К

К.ф.н. Старикова В.А.

Московский государственный гуманитарный университет им. М. А.Шолохова, Россия

«В нем скорбь за всех людей была так велика…» (В.М.Гаршин и его герои)

Всеволод Михайлович Гаршин (1855-1888) – фигура ключевая, знаковая. Значение личности писателя вышло далеко за пределы своего времени и стало символом, а его творчество – зеркалом, отразившим весь комплекс настроений общества 80-х годов XIX века. Современники видели в Гаршине праведника и подвижника, мученика и угодника Божия: «трудно встретить человека, который обмолвился бы дурным словом об этом, в высшей степени, духовно чистом и хорошем истинном образе и подобии Божием»[1]

Всем своим творчеством, всей своей жизнью он ответил на больные и «проклятые» вопросы своего времени. Мужественно и бескомпромиссно утверждал дорогие ему идеалы.

Уже современниками было отмечено, что герои Гаршина – это он сам. Высоконравственная, «евангельская» душа Гаршина персонифицировалась в его героях. Она воплотилась в его лучших персонажах с необыкновенной цельностью: это герои-страдальцы, мученики, трагически воспринявшие драматические обстоятельства русской жизни и взявшие на себя не только всю «боль человечества», но и миссию его спасения. С ними родилось в литературоведении понятие «гаршинский тип» – человек с обнаженными нервами и беспокойной совестью. Гаршин так же, как и герой его рассказа «Красный цветок» (1883), был целиком захвачен идей об уничтожении мирового зла. В образе безумца писатель передает внутреннее состояние больного человека, то, что было пережито им самим на Сабуровой даче.

Картины солдатской походной жизни в военных очерках «Из воспоминаний рядового Иванова» (1883) отразили биографический факт участия в этом походе В. М. Гаршина. Глазами рядового Иванова показана картина тяжелого и трудного военного перехода из Кишинева за Дунай, в Турцию: то при 35 градусной жаре, в облаках пыли, без воды, то под проливными дождями по размытым глинистым дорогам.

Духовно богатый, движимый высокими помыслами и порывами, Гаршин был совершенно безразличен к «сокровищам на земле»: деньгам, карьере, роскоши, успеху у женщин… Сослуживец писателя по канцелярии Общего съезда представителей русских железных дорог, А. Т. Васильев вспоминал, что как-то Гаршина премировали 800 рублями, на что он заметил: «Да, Надежда Михайловна (жена), пожалуй, будет довольна, что же касается меня, то для меня что 800 рублей, что 800 000 тысяч руб., что 8 руб. – безразлично. Я делю довольных на три категории: довольных высоким положением в свете, довольных богатством, роскошью, довольных симпатиею женщин. Для меня ничего этого не существует».[2]

В этом признании писатель четко обозначил сущность «довольного» человека и тех земных сокровищ, которые ему необходимы для счастья. «Ибо, где сокровище ваше, там будет и сердце ваше», – гласит Евангелие (Мф.6,21)

«Встреча» (1879) – рассказ-размышление Гаршина о человеческой душе, суетно устремленной к временным ценностям – богатству, роскоши, власти, о жалкости людских поступков в их достижении.

В маленьком приморском городке встретились бывшие однокашники Василий Петрович и Николай Кудряшов. Встретились две системы жизненных ценностей, два типа сознания: идеалист и хищник, романтик и прагматик, благородный труженик и мошенник-казнокрад.

Василий Петрович приезжает из С.-Петербурга в приморский городок преподавать в гимназии русскую словесность, движимый высокими порывами «угадывать искру Божию» в детях, развивать «молодые, свежие силы», формировать «замечательных людей», которые потом ответят ему благодарной памятью.

В системе же ценностей проживающего в этом городке инженера Кудряшова, уже несколько лет бесплодно «сооружающего» мол, приоритетом являются деньги и умение их воровать. Он сам же рисует неприглядную картину торжества всеобщего обмана, хищничества, картину человеческих отношений, в основе которых лежит зоологический закон: «жрать» и «не конфузиться».

Нравственное чувство Василия Петровича не приемлет формулу счастья Кудряшова, сделавшего обогащение единственной целью и смыслом жизни, променявшего душевные сокровища на материальные ценности. Жажду богатства, поглотившую Кудряшова , писатель считает силой разрушительной, ведущей к разъединению с людьми. Ведь обладание «толстым бумажником» вызывает у инженера-казнокрада далеко не возвышенные мысли («жить с сознанием <…> могущества»), а умножение богатства сопровождается желанием не любить, а унижать людей: «Сила в деньгах, а у меня есть деньги. Что хочу, то и сделаю… Захочу тебя купить – и куплю»[3]

«Я не ожидал встретить в тебе то, что встретил»,- говорит потрясенный Василий Петрович Кудряшову, когда перед ним раскрылась тайна скороспелого богатства приятеля при очень скромном жалованье.

Встреча заканчивается грустно. Честный и совестливый Василий Петрович чувствует себя бессильным и беспомощным под прессом убеждений Кудряшова, отвергающего нравственность как объективную ценность и подменяющего ее субъективной точкой зрения: «Все дело, брат, во взгляде, в точке зрения, а так как их много, то плюнем мы на это дело и пойдем в столовую водку пить и о приятных предметах разговаривать» (с.105). При этом он искренне считает себя «добрым малым».

А может ли быть добрым тот, у кого нет души, кто променял духовные сокровища (любовь, честность, совесть, бескорыстие) на «кучу ненужных вещей» в богато обставленном доме? Кто ни разу не помянул Бога, чье сердце непроницаемо для человеческого сострадания и в котором нет места простой человеческой мечте о семейном очаге, детях…? Что останется от Кудряшова? Так и не построенный мол?

Рассказ имеет открытый финал. Судьбы героев разомкнуты в жизненную бесконечность. Хищник Кудряшов будет обманывать государство и воровать казенные деньги, а идеалист и романтик Василий Петрович, движимый высокими порывами, – «угадывать искру Божию» в детях и жить на мизерную учительскую зарплату. Но если Кудряшов, прожигающий жизнь, не думает о результатах своего пребывания на земле, то для Василия Петровича чрезвычайно важны плоды его деятельности – воспитание «замечательных людей», которые ответят ему благодарной памятью.

Гаршин не был художником-моралистом, он не делал никаких нравственных предписаний. Свою задачу писатель видел в правильной постановке «жгучих» вопросов, которые должны были «смутить» спокойствие читателей.

Писатель не выносит приговора ни Кудряшову, ни его словам, ни его делам. Благодаря четкой постановке вопроса, читатель сам делал выводы: физическая сытость не может быть единственной целью и смыслом жизни.

В рассказе «Художники» (1879) поставлены самые различные вопросы: о цели, смысле и назначении искусства, о связи искусства с жизнью, о взаимоотношениях художника и толпы, о творческом процессе, о художественной критике, о свободе творческого выбора, о том, сколько «стоит» вдохновение.

Весь этот комплекс проблем обсуждают два художника – Дедов и Рябинин. Повествование строится на параллельных дневниковых записях героев.

Оба художника талантливы, искренне любят живопись. Но у каждого из них своя правда, свое понимание конечной цели собственного творчества.

Дедов – пейзажист, «беспечальный эстет», певец чистой красоты – понимает искусство как средство доставлять людям эстетическую радость, а себе – материальную выгоду: «пока ты пишешь картину – ты художник, творец; написана она – ты торгаш; и чем ловче ты будешь вести дело, тем лучше» (с.122).

Рябинин – портретист, представитель «мужичьей полосы» в живописи («лаптей, онучей, полушубков»), сторонник социально заостренного искусства, близкого идеям передвижников. На первый план он выдвигает гражданско-просветительскую задачу: возмутить спокойствие «прилизанной толпы»: «фраков», «трэнов», «разбогатевших желудков» на ногах, призвать их к ответственности за страдания народа, и, таким образом, вернуть долги униженным и обиженным.

Дедов с большой любовью к природе и искусству, с присущим ему лириз-мом и чувством правды, «без устали компонует закаты, восходы, полдни <…> зимы, весны». Живопись, как он считает, должна услаждать взор знатоков и «смягчать душу». Именно в этом он видит общественную функцию искусства. В результате такого подхода к искусству растет материальное благосостояние Дедова (он легко сбывает свои картины), а также исполняется его мечта о получении большой золотой медали, пенсии Академии, четырехгодичной командировки за границу.

По-иному складывается судьба Рябинина, человека «гаршинского типа», альтруиста и подвижника. Увидев однажды на заводе чудовищный труд заклепщика котлов, от которого рабочие «мрут, как мухи», потрясенный неимоверной эксплуатацией людей, он «кровью и нервами» пишет исторический портрет рабочего-«глухаря». В гаршиноведении много раз отмечалось, что творческий импульс к созданию этого произведения дала картина Н.А. Ярошенко «Кочегар».

По замыслу Рябинина его полотно должно было потрясти ужасом «прилизанную толпу». Но когда художник понял, что картина, высоко оцененная профессиональной критикой, не произвела желаемого действия на все эти «фраки» и «трэны», и его деятельность по существу осталась бесплодной в деле помощи эксплуатируемым людям, он пытается найти другие способы помочь страдающему народу. Рябинин уезжает в деревню, чтобы стать сельским учителем и в такой форме выполнить свой долг перед народом. Но на этом поприще, как замечает Дедов, он «не преуспел». Богом ему дан талант художника, и его призвание – служить своему народу искусством: гореть, мучиться, страдать страданиями других и делать их источником художественных открытий...

Так поступал сам Гаршин, «чье любвеобильное сердце» было способно «до самозабвения замучиваться чужими страданиями» (С.А.Андреевский) и за каждым рассказом которого стояло пережитое потрясение.

А.И. Эртель в речи «О Всеволоде Гаршине», произнесенной в «Обществе любителей российской словесности», подчеркнул: «Для меня как нельзя более ясно, что в нем самом жили эти Дедов и Рябинин. Как первый, он чувствовал прелесть красок, красоту солнечного заката, красоту горячих тонов кумача, освещенного заходящим солнцем, мирную и свежую поэзию «майского утра» <…>. И с другой стороны, это – Рябинин, истерзанный видом и воспроизведением «глухаря» <…>. Кто же виноват в этом расколе, в этой невозможности примирения, в этих односторонних и враждебных друг другу настроениях? Мы не видим в произведениях Гаршина, чтобы виноватый был найден»[4].

Всю жизнь Всеволодом Гаршиным неотступно владела идея самопожертвования, и каждый раз она воплощалась в новых образах: в «Красном цветке», «Сказке о жабе и розе» (1884), «Сказании о гордом Аггее» (1886), «Сигнале» (1887).

В светлой и грустной «Сказке о жабе и розе», излучающей душевную теплоту, Вс. Гаршин ставит важные философские проблемы: что есть счастье? в чем смысл земной жизни?

Счастье в понимание писателя – делать счастливыми других. Читатель вовлекается в мир чувств и переживаний розы. Роза счастлива тем, что скрасила последние мгновения умирающего ребенка: «Сестра вложила стебелек ему в руку и помогла подвинуть ее к лицу. Он вдыхал в себя нежный запах и, счастливо улыбаясь, прошептал: « Ах, как хорошо…»».

Мальчик умер, вдыхая розовый аромат, и «роза чувствовала, что ее срезали недаром».

Короткая, но прекрасная и самоотверженная жизнь розы – это метафорический аналог к личности и судьбе Всеволода Гаршина.

Заметим, что современники, пораженные преждевременной кончиной Гаршина, в стихах, некрологах, воспоминаниях часто использовали образы цветов в качестве художественного параллелизма к короткому жизненному пути писателя:

В нем скорбь за всех людей была так велика,

Что нежным ландышем главу к земле склоняя,

На ниве жизненной он пал, изнемогая…

(Д.С.Мережковский)

Литература