Репрессиям подверглись не только средние и низшие звенья руководства республики, но и высшие

Курбанов М.А.

к.и.н., доцент кафедры

истории Дагестана ДГУ

Политический подтекст репрессии 30-х гг. в Дагестане.

Репрессиям подверглись не только средние и низшие звенья руководства республики, но и высшие. За сентябрь-ноябрь месяцы 1937г. из 9 членов обкома 6 были исключены из партии и арестованы (Самурский Н., Далгат М., Мамедбеков К., Ибрагимов Х., Сеид-Гусейнов А., Березняков М.) Из 5-ти кандидатов в члены 3 были исключены из партии и арестованы (Омаров И., Феодаев З., Эмиров Н.). Бюро обкома работало как конвейер. Заседания проходили 8-го, 10-го, 12-го, 16-го и 23-го октября 1937 г., а 9 октября проходил и пленум, где были «разоблачены» основные «враги народа», «буржуазные националисты». Были оголены почти все городские и районные партийные организации, советские и хозяйственные учреждения.

Репрессии захватили и немало представителей рабочего класса, колхозного крестьянства, служащих, техническую, научную и творческую интеллигенцию.

Все репрессируемые по приказу № 00447 от 30 июля 1937 г. наркома внутренних дел СССР Ежова Н.И. бывших кулаков и антисоветских элементов разбивались на две категории: первая – подлежащие расстрелу (список № 1) вторая – подлежащие заключению в лагеря или тюрьмы на сроки от 8 до 10 лет. Всем республикам, краям и областям, на основании запросов, поступивших с мест, доводились лимиты по каждой из двух категорий. Всего было предписано арестовать 259450 человек, из них 72450 – расстрелять (30,8 %)1. Цифры были неполные, поскольку в списках не фигурирует ряд регионов страны. По Дагестану эта цифра выражалась в 800 человек2.

Для решения судьбы арестованных в республиках, краях и областях создавались «тройки». В состав «троек» входили нарком (в республике) или начальник управления НКВД (в краях и областях), секретарь ЦК республики, крайкома и обкома партии, а также прокурор республики, края или области.

Вышеупомянутым приказом от 30 июля 1937 г., утвержденном на заседании Политбюро 31 июля был определен и состав «тройки» Дагестанской АССР. В него входили Ломоносов В.Г. – нарком внутренних дел, Самурский Н.П. – первый секретарь обкома партии и Шиперов И.Ф. – председатель спецколлегии Верховного суда ДАССР.[1] По всей вероятности в состав «тройки» не был введен прокурор республики, ввиду того, что официального назначения прокурора не было, как указывалось выше, был только исполняющий обязанности.

В связи с арестом Самурского Н. в конце сентября 1937 г. и переводом на другую работу Шиперова И.Ф. состав «тройки» значительно изменился. В него вместо Самурского Н. вошел новый первый секретарь обкома партии Сорокин М. Для усиления «тройки» вместо прокурора был введен заместитель НКВД ДАССР Саввин.

Таким образом, главенствующую роль в «тройке» играли нарком Ломоносов и его заместитель Саввин. Об этом свидетельствовали показания самого Ломоносова на допросе 20 апреля 1939 года (арестован в январе 1939 г). «Внесудебная тройка в Дагестане в составе меня – Ломоносова, моего заместителя Саввина и секретаря Дагестанского обкома партии Сорокина собиралась всего один раз. В силу того, что секретарь обкома партии уклонялся от посещения заседаний тройки, ссылаясь на занятость, а сроки действия тройки были ограничены, я принял решение: все дела, подлежащие рассмотрению тройки, рассматривать лично и намечать меры наказания. После чего дела без рассмотрения на тройке оформлялись протоколом, каковые я посылал на подпись Сорокину и Саввину. Таким образом, оформлены протоколами тройки без рассмотрения на заседании таковой до 5000 дел, из которых 2000 человек осуждены по первой категории (расстрел), а остальные на 8-10 лет заключения в лагеря. Внесудебная тройка по приказу НКВД СССР должна была быть ликвидирована в ноябре 1938 г. К этому сроку основная масса дел была пропущена через тройку, но в конце 1938 г. я приказал оставшихся нерассмотренными 72 дела задним числом оформить решением тройки, присудив каждого к 10 годам по докладу особо уполномоченного НКВД ДАССР Басанацева. На сей раз тройка состояла лишь из меня - Ломоносова».[2]

«Тройки» получили чрезвычайные права: бесконтрольно выносили приговоры и отдавали приказы о приведении их в исполнение, включая расстрел.

С конца августа 1937г. в ЦК ВКП(б) стали поступать запросы руководителей республик, краев и областей с просьбой увеличить лимиты на репрессии. С 28 августа по 15 декабря 1937 г. Политбюро ЦК ВКП(б) утвердило по разным регионам страны лимиты на проведение репрессий по первой категории почти на 22,5 тыс. человек и по второй – на 16,8 тыс. человек[3]. По Дагестану лимит по первой категории был увеличен в 2 раза, а по второй на 822 человека.[4]

Помимо проведения акции против бывших кулаков и антисоветских элементов, проводились и специальные акции по уничтожению диверсионно-шпионских групп, якобы действовавших на территории СССР. В частности, в июле и августе 1937 г. Политбюро ЦК ВКП(б) утвердило приказы Наркомвнудела СССР «Об аресте и высылке всех немцев, работавших на оборонных заводах», «О ликвидации польских диверсионно-шпионских групп и организаций ПОВ (Польской организации войсковой)». С августа по декабрь 1937 г. в ходе проведения этой операции были репрессированы более 18 тыс. человек.[5] Приказ коснулся и в отношении завода № 182 (ныне «Дагдизель»), где с предприятия были уволены все инженерно-технические работники немецкой и польской национальностей.

Проведение операций против «национальных контрреволюционных элементов» с помощью «троек» регулировалось Политбюро посредством утверждения приказов НКВД СССР. Приговоры для значительной части осужденных Военной коллегией Верховного суда СССР, Военными трибуналами Военных округов, Особым совещанием НКВД предопределялось комиссией Политбюро ЦК ВКП(б) по судебным делам, но с обязательным утверждением на заседании Политбюро.

Сложилась порочная практика, когда в НКВД СССР составлялись списки лиц, дела которых подлежали рассмотрению на Военной коллегии, а им заранее определялась мера наказания. Эти списки направлялись Ежовым Н.И. лично Сталину И.В. для санкционирования предлагаемых мер наказания. В 1937-1938 гг. таких списков Сталину было направлено 383, где были включены 44 тыс. партийных, военных и хозяйственных руководителей, 39 тыс. из них (88,6 %) были приговорены к расстрелу (список № 1) и только 5 тыс. были приговорены к ИТЛ сроком от 8 до 10 лет (11,4 %).1

К сожалению, работа по реабилитации жертв политических репрессий, начатая с конца 1954 г. не доведена до конца. За почти 40 лет работы комиссии по реабилитации с 1954 по 1993 г. из общего количества арестованных реабилитировано всего 7659 человек (17,4 %), большинство из них посмертно.2

Согласно вышеупомянутому приказу от 30 июля 1937 г., предполагалось закончить «операцию по ликвидации «антисоветских элементов» в течение 4-х месяцев». Руководству страны в центре и на местах не удалось завершить эту операцию в срок. 31 января 1938 г. Политбюро ЦК ВКП (б) приняло новое предложение НКВД СССР «Об утверждении дополнительного количества, подлежащих репрессии бывших кулаков, уголовников и активного антисоветского элемента.[6] Операция по проведению репрессий была продлена на полтора, а для отдельных регионов – два месяца.

Одной из распространенных форм механизма массовых репрессий было проведение многочисленных судебных процессов как в центре, так и на местах. В отличие от закрытых судебных заседаний и тайных заседаний «тройки» порой не в полном составе открытые судебные процессы выполняли особую пропагандистскую роль. Материалы судебных процессов опубликовывались в открытой печати.

К сожалению, до сих пор нет точных цифр как общей численности жертв «большого террора» по репрессиям 1937-1938 годов, так и в отдельности по регионам. На июньском (1957 г.) Пленуме ЦК КПСС Хрущев Н.С. приводил приблизительные данные арестованных – свыше 1,5 миллионов человек, из них 680692 расстреляны[7]. Согласно справке Комиссии Президиума ЦК КПСС под руководством Шверника Н.М., составленной в начале 1963г. в 1937-1938гг. было арестовано 1372392 человека, из них 681692 человека – расстреляны (49,7 %).[8]

Одним из методов, применяемых для ареста людей, исключения из партии и снятия с занимаемых должностей был метод доносительства на руководящих работников, метод собирания компромата. Так, с конца сентября 1937 г. по 1 января 1938 г. в Дагестанский обком партии поступили 1064 доноса, из них 225 на республиканских работников (21,1 %) и 809 – на руководящих работников районного масштаба (76,9 %).[9] Этим занимались не только представители республиканских правоохранительных органов, отдельные граждане, но и самые высокопоставленные руководители страны. Так, например, при аресте наркома внутренних дел СССР Ежова Н.И. 10 марта 1939 г. у него в сейфе был обнаружен компромат (документ) на самого вождя: показания грузинских социал-демократов с дореволюционным партийным стажем о том, что Сталин был агентом царской охранки.[10]

Запущенная машина репрессий была безжалостна не только к представителям интеллигенции, но и к представителям правоохранительных органов, проявивших малейшие колебания при проведении репрессивных мер, выражавших малейшие колебания при проведении репрессивных актов, выражавших какие-либо сомнения в правильности избранной политики. По обвинению в буржуазном национализме, контрреволюционной деятельности были арестованы Мусаев М. – начальник республиканского управления милиции, Алиев М., Алиев Б., Елизаров Р., Османов С., Джанмурзаев, Мусаев З., Амиров Т., Хасаев М., Хангишиев Ш., - начальники Дербентского, Ахтынского, Лакского, Дахадаевского, Унцукульского, Бабаюртовского, Цумадинского, Карабудахкентского и Хасавюртовского райотдлений НКВД. Арестам были подвергнуты также бывшие чекисты Схиртладзе П., Атаев А., Махмудов И., Шихмурзаев М., Таркинский Ш., Алибеков С., Гаджиев П., Пирудагов Г. и другие.

Массовые репрессии продолжались и в течение всего 1938 года, перекинулись со значительно поредевшей интеллигенции республики, на рабочих и крестьян. Из 415 коммунистов, исключенных из партии с 1 января по 1 ноября 1938г. рабочих было 136 человек (32,8%) и крестьян 151 человек (36,4%).[11]

1 Хлевнюк О.В. Политбюро. Механизмы политической власти в 1930-е годы. М., РОССПЭН. 1996. С. 189.

2 «Московские новости». 1992. 21 июня. № 25.

[1] Репрессии 30-х годов… С. 249.

[2] «Махачкалинские известии», 1995. 10 марта.

[3] Хлевнюк О.В. Указ. соч. С.190.

[4] Репрессии 30-х годов… С. 278.

1 Хлевнюк О.В. Указ. соч. С.280.

[7] КПСС в резолюциях… Изд. 9-е, Т. 9.

[8] Хлевнюк О.В. Указ. Соч., С. 280-281.

[9] Репрессии 30-х годов… С. 358.

[10] «Поиск», 1999, 10 сентября, № 36. С. 8.

[11] ЦГА РД. Ф.1-п. Оп. 1. Д. 3616. Л. 26-27; Д. 3630. Л. 1-2.