствие современных мировых глобализационных процессов.

Поиск ментальных оснований социального развития предполагает поиск духовных опор движения общества и человека к обретению смысложизненных ценностей, то есть зафиксированных для индивида изнутри, а не извне, не привнесенных, навязанных, то есть случайных и неустойчивых. А потому вычленение ментального содержания в самых различных явлениях, пронизывающих жизнь общества и человека, представляется, представляется насущной задачей современной философии и науки. И этот процесс выделения ментального содержания вполне заслуживает облечения в особую форму изучения окружающей человека социальной действительности – форму, которую мы предлагаем обозначить в социально-гуманитарном знании как ментальный подход.

Проблемные узлы нашего исследования фиксируются в поиске ответов на ряд вопросов, значимых в теоретическом смысле, раскрывающих в той или иной степени сущностные основания, теоретические и праксеологические перспективы ментального подхода. Что такое подход, научный подход? Для чего он служит, что подчеркивает или выделяет (на что нацелен)? Какие подходы бывают и возможна ли их научная классификация? Какие из них являются наиболее распространенными в науке и почему? Как «работают» подходы, есть ли у них общие нормы и возможна ли специфика? Могут ли подходы интегрироваться для решения той или иной конкретной задачи? И в связи с этим: исчерпано ли их число? Вот часть тех вопросов, которые стоят перед исследователем, определяющим авторскую позицию при исследовании «большого» научного объекта или объекта сложного и многоуровневого (подобного, например, ментальным феноменам), встречающегося в очень большом массиве феноменов социально-индивидуального плана.

Рассматривая общество как открытую систему (не только с точки зрения информационного, ценностного и др. обмена, но и в перспективе исторического развития) можно ожидать через тот или иной отрезок времени возникновения новых социально-исторических актов и культурных явлений, происхождения новых исторических событий, утверждения закономерностей (ритмов) культуры, общества и человека. В связи с этим необходимо появляются (и это не случайное совпадение или предсказание, а вполне убедительно действующая историческая закономерность) новые акторы, участники истории и социальной жизни; изменяется роль старых субъектов жизни, их ответственность, активность и способность определяющим образом влиять на возникновение, течение и остановку («схлопывание») тех или иных социальных процессов.

Кроме того, с течением истории появляется новый взгляд на исторические события и явления, принадлежащие прошлому или отходящие к нему, на участников этих событий, их роль в истории и др. Изменяется человеческая цивилизация, изменяются и ее составляющие, и не может быть по-другому. Ведь история не терпит «застывших» форм, как не может застыть общество и личность в своем самосовершенствовании (или саморазрушении).

Новая призма видения тех или иных социальных явлений, процессов, событий в истории и исторически значимых актов означает появление и утверждение новой парадигмы. Парадигма здесь понимается не узконаучно, например, в трактовке Т. Куна [2], что в философско-обобщающем ключе видится нам недостаточным, а в понимании ее как «внутренней направленности» социально-индивидуального действия или развития. В рамках ментального подхода как действие могут быть рассмотрены и признаны такие индивидуально-лич­ност­ные и коллективные психические процессы как восприятие, такие эмоционально-ценностные акты, как оценивание, а также поведение – с точки зрения его стереотипизации, набора наиболее используемых и привычных реакций бессознательного плана, моделей и привычек, приобретших характер нормы.

Изменяющаяся методология задает потребность и в новом подходе. Доступные методы исследования позволяют максимально и всесторонне отследить как образ жизни того или иного народа, причем зафиксировав не только внешние характеристики, но и «заглянув» во внутренний мир народа, нации, социальной группы, отдельного человека – с помощью современных информационно-коммуникационных средств это становится все более возможным.

Ментальный подход, позволяющий через призму менталитета взглянуть на построение поведенческих моделей общества и отследить глубинно-пси­хи­чес­кие механизмы самоопределения народа, социальной группы и отдельного индивида, видится сегодня насущно необходимым в праксеологическом отношении. Однако понятно, что до его использования в практике необходимо определенное теоретическое обоснование и философско-методологическое осмысление ментального подхода. Жизненность любой научной концепции, теории, подхода во многом зависит от того, на какие теоретические модели, признанные научным сообществом и (или) доказательно утвержденные учеными исследователями она (концепция) опирается. Фиксирование формальных и содержательных сторон ментального подхода видится необходимо востребованным в современной философии и науке.


[1] Поппер, К.Р. От крытое общество и его враги. – Т. 1: Чары Платона / пер. с англ. под ред. В.Н. Садовского. – М.: Феникс; Международный фонд «Культурная инициатива», 1992. – 448 с.; Т. 2: Время лжепророков: Гегель, Маркс и другие оракулы. – М., 1992. – 528 с.

[2] Кун, Т. Структура научных революций / Т. Кун / пер. с англ. И.З. На­ле­то­ва; общ. ред. и послесл. С.Р. Микулинского, Л.А. Марковой. – 2‑е изд. – М.: Прогресс, 1977.