Терновая Людмила Олеговна, доктор исторических наук, профессор МАДИ

 

Мифы о границе в контексте интегрированной программы управления границами приграничного сотрудничества

Создавая «Восточное партнерство», Европейская комиссия предложила пять «флагманских инициатив», которые должны стать приоритетными областями сотрудничества на многостороннем уровне в рамках «Восточного партнерства». К  этим инициативам  относится интегрированная программа управления границами (IBM), начатая  15 сентября 2009 г. В ее рамках утвержден ряд учебных и экспериментальных проектов, среди которых демаркация белорусско-украинской границы, создание электронной системы обмена информацией между таможенными службами Украины и Беларуси, оборудование пограничных переходов Бавра и Баграташен между Грузией и Арменией, строительство пограничного перехода Унгури-Бронница между Молдовой и Украиной.

Важность данной «флагманской инициативы» имеет и практический смысл, и ментальное значение, поскольку трудно отыскать такое же многогранное понятие, как понятие «граница». Игра слов в данном случае более чем показательна, ибо акцентирует внимание на том, что в любом объекте исследования мы способны находить бессчетное количество его граней, соответствующих предмету интереса. Поэтому при анализе возможности, эффективности, перспектив интегрированной программы управления границами приграничного сотрудничества следует рассматривать весьма ощутимые с точки зрения геополитического или геокультурного взаимодействия ЕС и стран, участвующих в программе, проявления мифологемы границы. Рождаемая в  семиосфере мифологема границы по мере своего развития приобретает новые очертания и захватывает все более широкое семиотическое пространство. Это пространство вбирает в себя образы, знаки  и значения вполне реального мира, постепенно, шаг за шагом  обживаемого человеком.

Первый шаг в таком освоении был шагом из природы в обитаемую среду. Как указывал И.В. Следзевский: «Мифологема границы должна быть причислена соответственно к явлениям архаической или племенной культуры»[1]. Возникновение самого понятия «граница» зафиксировало сущность именно этого шага, ибо наполнение его содержанием, означающим ограничивающую или разделяющую линию, появилось одновременно с восприятием его, как бы мы сказали сейчас, в экологических координатах. Слово «граница» было производным от «грани», под которой понималась в первую очередь ветка как межевой знак. Если проследить этот процесс в немецком языке, то нельзя не заметить аналогии: grün – «зеленый», Gras - «трава», «гроздь». Многозначность пограничных отношений между природой и селением в древности диктовала столь же сложный комплекс ритуалов перехода от одного пространства к другому.

Значимость этого комплекса взаимодействий для человека была настолько велика, что заслоняла необходимость подкрепления практической заботы о реальной границе ранних государств, которую мы видим, в частности, у римлян, ее мифопоэтическим сопровождением. Возводя в I-II вв. системы оборонительных сооружений по линии  границ Древнего Рима, римляне практически не проявляли интереса к тем племенам, которых они называли варварскими. Такое отношение свойственно представителям ранних государств и на Востоке. Ведь, по мнению китайского историографа Сыма Цянь, племена, живущие за границами Поднебесной империи, имели облик хтонических существ[2], отражающих ее первородную мощь. Это указывает на сохранение ведущей роли знаков разграничения среды природной и среды обитаемой в восприятии границы в период высокоразвитых государств Древнего мира.

Следующий этап расширения мифологемы границы совпадает с периодом усиления активности людей в пространстве фронтиров (англ. frontier – «граница между освоенными и неосвоенными поселенцами землями»). Понятие «фронтир» входит  в политическую лексику для обозначения зоны освоения свободных земель на Западе США, которое продолжалось до 1890-х гг. В строгом смысле фронтир - это территория, социальные и экономические условия которой определяются идущим на ней процессом освоения. Явление фронтира можно считать общемировым. Соответствующая ему мифологема образовывались всякий раз там, где не только человек вторгался в неизвестное ему географическое пространство, но и в пространство геокультурное, для описания которого  у него не хватало необходимых характеристик, когда топос в прямом значении этого слова, свойственном средневековому мышлению, выступал как прообраз видимых вещей. Отсутствие устойчивых представлений о свойстве данного места при избытке элементов, формируемых его прообраз, вело как к мифологизации активности человека во фронтире, так и тех опасностей, с которыми он встречается в этой зоне. Это хорошо видно на примере такого фронтира, который в свое время назывался Диким Полем и представлял собой пространство неразграниченных и слабозаселенных причерноморских и приазовских степей.

Сложность понимания фронтира обусловлена не одними лишь природными факторами, но и геополитическими, ибо во многих местах за фронтиром простирается земля недружественных народов. Фронтир не может выполнять функции полноценной государственной границы, сохраняя черты переходного пространства, потому и позволяя осуществлять переход через себя всем, имеющим такие намерения. К XXI в. фронтир практически исчез, оставшись лишь в некоторых зонах конфликтов, что указывает на естественный процесс превращение топоса в концепт или фрейм,  не просто задающий рамки той или иной территории государства,  а порой превращающий эти рамки даже не в границу, а во фронт. Вспомним, что появление первой системы международных, по сути, межгосударственных отношений связано с завершившим Тридцатилетнюю войну (1618-1648) Вестфальским мирным трактатом. В нем был обозначен ведущий принцип этой системы – принцип государственного суверенитета. Однако признание этого принципа ведущими европейскими странами не исключало их стремления к установлению своего суверенитета над чужими землями, используя разные предлоги и поводы. К окончанию наполеоновских войн, к Венскому конгрессу (1815) французским политическим деятелем и публицистом Луи Бональдом  была разработана  теория естественных границ государства, которыми выступали природные рубежи – реки, горные хребты, линии морского побережья. Позже в эту теорию добавились границы расселения этносов. Согласно данной теории, государство, достигшее своих естественных границ, должно было, подобно естественному организму, терять любой интерес к завоеваниям. Несмотря на то, что теория естественных границ имела немало сторонников, она ни разу не подтвердилась в жизни, что уже давало основание саму теорию естественных границ расценивать как вариант мифа. На практике же происходили постоянные конфликты между странами, которые часто перерастали в вооруженные. А граница между соперничающими державами превращалась в линию фронта.

Мифологизация человека границы как самостоятельного направления мифологемы границы начинается с художественной литературы периода фронтира. Покоритель этого пространства выступает в роли пионера, открывателя новых земель. Но даже при открытости дороги освоить намеченный маршрут и закрепиться в желаемом месте он не может без особых усилий по покорению природы, борьбы с дикими обитателями  осваиваемой территории. Человек, вступающий в зону фронтира, отличается всеми качествами первооткрывателя: он свободен, дерзок, смел и ловок, для него практически нет условностей, сковывающих повседневную жизнь обитателя далеких от границ земель. По мере обустройства фронтира, превращения его в границу героизация лиц, выполняющих эту миссию, не прекращается. Формируется ощущение того, что граница может выступить в качестве линии фронта, а набор героев, готовых ее охранять, расширяется, включая не только профессиональных бойцов-пограничников, но и женщин, детей, животных, находящихся в пограничной области. От их бдительности,  усердия, готовности к самопожертвованию зависит спокойствие границ.  То, что человек границы отражает многообразие границ, выступает условием появления столь же разнообразного набора мифологем. Причем рождение мифа и его распространение могут предварять реальные  модели поведения человека на границе разных зон, в том числе зоны радиации. Создание фильма Андрея Тарковского «Сталкер» всего лишь на несколько лет опередило Чернобыльскую катастрофу. Образ сталкера как обитателя зоны полон трагизма, а сама зона оборачивается к стремящимся в нее людям той стороной, какой оборачивалась дикая природа к древнему человеку. Поэтому в границе нужно найти брешь, ход, пролом, туннель и т.д.

В естественной границе и проход имел естественный характер. Символ бреши, взятый скорее из военного дела и перенесенный на характеристику особенностей ландшафта, в XX в. оказался неоднократно востребованным в геополитическим  смысле (Марнская и Фульдская бреши). Мифологизация бреши, а еще более усилий по прохождению через нее  становится актуальной, когда границы между геополитическими пространствами обустраиваются и появляются стены: Берлинская стена,  Израильский разделительный барьер, стены между Северной Кореей и Южной Кореей, турецкой и греческой частями Кипра, между Марокко и САДР в Западной Сахаре, между Ботсваной и Зимбабве, между Саудовской Аравией и Ираком и т.д.  Любая попытка преодолеть такой барьер сопряжена с огромным риском для жизни, а высокая степень риска издревле определяла возможность мифологизации как персоны, подвергающей себя этому риску, так и пространства, где он концентрировался. Появляются объекты мифологического осмысления, связанные с переходом границы – проломы, порталы, туннели, мосты и даже пограничные заставы (Checkpoint Charlie).

Можно ли учитывать имеющиеся вариации мифологемы границы в приграничном сотрудничестве в целом и в рамках «Восточного партнерства», в частности? Разумеется. Первое, чему учит миф о границе, состоит в дуальности бытия, в его разделении на светлую и темную сторону. Поэтому из мифологемы границы важно брать все элементы позитивного действия, когда любой переход через границу был не просто полезным, а в полном смысле открывал новые горизонты. В развитии приграничного сотрудничества, международных транспортных коридоров, создании особых таможенных зон посредством данной мифологемы можно описать, например, такое явление, как территории-путевороты (gate-way).

Второе обстоятельство, вытекающее из сопряжения мифа о границе и реальности, состоит в том, что любые события, основанные на подобной сопряженности, создают вокруг себя видимый волновой эффект, который проявляется в затухании этой волны по мере ее отдаления от места возникновения. К этому разряду событий относятся и реалии приграничной жизни, включающие как локальные конфликты, так и сотрудничество.

Третье наблюдение, на которое помогает выйти анализ мифологемы границы, указывает на ее эффект как зеркала, способного менять свои свойства с прямого на кривое и наоборот. Поэтому, человека или любой объект по другую сторону границы можно воспринимать не только как реального, но и как отражаемого или искажаемого «я». Придание границе ментальной прозрачности уничтожает эти фантомные явления и создает условия для конструктивного приграничного взаимодействия ЕС и стран-участниц программы «Восточное партнерство».

©Терновая Л.О.

 

Аннотация: Понятие «граница» на протяжении длительной истории, когда речь шла о границе территории, государства, наполнялось не только конкретным геополитическим содержанием, но и активно мифологизировалось. Эти мифы отразили эволюцию границы, страхи и возможности перехода через нее. Но они также помогают понять, в чем заключаются сложности  установления конструктивного приграничного сотрудничества.

Ключевые слова: геополитика, граница, мифологема, фронтир, зона, брешь, застава.

 

Myths of the border in the context of an integrated border management program of cross-border cooperation

Abstract: The concept of "border" in the long history, when it came to the border of the territory or of the state, filled with not only the specific geopolitical content, but was actively mythologized. These myths have reflected the evolution of the border, fears and opportunities to go through it. But they also helps us to understand what are the difficulties in a constructive cross-border cooperation.

Keywords: geopolitics, border, myth, frontier, zone, gap, outpost.

 


[1] Следзевский И.В. Мифологема границы: ее происхождение и современные политические проявления / Современная политическая мифология: содержание и механизмы функционирования. М.: Рос. гос. гуманит. ун-т, 1996. С. 57.

[2] См.: Сыма Цянь. Избранное / Пер. В.А. Панасюка, предисл. и комм. В.И. Думана. М.: Гослитиздат, 1956.