УДК 791.9

Лосинская Анна Юрьевна

кандидат философских наук, старший преподаватель кафедры культурологии, Тюменская государственная академия культуры,

искусств и социальных технологий

 

Молодежная субкультура как деятельностная система

 

В статье анализируется молодежная субкультура как система видов деятельности, присущих всякой культуре. Обосновывается, что игровая деятельность, являясь системообразующей для молодежной субкультуры, дополняется трудовой, культовой и жизнедеятельностью, образуя систему, составляющую образ жизни.

Ключевые слова: молодежная субкультура; игра; игровое начало; образ жизни; игровая, трудовая, культовая деятельность, жизнедеятельность; реализация сущностных сил человека.

 

Losinskaya Anna Yurievna, candidate of philosophical Sciences, senior lecturer of Culturology cathedra, Tyumen State Academy of Culture, Arts and Social Technologies.

 

The article analyzes the youth subculture as a system of activities inherent in any culture. It is proved, that's activities, as the backbone for the youth subculture, supplemented labour, cult and activity, forming a system, component life.
Keywords: youth subculture; game; play; lifestyle; 's, labour, religious activities, life and development; implementation of the essential forces of man.

 

Молодость считается  «особой» ступенью в развитии личности. Модели поведения и ценности, усваиваемые молодыми людьми в этот период, становятся «идеологическими ориентирами», составляющими основу личностной идентичности и не меняющимися в дальнейшем. Переход (транзиция) от детской зависимости к взрослой автономии включает в себя так называемую «фазу бунтарства», которая является частью культурной традиции, передающейся от одного поколения к другому. В последнее время этот переход осложнен новыми условиями социальной трансформации и модернизации, поэтому молодежь нуждается в «контроле и поддержке» [8]. Этот подход до сих пор составляет основу молодежной политики, как на Западе, так и в современной России. Молодежь по-прежнему рассматривается «социально зрелыми» взрослыми не как самоценная группа, а как естественный ресурс будущего общества, который надо социализировать, воспитывать и использовать. «Биополитический конструкт» [8], наиболее ранний  в описании молодежных феноменов, остается наиболее живучим. Базовые принципы этого подхода предполагают взгляд на молодежь как на социальную проблему и обосновывают необходимость вмешательства в жизнь молодежи со стороны государственных чиновников-профессионалов («специалистов по молодежи»).

Таким образом, социум в лице своих властных структур с одной стороны - признает, фиксирует и нагнетает «молодежную проблему», демонстративно ища средства ее разрешения и «поддержки молодежи». С другой стороны – и морально, и законодательно продлевает Тернеровский «лиминальный период» [5;с.296], в течение которого человек сохраняет неопределенный статус. Эта ситуация позволяет делать выводы о «вынужденной маргинальности» (Л. В. Шабанов). Период школьного обучения увеличивается с 10 до 12 лет; период приобретения высшего образования – с 4-5 до 6 лет как минимум, включая бакалавриат и магистратуру. Притом, что образование утратило функции как основного канала трансляции знаний, так и основного института социализации. Многократное повышение «плотности глобального информационного поля» (С. Переслегин), развитие информационных каналов, фактически не требующих подготовки к восприятию информации, - телевидения, электронных СМИ, - снизила роль образовательных учреждений в процессе социализации до минимума [10;с.520]. Основная их социальная функция в современной ситуации негативна: они препятствуют интеграции молодых людей в антиобщественные и внеобщественные структуры, занимая все свободное время, и тем самым, блокируя альтернативные каналы информации. С административно-государственной точки зрения, «ограничивают демографический потенциал формирующихся контрэлит» [10;с.521], поддерживает социальную дисциплину. При этом коэффициент усвоения знаний, составлявший и в лучшие времена не более 30%, неуклонно снижается. Параллельно зафиксировано снижение учебной мотивации школьников в течение последних двух десятилетий. Во всем мире, не только в России, и Россия выглядит на общем фоне еще благополучно. Причину этого видят то в изменении системы оценки знаний к преобладанию тестовых форм, не отражающих системного подхода к информации; то в невиданной экспансии сериально-клиповых форм массовой культуры; то в недостаточной квалификации и заинтересованности преподавателей... Критический возраст этого падения, по некоторым наблюдениям, с 14-16 лет снизился до 10-11 [10;с.526]. Причина данной тенденции не установлена. Но есть гипотеза, что, усваивая в относительно раннем возрасте большой объем информации, ребенок быстро формирует адекватный, то есть взрослый «тоннель реальности» (Р. Уилсон). А система образования искусственно удерживает биологически и информационно сформировавшегося индивида в психологической позиции «Ребенка» (по Э. Берну), а социально – в лиминальной позиции, по В. Тернеру. Но общая познавательная и творческая активность остается довольно высокой, по сравнению с другими возрастными категориями. Ни трудовая деятельность, ни культовая, ни жизнедеятельность в современных условиях не способны полностью ее реализовать. В конечном счете, оказывается, что игра, как и в детстве, остается ведущей формой деятельности подростка, компенсирующей ограниченность и недостатки реальной жизни.

Таким образом, теория и практика изучения субкультур лишь в последние годы приобретают культуроцентрический ракурс. Изначально же изучение молодежной субкультуры и молодежных субкультур носило социологический характер, изучалось в рамках социологической науки, и субкультуры (субкультура) понимались как социальный феномен. Предметом изучения становятся, прежде всего, либо политизированные и общественно полезные объединения, в том числе и формальные – например, молодежные секции политических или религиозных движений, являющиеся феноменом массовой культуры, - либо антисоциальные, типа нацистов и скинхэдов. В начале ХХI века написан ряд работ о механизмах влияния на такие объединения с целью придания им социально-позитивной ориентации – рассуждая в понятиях культурологии, о механизмах их интеграции в доминирующую культуру.

При всем разнообразии социологических подходов, однако, мало внимания обращалось на тот факт, что субкультура есть, прежде всего, форма индивидуального и коллективного творчества молодежи. Она - не только форма усвоения культурного багажа, но производства и воспроизводства культурных форм. Субкультура подразумевает, в основном, деятельность по генерации новых, оригинальных форм самовыражения. Это еще одна из причин интереса к молодежным и подростково-молодежным субкультурам как спонтанно возникающему в доминирующей культуре инновационному элементу. Это форма активизации игрового начала в культуре, являющегося, как известно, началом человекотворческим, проявляющим человекотворческую функцию культуры. В ней игровое начало, впервые самостоятельно на личностном уровне осознанное как творческая сила, как одна из первооснов деятельности, преображается в коллективную творческую и человекотворческую силу. Молодежная субкультура задействует игровое начало в человеке как раз в тот момент, когда индивид уже усвоил основы культуры и способен к их воспроизводству – и еще не задавлен житейской необходимостью, имеет время и силы для свободного творчества за рамками обыденности. Молодежная субкультура, по сути, стремиться быть образом жизни, выходящим за рамки обыденности, причем делающим это постоянно, непрерывно, пытаясь соединить обыденную жизнь с «необычной», представленной в игре. Уходит из культурной практики игра как доминирующий вид деятельности, но сохраняется, как говорят некоторые педагоги, игровой тип поведения и сознания. «В молодежной субкультуре, являющейся на деле подростковой субкультурой, - пишет С. И. Левикова, - ...соседствуют радикализм и инфантильность, желание разрешить вечные вопросы бытия и затаенная мечта о вечной игре. Инстинктивная же уверенность в своем праве на игру сочетается с убежденностью, что бремя забот и ответственности должно лежать на других» [5;с.147-148]. Подобные радикальные утверждения, впрочем, высказывались и полувеком раньше. «Молодость как таковую всегда освобождали от тяжести свершений. Она  жила  в долг.  По-человечески так  и  должно быть. Это мнимое  право ей снисходительно и ласково дарят старшие. И надо  же было настолько одурманить ее, что  она и впрямь сочла это  своим заслуженным правом», - писал Х. Ортега-и-Гассет [9]. Стремление освободиться от «обязанностей», которые «можно отложить в долгий ящик и  приберечь для зрелости» оставив за собой одни только «права», он считал основной причиной повального желания прослыть молодым. Так ли жестко «право на игру» противостоит в сознании «обязанностям» другой деятельности?

В своих размышлениях о творческой активности молодежи  А. В. Бабушкин разграничивает «создание субъективно нового», просто неизбежное в личностном развитии, и «позитивную творческую активность» [1;с.9], направленную на самореализацию. Самореализация при этом понимается как «высшее желание человека реализовать свои таланты и способности» и развить их в направлении подлинной личности. По умолчанию, эта творческая активность социально значима, т.к. призвана приносить радость людям. В качестве методов формирования такой активности автор называет «полную изоляцию от телевизора, в особенности от просмотра телесериалов, рекламы, ток-шоу, реалити-шоу», - главных проводников массового эскапизма, - «живое общение с интересными людьми» и другие формы развития самостоятельности мышления. В том числе вольные путешествия, целенаправленно ориентирующие, в отличие от большинства видов туризма, не на потребление, а на общение. Вольный путешественник по убеждению «приносит людям, встречающим его, радость», поскольку его «правильное поведение» демонстрирует соответствующее отношение к миру [3;с.50]. Участие в какой-либо из оригинальных субкультур, по мнению А. В. Бабушкина, ценно само по себе, как попытка решения экзистенциальных вопросов личности, попытка отхода от потребительских ценностей, навязанных рекламой и СМИ. Те, кто относит себя к той или иной оригинальной субкультуре, придерживаются принятых в ней приоритетов и ценностных ориентаций, производной от которых является соответствующая атрибутика. Верно и то, что субкультуры – взаимопроникающее явление. Человек, относящий себя к какой-либо из них, может заниматься также и творчеством, характерным для других субкультур, если базовые нормы и ценности их непротиворечивы.

Возможна ситуация, что некто исповедует идеалы и образ жизни, разделяемые той или иной субкультурой, но не причисляет себя к ней, или даже не знает о ней [1;с.12]. Следовательно, субкультура объективна и не зависит от самоидентификации. Однако самоидентификация и поиск единомышленников делает возможным коллективное творчество, а значит – расширяет творческий потенциал. Однако основой для творчества являются личные ценностные ориентации. В этом субкультура идентична определению культуры как таковой: одно из распространенных пониманий культуры состоит в рассмотрении ее как «мира воплощенных ценностей» (М. Каган). И творчество подразумевается в широком смысле, не ограничивая его рамками художественного творчества. Чтение художественной (и нехудожественной) литературы и просмотр художественных фильмов также может быть понято как творчество, поскольку «смысл текста рождается в момент прочтения в мозгу читателя» [1;с.9]. Переработка впечатлений от текста, выраженная в создании анекдотов и фанфиков (вторичных текстов «по мотивам», в попытке раскрыть смысл первичных, не вкладывая дополнительных смыслов) является фольклорным творчеством. Если впечатления не выражены в объективированной форме, они, тем не менее, остаются в структуре личной системы ценностей, норм, регулятивов, опосредованных символической системой, и таким образом участвуют, ежедневно и регулярно, в жизнедеятельности. Некоторые субкультуры осознают непосредственное влияние системы ценностей на жизнедеятельность (вольные путешественники), и механизмы его описываются в субкультурных текстах [3;с.58]. Вопреки распространенному мнению [5;с.288], многие субкультуры располагают развернутыми текстами, содержащими их нормативно-ценностную базу, или мировоззрение. Большинство таких текстов излагается в форме антиценностей и антинорм («101 правило...», и т. п.), и уже форма содержит неявный призыв к критическому осмыслению  содержания. Но есть и «позитивные» тексты, написанные именно в расчете на разъяснение обывателю-«цивилу» своей позиции. У вольных путешественников это книги А. Кротова, у ролевиков – статьи Е. Каревой. У реконструкторов, поскольку они, как правило, организационно оформлены, нормативная и ценностная база описана в уставах клубов. И во всех подобных текстах подчеркивается, что нормы «как себя вести» и «как себя чувствовать» производны от ценностей: «зачем» нам это нужно, «каков мир», требующий от нас именно такого отношения.

Другие субкультуры не осознают такого непосредственного влияния (эмо, готы), основные виды и способы жизнедеятельности в них не отличаются от таковых в доминирующей культуре, и от этого, в частности, зависит «сменяемость поколений» и срок пребывания человека в субкультуре. Становление витально-волевой подсистемы носителя субкультуры [4;с.94-96] объективно происходит в ее жизнедеятельности, и чем дальше нормы жизнедеятельности от здорового образа жизни, тем меньше в ней полезного культурного опыта, и тем быстрее субкультура теряет своих сторонников.

Трудовая деятельность является неотъемлемой частью многих молодежных субкультур, хотя часто не связана с профессиональной деятельностью. Так, в историко-культурной реконструкции, образующей субкультуру реконструкторов (в некоторых интерпретациях - «реставраторов») большое место занимает сам процесс создания артефактов. По образцам, найденным в исторических источниках, с применением технологий описываемого времени, они воссоздают вооружение и доспехи, костюмы, предметы быта, блюда народной кухни – все то, что удовлетворяло насущные потребности человека реконструируемого периода. Для современного человека они уже не являются насущными, и это дает право рассматривать реконструкторскую деятельность как «игру в труд». Однако менталитет носителей субкультуры поощряет к совершению трудовых затрат энергии: более высокий статус а ней имеют те, кто создает артефакты своими руками, чем те, кто у них приобретает, пусть и за самостоятельно заработанные деньги. Та же ситуация в ролевой субкультуре: костюм можно сшить на заказ, игровое оружие и доспехи купить, а высокий статус заслужить мастерским созданием образа на игре. Но мастерам-ремесленникам высокий статус и всеобщее уважение гарантированы, даже если они не создают значимых художественных образов. Весьма уважаемы трудозатратные виды деятельности в процессе ролевой игры: создание кабака/трактира/таверны, других обслуживающих заведений, купечество (продажа изделий собственного изготовления, имеющих ценность в мире игры). Они, как правило, не приносят играющему дохода, в лучшем случае – окупают затраты. Но эта «игра в труд» не только поддерживает деятельностный фон игрового мира - она реально создает комфортные условия жизни. Мотоцикл, собранный своими руками из запчастей в уникальную модель, у русских «мотоциклистов» ценится выше, чем дорогостоящая, скоростная и красивая «тачка», просто купленная за деньги. Первый доказывает талант и терпение своего создателя, второй – «понты», и в уважении этой разницы - отличие российских «мотоциклистов» от «байкеров» западного толка [6]. Вольные путешественники прямо призывают к соблюдению трудовой этики [3;с.61-62]. Тренировки альпинистов, скалолазов, скейтеров, ролеров, трейсеров и др. добровольны, регулярны и ориентированы на результат, – повышение техники владения своим телом, - и от профессионального спорта их отличает только недоходность результата. Музыкальные субкультуры также требуют некоторого (зачастую - высокого) уровня техники игры на музыкальном инструменте. Создание произведений художественного творчества, имеющее место в каждой субкультуре, не может обойтись без элементов трудовой деятельности. Таким образом, труд является значимой частью деятельности большинства молодежных субкультур. В процессе этой деятельности происходит становление астрально-чувственной подсистемы человека [4;с.97].

Культовая деятельность молодежных субкультур выражается преимущественно в символизации пространства. Она может быть восстановлением в применении древних, ранее использовавшихся обрядов, знаков и знаковых систем, или пересимволизацией. И в том, и в другом случае образуются надличностные структуры, так называемые гиперличности [7], что и является, собственно, одним из условий формирования субкультур. Сигнификационная функция культуры [4;с.25] наиболее отчетливо проявлена в молодежных субкультурах, в силу возрастных психологических особенностей их носителей. Еще сильнее символизированы, пожалуй, только конфессиональные субкультуры. В деятельности по символизации и пересимволизации культурного пространства происходит становление ментально-мыслительной  подсистемы человека [4;с.97].

Игровая деятельность в молодежных субкультурах представлена наиболее разнообразно, во всех четырех формах. Причем формы сгруппированы в пары, дополняя и уравновешивая друг друга «между двумя противоположными полюсами» [2;с.51]. В субкультурах фрирайда (байкеры, роллеры, скейтеры, трэйсеры и т.п.) «головокружение» скорости уравновешивается агональным стремлением райдера к контролю над ситуацией. У реконструкторов игра структурирована ступенчато. В агональных культурных формах, таких, как турнир и бугурт, agon противостоит как «жребию» поединка, так и «головокружению» общей свалки. В саморепрезентативных формах (балы, парады) дух «головокружения» от перевоплощений в другую эпоху умерен mimicry переодевания. Телесная память о процессе изготовления одежды стоит «на страже от головокружения», напоминая, что «настоящий» здесь лишь костюм, но не создаваемый им образ. Оценивается «аутентичность» костюма, т.е. соответствие историческим источникам по воссоздаваемой эпохе – типическому, обобщенному образу. Косплеи аниме-субкультуры (фестивали с копированием облика персонажей кинофильмов, мультфильмов и манга)  узко тематизируются с той же целью: никто не поверит в «настоящесть» перевоплощения, когда вокруг еще сотня-другая принцесс Лей Орган или фей Винкс. Полному погружению геймера в виртуальный мир препятствует уравновешивающее его простое стремление к победе (классический agon).

В каждой субкультуре игровое начало, представленное в диалектическом единстве противоположностей, служит основой деятельности. Деятельность в субкультуре им не ограничена, она представлена во всей полноте и многообразии форм. Труд, игра, культ и жизнедеятельность лишь в своей совокупности являются реализацией сущностных сил человека. И субкультура, являясь первичным очагом инкультурации, представляет собой такую совокупность. Инкультурация происходит на основе активизации игрового начала и благодаря ему, поскольку игра активизирует состояние полной самоотдачи. В игре наиболее легко и ненавязчиво происходит включение своей личности в надличностную структуру, и культурная общность может быть воспринята как гиперличность.

 

Литература:

1.              Бабушкин А. В. Что понимается под «творческой активностью»? / А.В. Бабушкин // Самореализация молодежи XXI века: инициатива, развитие, творчество: сборник науч. трудов / отв. ред. : Л.Н.Захарова, Ю.В.Ларин. – Тюмень: 2007. – C. 9 – 12

2.              Кайуа, Р. Игры и люди: статьи и эссе по социологии культуры [Текст] / Р. Кайуа, пер. с фр. С. Н. Зенкина. – М., ОГИ, 2007. – 304 с.

3.              Кротов, А.В. Практика вольных путешествий. / Антон Кротов. – Изд-е 6-е, испр. и доп. – М., 2002. – 77 с.

4.              Ларин, Ю.В. Онто-логика культуры : Монография. / Ю.В.Ларин. – Тюмень: Издательство Тюменского государственного университета, 2004. – 164с.

5.              Левикова, С. И. Молодежная субкультура: Учеб. пособие / С.И. Левикова. – М., ФАИР-ПРЕСС, 2004. – 608 с.

6.              Луков, В.А. Молодежные субкультуры в современной России [Электронный ресурс] / В.А. Луков. – Режим доступа: http://psyfactor.org/lybr.htm - 10 апреля 2010 г.

7.              Налимов, В.В. Спонтанность сознания: Вероятностная теория смыслов и смысловая архитектоника личности. – М., Изд-во «Прометей» МГПИ им. Ленина, 1989. [Электронный ресурс] / В.В. Налимов. – Режим доступа: http://www.klex.ru/books –  4 июня 2010 г.

8.              Омельченко, Е. Субкультуры и культурные стратегии на молодежной сцене конца ХХ века: кто кого? [Электронный ресурс] / Елена Омельченко. – «Неприкосновенный запас» 2004, №4(36) –http://magazines.russ.ru/nz/2004/4/ – 10 апреля 2010 г.

9.              Ортега-и-Гассет, Х. Восстание масс. / Х. Ортега-и-Гассет; пер с исп. – М., АСТ, 2003. – 509 с. –  (Philosophy).

10.          Переслегин, С.Б. Самоучитель игры на мировой шахматной доске. / Сергей Переслегин. – М.: АСТ, СПб.: TERRA FANTASTICA, 2007. – 619,[5]с. – (Philosophy).