д. э. н., проф.  Э.П. Пивоварова

                                                           Институт Дальнего Востока РАН

 

                   

        Секрет социально-экономического успеха китайских реформ.

 

 

       Главный смысл экономического прогресса состоит в достижении прогресса социального, то есть в улучшении качества жизни людей. История развития мировой цивилизации свидетельствует о большей результативности для достижения этого эволюционного, а не революционного пути.        Осознание необходимости поддержания баланса экономических и социальных интересов для обеспечения социально-политической стабильности в обществе стимулировало в ХХ веке эволюционные трансформационные процессы двоякого рода. Так уже в первой половине ХХ века развитый капиталистический мир в целях недопущения разрушительных социальных революций, которые предсказывались К. Марксом,  пошел на немыслимое ранее перераспределение богатства между трудом и капиталом в пользу труда, успешно дополнив собственную идею эффективной рыночной экономики рожденной социализмом идеей социальной защиты трудящихся.

Прогноз К. Маркса о грядущей смене формаций, строившийся на анализе развитого капиталистического общества, не оправдался. Попытка же практической реализации этого прогноза на основе ленинской поправки о «слабом звене в цепи империализма», обернулась драмой социализма, истоки

и причины которой все еще остаются важной темой для исследования. По нашему мнению, и в том, и в другом случае был недооценён человеческий фактор: в первом случае – возможность осознания высокообразованным менеджером, как не допустить революционную ситуацию, во  втором –  необоснованные надежды на способность трудового народа долгое время жить в уравниловке,  довольствуясь моральными стимулами.

   Первоначально вопрос о социалистической ориентации КНР    был  поставлен  как дилемма. «Куда направлять развитие в переходный период – к социализму или же к  капитализму?» - спрашивал  Мао Цзэдун в 1953 году. Ответ он давал ссылкой на выработанную к тому времени генеральную линию КПК в переходный период: «Генеральная линия партии  требует перехода к социализму, что предполагает довольно длительную борьбу»[1]. Несколько лет спустя, в 1957 году Мао Цзэдун вновь повторяет вопрос: «К капитализму или к социализму?», признавая отсутствие ясности на этот счет  у многих людей в КНР и констатируя свершённость выбора: «Жизнь уже дала ответ на этот вопрос – спасти Китай может только социализм»[2].  

               В последние два десятилетия ХХ века социалистический мир, явно проиграв соревнование с капитализмом в развитии производительных сил, направил свои усилия на создание ранее не вписываемых в социализм рыночных отношений, видя в этом единственно возможный и наиболее результативный способ создания реальной материальной основы для обеспечения социальной поддержки трудового народа. В выборе этого способа не стал исключением и Китай.                

            В  КНР  задача избавления страны от бедности и отсталости  фигурирует в качестве главной цели социально-экономической стратегии всех поколений китайского руководства (при Мао Цзэдуне, Дэн Сяопине, Цзян Цзэмине, Ху Цзиньтао, Си Цзиньпине). Меняются только средства, с помощью которых Китай пытаются сделать могущественной и богатой страной.

 В отличие от большинства бывших социалистических стран, пошедших  в рыночные отношения путем отрицания и разрушения всего прежнего не только практического, но  и теоретического багажа, в КНР на протяжении всех лет реформ, внимательно исследуя как свой, так и зарубежный опыт, как правило, после экспериментального апробирования вводили в практику страны то, что давало положительные результаты, хотя еще до недавнего времени считалось «табу» для социалистического общества.  Именно такие новые открытия стали «прорывами» китайских ученых в экономической теории социализма.    

     Характерно, что в ходе порою довольно острых теоретических дискуссий  в связи с быстрым развитием в стране  частного предпринимательства делались выводы, что, при условии сохранения ведущих позиций общественных форм собственности в народном хозяйстве, и «небольшая безработица», и «немного эксплуатации» не повредят социализму, а лишь помогут скорее выбраться из экономической отсталости. Главное, чтобы не сформировался класс эксплуататоров, чтобы в целом увеличивалась занятость, чтобы обогащение отдельных слоев не сопровождалось обнищанием других, а происходило при условии улучшения благосостояния всего общества. Надо сказать, что эти главные условия допущения развития частного капитала на перспективу в КНР удалось соблюдать практически на протяжении всех 35 лет рыночных реформ.

Поскольку реформа затронула основу всей экономической деятельности страны – отношения собственности, реальностью стали легальное развитие не только индивидуальных, но и частных  хозяйств, распределение не только по труду, но и по капиталу, теоретическую и практическую основу обрел госкапитализм. Такой способ развития производительных сил и производственных отношений в стране получил официальное одобрение  уже на 15-ом съезде КПК в 1997 г. и правовое оформление в поправках к Конституции КНР в 1999 г.

Для тех, кто высказывал опасения по  поводу того,  что быстрое развитие в ходе реформы необщественных форм хозяйства потеснит с ведущего места  общественную собственность, выдвигался довод   о  неоднозначности характера   создаваемых   в  стране  акционерных предприятий, среди которых лишь небольшое  число  образовано частными инвесторами,  а  в  большинстве своем это смешанные компании, где государству и коллективным  юридическим   лицам принадлежит контрольный пакет акций,  а значит они носят общественный характер. Указывалось и на все шире распространявшуюся возникшую  в  ходе  реформы  акционерно-кооперативную форму хозяйственной деятельности,  объединяющую усилия и капиталы трудящихся,  т.е.  явно обладающую атрибутами общественной собственности. Обращалось внимание и на сектор коллективной экономики, способный  воплотить  принцип совместного достижения зажиточной жизни для всех членов коллектива,  стать  хорошей формой аккумуляции  распыленных  денежных средств,  смягчить напряженность с трудоустройством, увеличить общественные накопления и налоговые поступления.

    На 3-м  пленуме ЦК КПК  16-го  созыва в октябре 2003 г., а затем на 2-й сессии ВСНП  10-го созыва в марте 2004 г. вместо  традиционных представлений о том, что главной формой общественной собственности являются государственный и коллективный сектора экономики, была выдвинута новая концепция – «превратить акционерную систему в главную форму общественной собственности» и указано на необходимость всемерно развивать смешанный  сектор экономики  с участием  государственного, коллективного и необщественного капиталов. А в докладе «О работе правительства» на сессии ВСНП  было предложено интенсивно продвигать преобразования путем перевода госпредприятий на нормативную акционерную систему и обеспечивать всемерное развитие сектора смешанной формы собственности, «постепенно превращая акционерную систему в главную форму реализации общественной собственности».

    Интересно отметить, что именно такая характеристика специфики необщественных форм собственности, появившихся в КНР в ходе   рыночных преобразований, активно используется китайскими учёными и сегодня при обсуждении определённых в 2013 г. 3-м пленумом ЦК КПК 18-го созыва  «важнейших  задач всестороннего углубления реформ», а также при характеристике  социально-экономического строя страны.

Достаточно решительно отойдя за годы реформ от традиционных «теоретических норм» социализма в сторону допущения на благо развития производительных сил и улучшения на этой основе жизни людей единоличных и частных хозяйств, распределения по капиталу, решительно формируя регулируемую на макроуровне рыночную экономику, Китай за годы реформ фактически создал   конвергентную по своей сути “смешанную экономику”, которую и называют социализмом (хоть и с китайской спецификой), на наш взгляд, в немалой степени по причине близости китайским традициям идей социальной справедливости и коллективизма.

   Пойдя по пути использования положительных наработок как плановой, так и рыночной экономик, китайское руководство, постепенно расширяло возможности рынка, но постоянно  продолжало контролировать процесс "рыночнизации"  и сохранять за государством ведущие позиции в экономике и, в первую очередь, в стратегических отраслях народного хозяйства.    И  сегодня, на новом этапе  «всестороннего углубления реформ» и заявлении  о целесообразности допущения рынка в сферы деятельности и отрасли, ранее закрытые для негосударственного и иностранного капитала, можно с большой долей уверенности сказать, что китайское руководство пытается разрешить не впервые заявленную, но очень трудно поддающуюся выполнению задачу четкого разграничения функций государственных органов и рынка, но не ослабляя государственное регулирование, а  лишь совершенствуя его.

     Надо сказать, что   поиск способов «оптимального взаимодействия государства и рынка», который автор со времени своей первой публикации о «социализме с китайской спецификой» в 1992 году рассматривает как  главный признак конвергентной по своей сути «смешанной экономики», позволяющий обеспечить социально-экономический прогресс в преобразуемом на рыночных началах бывшем социалистическом мире[3], сегодня проводится и в нашей стране, причем в значительной степени это происходит под влиянием тех огромных социально-экономических успехов, которых достиг  Китай за годы рыночных реформ.

       В своей публикации «Почему сегодня Китай «гордо стоит на Востоке мира»[4] автор уже писала о тех российских ученых, которые в своих исследованиях связывали успехи социально-экономического развития Китая со следованием его по пути создания «смешанной экономики». Сегодня как бы своеобразным обобщением этих взглядов, по мнению автора, может служить тезис академика С.Ю. Глазьева в его статье «Обыкновенное чудо – китайское», опубликованной в феврале 2015 года: «Вместо обрушения системы государственного регулирования экономики, предпринятого в России в форме «шоковой терапии» в надежде на автоматическое включение механизма рыночной самоорганизации, китайские руководители сделали все наоборот. Постепенно создавая условия для частного предпринимательства, они осторожно адаптировали систему государственного регулирования к механизмам рыночной самоорганизации. Пока наши реформаторы ломали народнохозяйственный комплекс, оправдывая свой авантюризм тем, что «нельзя быть немножко беременной», китайские реформаторы постепенно строили мост между социализмом и капитализмом, преодолевая пропасть даже не за «два прыжка», а за тысячу шагов». Именно поэтому, как заключает академик С.Ю.Глазьев, сегодня по своему экономическому потенциалу  «КНР уже встала на уровень ведущих стран мира»[5].

      Сегодня в России все больше ученых, обращающих пристальное внимание  на опыт  КНР и принимающих вывод о том, что тот общественно-экономической строй, который сегодня называется в КНР «социализмом с китайской спецификой», является конвергентной по своей сути «смешанной экономикой», использующей положительные наработки как социализма, так и капитализма.

 

            

[1] Мао Цзэдун. Избранные произведения. Т. 5. Пекин, 1977, с.118

2 Мао Цзэдун. Избранные произведения. Т. 5. Пекин, 1977, с. 474

3См. Э.П. Пивоварова. Строительство социализма со спецификоц Китая. Поиск пути. Москва, «Наука», Издательская  фирма «Восточная литература», 1992;  Э.П. Пивоварова. Социализм с китайской спецификой: итоги теоретического и практического поиска. Москва, Издательская  фирма «Химия и бизнес», 1999;     Э.П. Пивоварова. Социализм с китайской спецификой. Москва, ИД «ФОРУМ», 2011.

4Китай на пути к возрождению. Москва, ИД «ФОРУМ», 2014 г., с. 74-80

5С. Глазьев.  Обыкновенное чудо – китайское.  «Завтра», февраль, 2015 г., № 8, с. 4