А. Н. Майзина
БНУ РА
«Научно-исследовательский институт алтаистики им. С. С. Суразакова»,
г. Горно-Алтайск, Россия
ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКИЕ ЕДИНИЦЫ С КОМПОНЕНТОМ КЫЗЫЛ
‘КРАСНЫЙ’ В АЛТАЙСКОМ ЯЗЫКЕ
1. Введение
Целью данной статьи является анализ фразеологических единиц с цветовым компонентом кызыл ‘красный’ в алтайском языке.
Алтайский язык — это язык одного из тюркских народов — алтайцев, проживающих в Республике Алтай, на территории Южной Сибири (Россия). Республика Алтай граничит на северо-востоке с Кемеровской областью, на востоке — с Республикой Тыва, на юго-западе — с Казахстаном, а на юге — с Монголией и Китаем.
Фразеология алтайского языка является
молодой наукой, сформировавшейся относительно недавно. Впервые в данной области
была опубликована статья А. Т. Тыбыковой «Некоторые вопросы
фразеологии алтайского языка» [Тыбыкова 1980: 205‑210]. Более интенсивное
изучение алтайской фразеологии началось с конца прошлого столетия [Чернова,
Чумакаева 1996: 9‑12; Чернова, Дыдыянова 1998: 72‑77; Чумакаев
1998: 78‑83; Тыбыкова, Кыйынова 2001: 144‑157 и др.].
А. Э. Чумакаевым впервые был
издан «Алтайско-русский фразеологический словарь» [2005], содержащий более 1000
единиц, а также опубликована монография «Фразеологические единицы со значением
качественной характеристики и состояния лица в алтайском языке в сопоставлении
с русским» [2006].
В отечественной и зарубежной
лингвистической науке имеется достаточно большое количество работ, посвященных
изучению цветообозначений. В тюркологии таких работ сравнительно немного. Здесь
известны работы [Doerfer 1995: 208‑227;
Баярсайхан 1996; Ishakova 2007: 89‑91;
Кононов 1978: 159‑179; Кормушин 1997: 592‑608; Кузьменков 1988: 126‑127;
Лебедева 1992: 115‑117; Майзина 2006; Субракова 2005: 36‑38;
Толубаев 1985: 56‑61; Федорова 1980: 123; Функ 2003; Хисамитдинова 2005:
115‑118 и др.].
2. Красный цвет в алтайской
лингвокультуре
В культурологическом аспекте красный цвет алтайцами
воспринимается как хороший, благоприятный цвет. Он ассоциируется с кровью,
огнем, солнцем и олицетворяет собой физическую силу, молодость, красоту,
здоровье. У теленгитов (один из этносов Республики Алтай), красный цвет
считается сакральным, цветом-оберегом. Согласно их обычаям, почетным гостям
завязывают пояса красного цвета, а женское свадебное одеяние чегедек шьют
из красной ткани, что не столь характерно для других коренных народов
Республики Алтай.
Отмеченные выше особенности цветовой
символики фиксируются и на уровне языкового сознания алтайцев. Так, в алтайском
речевом этикете типичной формулой приветствия является обмен информацией в
форме вопроса-ответа: «Кандый jӱрӱn?» — «Как
живешь?» — «Кызыл-кӱреn jӱрӱм» — «Хорошо живу» (букв.: Красно-коричнево живу).
Кроме того, в традиционной культуре
алтайцев, как и у многих других тюркских народов, с давних времен практикуется
культ огня. Огонь для них считается священным, ассоциируется с животворящим
началом; его магическая сила способна очищать всякое зло. Поэтому почти все
алтайские обряды и обычаи начинаются с приветствия и прославления огня. Именно
с огнем, пламенем, накаливанием связана этимология слова кызыл ‘красный’
в тюркских языках. В научной литературе происхождение данного слова традиционно
связывают с глагольной основой на кыз- в значениях: 1) ‘быть красным’;
2) ‘пламенеть, накаляться, раздражаться’ [Петрова, Бугаева 1969: 200; Кононов
1978: 177; Кормушин 1997: 603]. В алтайском языке от этой основы образованы
также глагол кызы- ‘накаляться’ и прилагательное кызу ‘горячий,
накаленный’.
3. Красный цвет в алтайской фразеологии
В алтайской фразеологии красный цвет имеет
неоднозначную семантику. В составе фразеологических единиц (далее ФЕ) слово кызыл
употребляется в своем прямом значении, выражая естественный красный цвет
анатомических органов, цвет обнаженной кожи. В случае же употребления в
фигуральном значении, выражает в основном негативную коннотацию.
По своей частотности во ФЕ цветолексема кызыл
‘красный’ в алтайском языке занимает второе место после кара ‘черный’.
Следует также отметить, что абсолютно все рассматриваемые в рамках данного
исследования ФЕ антропоцентричны.
3.1. ФЕ, характеризующие здоровье
Во фразеологии алтайского языка красный цвет
ассоциируется с цветением и созреванием. Красный — это цвет весны, когда на
Алтае цветут розово-красные пионы, кандык и маральник*.
А весна в жизни человека — это его молодость. Поэтому не случайно эталоном
женской красоты в алтайском языке служит устойчивое выражение кызыл марал (букв.:
красный маральник). Частое употребление в речи данного сравнения привело к его
переходу в разряд ФЕ. Так, фразеологизм кызыл марал ‘молодой,
красивый, в расцвете сил’ (букв.: красный маральник) репрезентирует цветущее
здоровье, молодость, красоту человека (1). Данный фразеологизм в русском языке
соответствует выражению кровь с молоком.
(1) Бир тужында бис те кызыл марал кыстар
болгон эдис ле. Эмди ле чырчыйдыс, эмди ле карыдыс (БУ, СӦ, 231)
— Когда-то и мы были девушками в расцвете сил. Это нынче мы покрылись
морщинами, это сейчас мы состарились.
Ослабленное состояние организма в
алтайском языке характеризует ФЕ кызыл чий ‘1) слабый,
неокрепший; 2) окровавленный, в ссадинах’ (букв.: красный сырой). Обычно
это выражение в алтайском языке используют при описании новорожденного ребенка,
у которого бывает красно-розовая, очень нежная и ранимая кожа, а также при описании
кровавых ссадин и ран на теле человека, или животного. Компонент кызыл в
данном случае реализует основное номинативное значение ‘красный’ (2).
(2) Бут деп неме jодомноn ло тӧмӧн тырмагы, сула терези чупчыла
берген — чек кызыл чий
(КТ, КJ, 144) — А ноги=мои, вниз по
голени кожа разодралась, ногти выдраны — сплошь кровавое месиво.
3.2. ФЕ, характеризующие состояния жизни и смерти
Многие алтайские ФЕ, помимо цветового компонента кызыл
‘красный’, содержат в своем составе термин тын. Слово тын в
алтайском языке имеет следующие значения: 1) ‘душа; жизнь, способность
жизни (дыхания, роста)’; 2) ‘дыхание’ [ОРС: 164].
Компонент кызыл в составе
анализируемых ФЕ обозначает красный цвет крови, атрибута жизненной силы,
энергии: кызыл тын ‘жизнь’ (букв. красная душа / красное
дыхание), кызыл тын бойы ‘собственно человек’ (букв.: сам
с красной душой=своей / с красным дыханием=своим). Об этом свидетельствуют
примеры (3)‑(4).
(3) Кызыл тыныс армакчыныn бажында болгон
— Жизнь=наша была на волоске (букв.: красное дыхание=наше было на кончике
аркана).
(4) Эмди менде алган эжим де, азыраган
балам да jок. Кызыл ла тын бойым арт калганымды сен оnдоорыn ба? (КТ, КJ, 37)
— Теперь у меня нет ни жены, ни детей, которых [я] воспитал. Поймешь ли ты, что
только я сам и остался живой.
Появление рассматриваемых ФЕ в алтайском
языке основано на мифологических представлениях о душе. В алтайской наивной
картине мира душа человека представляется как жизненная сила, выраженная в
дыхании и движении. Она имеет вид нити, или волосинки, очень тонкой и уязвимой.
Вместилищем души обычно является область аорты. Когда аорта разрывается, то
прекращается дыхание, наступает смерть, а душа улетает через горловое либо
носовое отверстие.
Схожее понятие о душе и гибели человека
отмечается у соседних хакасов. В их мировоззрении душа — хызыл тын
(букв.: красное дыхание) — также имеет вид нити, соединяющей сердце с
кровеносными сосудами. В результате разрыва души с телом наступает смерть
человека. Место разрыва локализуется в районе аорты (холға),
проходящей у сердца. Улетающая душа — «тын» выпархивает через горловое
отверстие (у врагов — через задний проход) и, превратившись в птицу (у детей —
в ласточку, у взрослых — в журавля, у сказочных богатырей — в девять жаворонков
или в кукушку, у врагов — в дятла), улетает в сторону заката солнца [Бутанаев,
Монгуш 2005: 131].
Между тем следует уточнить, что душа,
согласно верованиям алтайцев, в момент отторжения от тела представляется в виде
некой материальной субстанции, «не воспринимающейся органами чувств человека»
[Баскаков 1973: 112]. А облик маленькой птички, по данным фольклорных и
этнографических источников, она обретает лишь на сороковой день после смерти,
когда садится на тростинку и та под ней не сгибается. Только в этот момент она
осознает о своей смерти [Муйтуева, Чочкина 1996: 147; Енчинов 2009: 40]. Более
подробно о понятиях алтайцев о душе и ее свойствах освещено в работах
В. И. Вербицкого, Л. П. Потапова и др. [Вербицкий 1993: 98;
Потапов 1991: 32].
Представление алтайского народа о тонкости
и уязвимости души, о шаткости человеческого здоровья отражено в семантике ФЕ кызыл
тын, кыл ӧӧч ‘еле-еле душа в теле’ (букв.: красная
душа (красное дыхание), с волосинку трахея).
В семантике следующих антонимичных ФЕ
актуализируются две противоположные семы — сема ‘забота о самосохранении, о
спасении своей души (жизни)’ и сема ‘рисковать своей жизнью’. Данные
фразеологизмы характеризуют особые физиологические состояния человека —
инстинкт самосохранения и состояние риска для здоровья и жизни: кызыл
тынын алып jӱр= ‘спасаться от смерти, спасать свою жизнь; заботиться
о себе самом, о своем благополучии’ (букв.: красную душу=свою беречь) и кызыл
тынын кысканба= ‘не жалеть жизни, рисковать жизнью’ (букв.: красную
душу=свою не жалеть) (5)‑(6).
(5) Албатыга шок этпей, кызыл тынын
алып jӱрген кижи
(АА, УБТ, 234) — Человек, который, не причиняя людям вреда, живет сам
по себе (букв.: живет, заботясь о красной душе=своей).
(6) Бастыра улус кызыл тынын
кысканбай, канду ӧштӱле согужып jат, а jаnыс Jеекен-Бала каат коркыдып, тоноп, тайга-ташка
jажынып, уйалбай да jортуп jӱрет (ЭЯ, ӦТ, 78)
— Все люди, рискуя жизнью, воюют с проклятым врагом, и только один Дьеекен-Бала
пугает женщин, грабит их, скрываясь в тайге, нисколько не стесняясь, разъезжает
на коне.
Ассоциативно-образное представление алтайцев
о смерти человека, связанное с прекращением дыхания, отражена в семантике
вариативных ФЕ: кызыл тынын кый= ‘убить’ (букв.: красное
дыхание=его оборвать), кызыл тынын божот= ‘убить’ (букв.: красную
душу выпустить), кызыл тынына jет=
‘убить’ (букв.: до красной души его добраться), кызыл тыны кыйыл= (букв.:
красное дыхание=его обрывается) ‘умереть’, кызыл тыны ӱзӱл= (букв.
красное дыхание=его обрывается) ‘умереть’ (7)‑(8).
(7) Кызыл тынын божоткон,
колында оныn не де jок
(СС, Э, 18) — Жизнь=его закончилась, у него ничего не осталось (букв.
в руках его ничего нет).
(8) Кажы бир тушта оозы чечилзе —
кызыл тыны кыйылар (ЭТ, К, 33) — Если однажды [он]
проговорится — умрет.
При интерпретации семантики последних пяти
ФЕ нельзя обойти вниманием факт использования речевой стратегии эвфемизации —
желания избежать прямого именования тех или иных явлений, в данном случае
прямого именования смерти человека.
Общеизвестно, что слова со значением
‘смерть’, ‘умереть’ в народе часто были табуированными, их старались избегать
(см., например, [Черданцева 1988: 83]). Функцию табу, присущую отдельным
фразеологизмам русского языка, М. Л. Ковшова, связывает с древним
запретом на именование чего-л. сакрального [Ковшова 2012: 351].
3.3. ФЕ, характеризующие красноречие
В составе рассматриваемых ФЕ лексема кызыл
выражает красный цвет языка, непрерывно мелькающего во рту говорящего. Язык —
это подвижный анатомический орган в полости рта, участвующий в процессе
говорения. В переносном же смысле он ассоциируется с красноречием, остроумием,
а также с таким индивидуальным качеством личности как болтливость и
красноречие. Именно это обстоятельство отражено в алтайских ФЕ кызыл тил 1) ‘болтливый;
болтун, пустомеля; 2) слух, сплетня; злые языки’ (букв.: красный язык)
(9), кызыл тилдe ‘красноречивый;
языкастый, язвительный’ (букв.: с красным языком) (10), кызыл тилле
‘одним лишь языком, на словах’ (букв.: красным языком) (11).
(9) Эх, кqqркийди ле сени, jаnыс ла кызыл тил (КТ, ТДК, 111) — Эх ты, бедняга, всего лишь
болтун.
(10) Балыр тилдe Бабаашка баш ла болзын, туштаарга. Кызыл тилдe, кыл qqчтe, калак ла де jайнаарга (СС, Э, 33) — Не дай, боже, встретиться с
Бабаашем, у которого развязный язык. Язвительный, с тонкой трахеей, упрашивать
[его] очень трудно.
(11) Кезиктери бастыра немени кызыл
тилле эдер эмес беди (БУ, Т, 47) — Ведь некоторые все делают
только на словах (букв.: красным языком).
3.4. ФЕ, характеризующие голое тело (части тела)
и нищету человека
В составе следующих ФЕ лексема кызыл выступает
в прямом и фигуральном значениях. С одной стороны, указанная лексема
подчеркивает цвет обнаженного красного тела человека, с другой стороны, она
употребляется в фигуральном значении ‘бедный, нищий’. То есть голое тело
человека в алтайской фразеологии ассоциируется с его бедностью. Семантическое
развитие слова в данном случае осуществлялось по следующей схеме: кызыл
‘красный’ → кызыл ‘бедный, нищий’. Таким образом, двойственной
семантикой в алтайском языке обладают следующие ФЕ: кызыл jылаnаш
‘голый, без какой-либо верхней одежды; бедный, нищий’ (букв.: красный голый)
(12)‑(13), кызыл шалдаn ‘абсолютно голый, обнаженный; бедный, нищий’ (букв.:
красный обнаженный) (14), кызыл кол ‘безоружный, с пустыми руками’
(букв.: красные руки) (15), кызыл бут ‘босоногий; бедный, нищий’ (букв.:
красные ноги) (16).
(12) Ол кыста уйат jок: кызыл jылаnаш
jылып барадыры (НУ, АМ, 188)
— У той девушки стыда нет: ползет голая.
(13) «А бистиn тоноор деген буржуй кызыл jылаnаш» — деп, база ла байагы кижи унчукты
(JК, ОJ, 32) — «А тот буржуй, которого мы собираемся ограбить, —
нищий», — проговорил тот же человек.
(14) Огош балдар ондый эмей: кызыл
шалдаn jeгeрерин jакшызынар —
Маленькие дети ведь такие: любят бегать абсолютно голыми.
(15) Манды Шире сeгeнип, каткырып ийген, айткан: «Менде мылтык jок, саадак
jок, jыда jок, eлдe jок, jаnыс ла кызыл кол канайып мен барарым?» (АКК, 16) — Манды Шире, обрадовавшись, засмеялся,
произнес: «У меня нет ни ружья, ни лука, ни копья, ни меча, как я пойду с
пустыми руками?».
(16) Слердиn Ольга кайда jажынып jат? Ол эмди кызыл бут
эмес, а кызыл ботинкаларлу jeрер (БУ, Т, 34)
— Где ваша Ольга прячется? Она теперь будет ходить не босоногой, а в красных
ботинках.
4. Выводы
Проведенное исследование показало, что в составе ФЕ
лексема кызыл обозначает красный цвет, воспринимаемый зрением, а также
выражает, как положительную, так и отрицательную коннотации. В формировании
данных ФЕ немаловажную роль сыграла символика красного цвета в алтайской
лингвокультуре.
Как показал репрезентативный материал
исследования, в образовании анализируемых ФЕ, помимо цветолексемы кызыл
‘красный’, активно принимают участие соматизмы тын ‘душа / дыхание’, тил
‘язык’, кол ‘рука’, бут ‘нога’, реже — фитонимы. Кроме того, все
рассмотренные ФЕ характеризуют человека, его крепкое или слабое здоровье,
материальное благополучие и т.д.
Список литературы
Баскаков Н. А. Душа в древних верованиях тюрков Алтая (термины, их
значение и этимология) // Советская этнография. М., 1973. № 5. С. 108‑113.
Баярсайхан Ё. Цветовые обозначения и цветовая символика // 90 лет
Н. А. Баскакову. Studia philologica РАН
ИЯ. М., 1996. С. 55‑59.
Вербицкий В. И. Алтайские инородцы. Горно-Алтайск: Ак-Чечек, 1993.
Репр. изд.
Енчинов Э. В. Похороны и наследство в обычном праве алтайцев // Исторический вестник: сборник научных
трудов. Вып. №3 / Ред. Т. С. Пустогачева, Т. В. Анкудинова.
Горно-Алтайск: ГАГУ, 2009. С. 39‑44.
Ковшова М. Л. Лингвокультурологический метод во фразеологии: Коды
культуры. М., 2012.
Кононов А. Н. Семантика цветообозначений в тюркских языках //
Тюркологический сборник 1975. М., 1978. С. 158‑179.
Кормушин И. В. Цветообозначения // Сравнительно-историческая
грамматика тюркских языков. Лексика. М., 1997. С. 592‑608.
Кузьменков Е. А. К этимологии монгольских цветовых обозначений //
Тюркология — 88. Фрунзе: «Илим», 1988. С. 126‑127.
Лебедева Е. А. Семантика чувашских цветовых обозначений в
культурно-историческом аспекте // Языки, духовная культура и история тюрков:
традиции и современность. Труды международной конференции в 3-х томах. Казань,
1992. Т. 1. С. 115‑117.
Майзина А. Н. Семантическое полей цветообозначений в алтайском
языке (в сопоставлении с монгольским языком). Горно-Алтайск, 2008.
Муйтуева В. А., Чочкина М. П. Алтай jаҥ
(Билениҥ бичиги). Горно-Алтайск, 1996.
Петрова Т.И., Бугаева Т.Г. Общие основы и лексические модели в
словах, обозначающих признак «красный» в тунгусо-маньчжурских и других
алтайских языках // Проблема общности алтайских языков. – Л.: Наука, 1971. – С.
191–202.
Потапов Л. П. Вера в двойника // Потапов Л. П. Алтайский
шаманизм. Л.: Наука, 1991.
Субракова О. В. Система цветообозначений в хакасском языке //
Ежегодник Института саяно-алтайской тюркологии ХГУ
им. Н. Ф. Катанова. Вып. IX. Абакан, 2005. С. 36‑38.
Толубаев М. А. Некоторые особенности названия мастей животных в
киргизском и алтайском языках // Тюркологические исследования. Фрунзе: «Илим»,
1985. С. 56‑61.
Тыбыкова А. Т. Некоторые вопросы фразеологии алтайского языка //
Языкознание: Тезисы докладов и сообщений III Тюркологической конференции. Ташкент, 1980.
С. 205‑210.
Тыбыкова А. Т., Кыйынова
М. Ю. К проблеме фразеологизмов
в алтайском языке // Алтайская филология. Горно-Алтайск, 2001. С. 144‑157.
Федорова К. И. Названия масти лошадей в якутском языке // Полярная
звезда. Якутск, 1980. № 3. С. 123.
Функ Д. А. Молочно-белые кони… таежных охотников, рыболовов и
собирателей // Этнографическое обозрение. 2003. №3. С. 53‑60.
Хертек Л. К. Семиотические репрезентации концептосферы цвета в
традиционной культуре тувинцев // Тюрко-монгольские народы Центральной Азии:
язык, этническая история и фольклор (к 100-летию со дня рождения
В. М. Наделяева). Материалы Международной научной конференции
(г. Кызыл, 20-23 мая 2012 г.). Абакан, 2012. С. 249‑255.
Хисамитдинова Ф. Г. Названия мастей мифологизированных животных в
башкирском языке // Материалы 2-ой Всероссийской конференции «Урал-Алтай: через
века в будущее». Уфа, 2005. С. 115‑118.
Черданцева Т. З. Внутренняя форма идиом и национально-культурная
специфика их мотивированности (сопоставительный аспект описания) //
Лексикографическая разработка фразеологизмов для словарей различных типов и для
Машинного фонда русского языка (Материалы к методической школе-семинару). М.,
1988. С. 80‑87.
Чернова А. А., Дыдыянова
С. Г. Сопоставительный анализ
русских и алтайских фразеологизмов с соматическим компонентом «глаз» («кӧс»)
// Как слово наше отзовется… (Сборник статей, посвященный 100-летию со дня
рождения известного алтайского писателя и фольклориста
П. В. Кучияка). Горно-Алтайск, 1998. С. 72‑77.
Чернова А. А., Чумакаева
М. Ч. Сопоставительный анализ
русских и алтайских фразеологизмов со значением ‘умереть’ // Горный Алтай и
Россия 240 лет. Языки народов Горного Алтая и сопредельных территорий.
Литература и фольклор. Горно-Алтайск, 1996. С. 9‑12.
Чумакаев А. Э. Алтайские и русские фразеологизмы со значением качественной
оценки лица // Как слово наше отзовется… (Сборник статей, посвященный 100-летию
со дня рождения известного алтайского писателя и фольклориста
П. В. Кучияка). Горно-Алтайск, 1998. С. 78‑83.
Чумакаев А. Э. Алтайско-русский фразеологический словарь.
Горно-Алтайск, 2005.
Чумакаев А. Э. Фразеологические единицы со значением качественной
характеристики и состояния лица в алтайском языке в сопоставлении русским.
Новосибирск, 2006.
Doerfer
G.
Türkishe Farbbezeichnungen und Pferde Zucht // Central Asiatic Journal.
1995. Vol. 39. S. 208‑227.
Ishakova
G.
About the namings of horse colours in the Altaic languages. In.: Kazan and the
Altaic world: 50th Meeting of the Permanent International Altaistic Conference
(PIAC) (Kazan, July 1‑6, 2007): Articles and texts / Editor:
Z. Nigmatov. Kazan: Idel‑Press, 2007. S. 89‑91.
Обозначения текстовых источников
АА, УБТ — А. Адаров. Уча берген
турналар. Горно-Алтайск, 1980.
ААК — Алтай кеп-куучындар. Горно-Алтайск,
1994.
БУ, СӦ — Б. Укачин. Сӱӱш ле ӧштӧжӱ.
Горно-Алтайск, 1981.
БУ, Т — Б. Укачин.
Туулар туулар ла бойы артар. Горно-Алтайск, 1971.
БУ, ЭТ — Б. Укачин. Ээлӱ туулар. Горно-Алтайск, 1971.
JК, ОJ — J. Каинчин.
Ол jараттаҥ. Горно-Алтайск, 1980.
КТ, КJ — К. Тӧлӧсов.
Кадын jаскыда. Горно-Алтайск, 1985, 1987.
КТ, ТДК — К. Тӧлӧсов.
Турналар деген кожоҥым. Горно-Алтайск, 1981.
НУ, АМ — Н. Улагашев.
Алып-Манаш. Т.1. Горно-Алтайск, 1985.
СС, Э — С. Сартакова. Эрjине.
Горно-Алтайск, 1995.
ЭЯ, ӦТ — Э. Яимов. Ӧйлӧрдиҥ тӱбинеҥ.
Горно-Алтайск, 1993.
ЭТ, К — Э. Тоюшев. Кечӱлер. Горно-Алтайск, 1978.
* Кандык сибирский; латинское название Erythronium sibiricum; Маральник — местное название багульника; латинское название Rhododendron dauricum