Отечественная История

К.и.н. Д.А. Ляпин

Елецкий государственный университет им. И.А. Бунина, Россия

Русская колонизация степного пограничья в начале правления Алексея Михайловича

В 1645 году на престол вступил сын Михаила Фёдоровича – Алексей. Государь был молод, ему было только 16 лет и решающую роль в его правление играло ближайшее окружение. Особенной власти в это время добился воспитатель Алексея Михайловича – Борис Иванович Морозов. Фигура этого политического деятеля традиционно описывается в мрачных тонах, суровой критике подвергается его экономическая политика и личные качества. В задачу нашей статьи не входит рассмотрение вопросов связанных с экономической политикой правительства Б.И. Морозова, и его личных качеств. Для нас важно, что этот человек сыграл важнейшую роль в продвижении России на юг. После крупномасштабной степной войны с Крымским ханством и Османской империей 1630-х годов перед Россией стал вопрос о том, следует ли занять оборонительную политику и остановить продвижение в степь. При Михаиле Фёдоровиче этот вопрос так и не был решён, потому что для этого требовалась большая политическая воля и ответственность. Только благодаря тому, что эти качества были у Б.И. Морозова Россия начала колонизацию степного пограничья, означавшую войну с Крымским ханством и Османской империей, и закончившуюся присоединением территории современного Центрального Черноземья.

Таким образом, Б.И. Морозов продолжил начатые при Михаиле Фёдоровиче реформы русской армии. Новое правительство взяло курс на изменение отношений с Крымским ханством и Турцией. Уже в 1646 г. был создан Белгородский полк – организующий все военные силы южных рубежей. Военные силы русских были теперь выдвинуты в степь, гораздо южней, чем это делалось раньше. Москва оказывает большое покровительство донским казакам и поощряет их нападения на татарские улусы.

В 40-е годы XVII в. начинается масштабное строительство городов-крепостей на Юге, постепенно превращающихся в единую линию. В 1645 году была построена Усмань, защитившая Елецкий уезд и отчасти Лебедянский, в 1646 году – Орлов, в 1647 году – Коротояк, в 1648 – Урыв – защищавшие Воронежские места. Для защиты переправ через реку Воронеж были построены города Сокольск и Добрый. Таким образом, Ногайская дорога и её ответвления были закрыты. Затем начинается укрепление границ в районе Кальмиуского шляха – одной из основных дорог татар ведущих на Русь. На его пути были построены Ольшанск (1644), Верхососенск и Новый Оскол (1647). На Муравском шляхе были построены 7 новых городов: Вольный и Хотомышск (1640), Лосицкий (1642), Карпов (1644), Валки (1646), Болховой (1648) и Обоянь (1649). Между городами возводились валы, надолбы, острожки и другие укрепления. В 1650 году от Белгорода до Дона тянулась полностью замкнутая защитная черта, каких некогда ещё не строили в России. Общая численность населения в новых городах составляла примерно 10 тысяч человек [2, с. 310].

Центром Белгородской черты был Белгород, куда назначался главный воевода. Первым воеводой Белгородского полка стал князь Никита Иванович Одоевский. В случае военной опасности под его начало поступали воеводы всех городов региона. Таким образом, города Верхнего Дона прочно вошли в общую систему обороны южных рубежей.

Весной русские полки выдвигались ближе к степи: Большой – в Белгород, Передовой – в Яблонов, Сторожевой – в Новый Оскол. Зимой полки отходили в следующем порядке: Большой – в Ливны, Передовой – в Курск, Сторожевой – в Елец.

Основание новых крепостей в степь требовало больших усилий для их заселения. Огромные степные пространства, попадавшие под власть русских, нужно было осваивать в условиях постоянной татарской опасности. Вся тяжесть переселения ложилась на плечи служилого населения городов возникших в конце XVI века, и особенно Верхнего Дона, поскольку в отличии от Белгорода или Курска этот регион был более закрыт в 40-е годы и мог пожертвовать частью гарнизона.

Колонизация степи тяжелым бременем ложилось на плечи служилых людей. Документы позволяют нам ближе увидеть процесс переселения в новые крепости [3, л. 63-70, 186, 188, 191, 231]. Переселение проходило по царскому указу, в котором заранее указывалось, сколько человек из каких чинов следует переселить. Воевода собирал детей боярских, а также стрелецких и казачьих голов и давал приказ выбрать людей для переселения «на вечное житие». После отбора переселенцев назначались поручители, которые ехали в Москву. В столице им давалось жалование (обычно по 5 рублей на переселенца) и оружие (как правило, карабины) для каждого. Все это привозилось в город. Переезд совершался каждым самостоятельно после выдачи денег и оружия.

Служилый человек ехал на новое местожительство один без семьи. Чаще переселение проходило летом. Приехав, переселенцы поступали под начало местного воеводы и начинали строить новую крепость со всеми укреплениями, а затем и свои дворы. Потом они возвращались за имуществом и семьями. Свои дворы переселенцы оставляли, убрав хлеб осенью. Некоторые в спешке прятали хлеб и имущество под пол избы и возвращались за ним уже потом. Брошенные дворы иногда продавались, но чаще просто бросались.

В новые крепости набирались все желающее. В грамоте в Чернаву читаем: «велено прибирать в стрелецкую и казацкую службу тутошних людей кто похочет: от отцов – дети, от братьев – братья, от дядь – племянники и соседи и подсоседники и всякие вольные люди». Но не все переселенцы уезжали из своего города навсегда. Некоторые возвращались. Число вернувшихся переселенцев в 40-50-е годы составляло в среднем 20-30%. Это были люди не сумевшие, как говориться, «стать на ноги» на новом месте и сильно обедневшие. Они продавали свое имущество, брали в долг, оставались без лошадей и оружия. Теряя свою боеспособность, они били челом государю о своем возвращении назад. Так, из города Коротояк вернулись назад чернавцы (47 человек) «за одиночеством и от бедности».

Переселение в новые города сопровождалось усилением патрульной службы. Нужно было строго следить, чтобы переселенцы не попали в татарский плен. Воеводы Ельца, Лебедяни, Данкова готовили «вожей». Вожами назывались проводники, разведчики, сопровождавшие русские военные отряды [3, л. 27-28]. Кроме того, казаки и дворяне городов Верхнего Дона служили в южных крепостях: Валуйки и Белгород по 40 человек, сменяясь, каждый месяц. Провиант и оружие в таких «дальних службах» нужно было иметь свой. Часто возникали трудности с размещением на новом месте.

Новые города нужно было снабжать хлебом, который там не могли выращивать из-за постоянной войны с татарами. Хлеб выращивался в городах Верхнего Дона и вывозился на самодельных стругах в передовые крепости. Для этого здесь пахали государеву десятинную пашню. В 1639 году она составила 100 десятин ржи и столько же овса. Этот хлеб под надзором воеводы сажали, выращивали, потом жали и везли на государево гумно, часть хлеба мололось в амбар, часть на семена. Рожь делили на три части в зависимости от качества [4, л. 1-5].

Молотьба государева хлеба осуществлялась в массовом порядке всеми жителями уезда: крестьянами и помещиками, посадскими и служилыми людьми «не мешкая». Воевода лично контролировал весь процесс заготовки хлеба. Служилые люди работали на десятинной пашне не охотно, делали работу кое-как, воровали хлеб, не берегли его от сырости и мышей [4, л. 1-5].

Доставка хлеба и овса в пограничные остроги и крепости также являлась важной обязанностью. С этой обязанностью было тесно связанно струговое дело. Все жители города должны были за свой счет делать струги (небольшие корабли для плавания по рекам), нанимать плотников, заниматься погрузкой хлеба, делать для него рогожные мешки, сопровождать струги до места назначения [1, с. 109-110]. Строили коллективно: возили бревна, конопатили, смолили, «и скопами и гвоздьми со всех сторон укрепляли». Когда струги были готовы, их проверяли на воде, и только потом грузили хлеб, нанимали гребцов за свои деньги. Несколько служилых людей должны были эти струги сопровождать [3, л. 21].

Значительное место в колонизации южных рубежей сыграли черкасы, как называли тогда запорожских казаков. Черкас на русской службе было гораздо больше других иноземцев, и дела связанные с конфликтами между русскими и черкасами могли бы стать предметом отдельного исследования. Здесь сказывалась разница в менталитете вольнолюбивых запорожских казаков и привыкших к государевой службе русских. Показательно в этой связи дело об избиении ольшанского воеводы Истомы Сухитина.

27 июля 1651 г. возле съезжей избы города Ольшанска было очень шумно. Здесь завязался спор между черкасом Леонтием Табачным и черкасским кабацким откупщиком Артемием Игнатьевым. Оба пришли к воеводе Истоме Сухитину «за правдой». Леонтий Табачный был типичный запорожец огромного роста и силы, который в шумной компании кутил в местном кабаке, но отказывался платить, и ему казалось, что стоявший во главе кабака Игнатьев его обманывает. Игнатьев обвинял Табачного в оскорблении и недоплате за выпитое.

Возле съезжей избы собралось много народа: ольшанские черкасы (30 человек), караульные стрельцы (5 человек), местные жители. Воевода Истома Сухитин сам вышел на шум и видя, что черкасы разгорячились и много выпили, распорядился арестовать откупщика и посадить в тюрьму, а запорожцем предложил разойтись. Но главный заводчик Леонтий Табачный не думал униматься, он начал ругаться с воеводой и откупщиком, наконец, не выдержав, подбежал к караульным стрельцам, побил их, и накинулся на ненавистного откупщика Игнатьева, которого сильно побил. Разозлившись такому «непослушанию» воевода велел стрельцам «выкинуть его из города вон». Но Табачный решил сделать обратное и выкинуть из города воеводу. Он легко справился со стрельцами, схватил воеводу за ноги и ударил о землю, а затем схватил за горло и поволок к городским воротам. Тогда смотревшие жители Ольшанска кинулись на него и отбили воеводу, у которого оказалась, сломана рука.

По этому делу был проведен повальный обыск, согласно нормам Соборного уложения. Нашлись свидетели, на основании показаний которых была восстановлена картина произошедшего и Табачному грозило серьёзное наказание, но найти его не удалось [4, л. 646-657].

Русские упорно шли вперёд, в 40-е годы XVII в. начался настоящий натиск на степь. За 10 лет в степи выросла целая линия укреплений, состоявшая из валов, стен, крепостей, острогов. Успех дела, начатого Б.И. Морозовым, был очевидным, и Россия присоединила обширные пространства Центрального Черноземья.

Литература

1. АМГ. - Т. II. - СПб. - 1894.

2. Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII в. - М.-Л. - 1948. - С. 310.

3. РГАДА. - Ф. 210. - Д. 275.

4. РГАДА. - Ф. 210. - Д. 122.