Кандидат юридических наук, доцент Агамиров К

Кандидат юридических наук, доцент Агамиров К.В.

Российский экономический университет им. Г.В. Плеханова, кафедра информационного, предпринимательского и торгового права, Россия, Москва

Универсальное право

Каждой общественно-экономической формации присущи свои специфические черты, в том числе в правовой сфере. Еще совсем недавно (по историческим меркам) мы жили при социализме и, соответственно, обосновывали преимущества социалистической правовой системы. Она отражала присущие тому времени представления об общественном порядке, законности, справедливости и указывала на полезные для общества цели человеческих поступков и законные пути их достижения, предупреждая и пресекая нежелательные отклонения от требований нашего образа жизни.

Социалистический образ жизни находился в неразрывной взаимосвязи с социалистической правовой системой и определялся прежде всего социалистическим способом производства, совокупностью естественно-географических и общественно-исторических условий, а также ценностных установок. Он охватывал всю совокупность форм жизнедеятельности - создание материальных и духовных благ, управление обществом и производством, семейно-бытовую сферу, отношения в области образования, общей культуры и т. д. Социалистический образ жизни представлял собой определенную иерархическую систему, взаимосвязь форм жизнедеятельности (а не механическую их сумму), которая (система) обладала относительной внутренней целостностью и органическим единством.

Гарантируя (на деле) трудящимся право на труд и утверждая (на словах) о росте материального благосостояния, доступе к знаниям и создании условий для творчества, участия в управлении общественными и государственными делами, все более полного осуществления прав и свобод человека, социалистический образ жизни был пронизан историческим оптимизмом. Речь шла об утверждении в обществе социалистического, т. е. реального, подлинного гуманизма, о движении к обеспечению полного благосостояния и свободного всестороннего развития всех членов общества.

Внедрение в общественное сознание таких общетеоретических ценностей, как интернационализм, коллективизм, товарищество, трудовая и общественно-политическая активность, социальный оптимизм и нравственное здоровье, постоянное возвышение потребностей личности предполагало торжество новых общественных отношений. Заявленные сдвиги в образе жизни людей, их отношении к труду и общественным обязанностям должны были гарантировать высокий итоговый результат мирового социалистического развития и торжество идеалов социализма.

Все течет, все изменяется, и со временем социалистическая система вошла в противоречие с интересами людей, их жизненными приоритетами. Оказалось, что среди ценностей советского человека материальная составляющая занимает далеко не последнее место. На фоне уровня жизни людей на «загнивающем Западе» финансовое благополучие среднестатистического жителя СССР в условиях обобществленных средств производства и тотального дефицита товаров широкого потребления оказалось такой же иллюзией, как и страна всеобщего благоденствия великого гуманиста Томаса Мора в его знаменитой «Утопии».

Образовался дисбаланс общего и личного. Добросовестный труд на благо общества, любовь к Родине, борьба за мир во всем мире и прочие непреходящие ценности коллективизма вне счастья конкретного человека обречены. Доминанта коллективного начала ущемляет индивидуальное «Я». В то же время превалирование личных интересов порождает психологию потребительства, эгоизм, равнодушие к общественному долгу. Только в синхронности наиболее важных личных и общественных устремлений – залог устойчивости общественно-экономической формации.

Сегодня мы живем в эпоху постиндустриального общества (его еще называют «информационным», «постэкономическим» обществом). Оно характеризуется, наряду с высокоразвитой промышленностью, инновационными технологиями, исключительной производительностью труда еще и значительным ростом качества жизни населения, и развитием индустрии знаний. Постиндустриальное (информационное) общество иногда называют «постклассовым». Это означает смену социальных приоритетов в структуре общества – на смену классам приходит «культурный капитал»^. Научные исследования, разработки и достижения в эпоху постиндустриального общества превращаются в главную движущую силу экономики, а инвестиции в человеческий капитал - творческий потенциал работника, уровень его подготовки и образования являются приоритетным показателем конкурентоспособности инновационной экономики.

В постиндустриальном обществе значительный сегмент рынка принадлежит сфере информационных продуктов и услуг - на первый план выдвигается развитие телекоммуникаций, информационных и других наукоемких технологий, оказание услуг в области поиска, передачи, получения и распространения информации.

Вместе с этим постиндустриальное (информационное) общество содержит, как и всякое другое явление, элементы своего отрицания – развитие информационно-коммуникационных технологий провоцирует незаконные действия с их использованием (киберпреступность) и влечет, таким образом, угрозу национальной безопасности страны и конституционным правам и свободам граждан. Злоумышленники взламывают сервера правительственных организаций, государственных и частных компаний, похищают секретную информацию и блокируют их работу; распространяют в Интернете материалы экстремистского и террористического характера, возбуждающие межнациональную и межрелигиозную вражду; размещают материалы порнографического характера и содержащие сцены насилия; распространяют всевозможные вирусы, взламывают пароли, похищают номера банковских кредитных карт и снимают с них денежные средства; совершают интернет-мошенничества при игре на фондовых рынках и интернет-аукционах. Широкое распространение получили махинации с продажей доменных имен: в массовой рассылке электронных сообщений содержится ложная информация о попытках неизвестных лиц зарегистрировать доменные имена, похожие на адреса принадлежавших владельцам сайтов, и им делается предложение зарегистрировать ненужное им доменное имя, чтобы опередить этих вымышленных лиц.

В этой связи противодействие угрозам использования потенциала информационно-коммуникационных технологий для нанесения ущерба национальным интересам и гражданам приобретает особенное значение и предполагает реализацию следующих основных мероприятий, заявленных в Стратегии развития информационного общества в Российской Федерации от 7 февраля 2008 г. N Пр-212: повышение уровня защищенности корпоративных и индивидуальных информационных систем; создание единой системы информационно-телекоммуникационного обеспечения нужд государственного управления, обороны страны, национальной безопасности и правопорядка; совершенствование правоприменительной практики в области противодействия угрозам использования информационных и телекоммуникационных технологий во враждебных целях; обеспечение неприкосновенности частной жизни, личной и семейной тайны, соблюдение требований по обеспечению безопасности информации ограниченного доступа; совершенствование правоприменительной практики в области противодействия незаконному обороту объектов интеллектуальной собственности; противодействие распространению идеологии терроризма и экстремизма, пропаганде насилия; содействие реализации проектов, направленных на противодействие распространению информации, возбуждающей социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду, пропагандирующей социальное, расовое, национальное, религиозное или языковое превосходство.

Правовая система, отражая социально-экономические процессы в обществе, выводит теоретические категории на уровень повседневной жизни людей, оттеняя свое главное предназначение - служить людям, показывать на деле (а не только в теории) реальные преимущества заложенных в ней ценностей. Правовая система представляет собой правовую организацию общества, совокупность внутренне согласованных и взаимосвязанных социально однородных юридических средств (явлений), с помощью которых официальная (публичная) власть оказывает регулятивно-организующее и стабилизирующее воздействие на общественные отношения, поведение людей. Можно сказать, что она (правовая система) является вместилищем, средоточием разнообразных юридических явлений, существующих в обществе в одно и то же время на одном и том же пространстве.

В условиях постиндустриального общества, открывающего простор творческой инициативе, раскрепощающего человека и способствующего становлению всесторонне развитой личности, активно разворачиваются дискуссии о месте и роли правовой системы, права и закона в обеспечении функционирования государственных и общественных институтов. Либертарная (от лат. libertas - свобода) концепция права, в отличие от позитивистской (от лат. positivus – положительный), проводит разграничение между правом и законом. Ее основоположник - В.С. Нерсесянц определяет позитивистский подход к праву как формально-догматический. Право следует рассматривать сквозь призму свободы. Свобода представляет собой высшую ценность. Закон, ущемляющий свободу, является неправовым; законной силой обладает лишь норма, представляющая собой меру триады: свободы, справедливости и разума. Государство, на вооружении которого находятся несправедливые законы, не может называться правовым.

Разделяя по существу концепцию В.С. Нерсесянца (кто же будет выступать против ценностей, сконцентрированных в этой триаде?), следует отметить, что она оставляет открытым принципиальный вопрос: кто и как определяет – справедлив (разумен) принятый закон или нет? В чем заключаются критерии свободы, справедливости и разума, определяющие сущность права и государства?

В.С. Нерсесянц ссылается на Г.В.Ф. Гегеля. В праве, отмечает основоположник диалектического принципа познания, человек должен найти свой разум, должен, следовательно, рассматривать разумность права, и этим занимается наша наука в отличие от позитивной юриспруденции, которая часто имеет дело лишь с противоречиями. При этом Гегель рассматривает категории мышления и бытия, разумного и действительного как тождественные. Задача философии права, по Гегелю, – постичь то, что есть, ибо то, что есть, есть разум.

Возникает вопрос: если то, что есть, есть разум, то получается, что действительное разумно. Следовательно, действительное (действующее, позитивное) право разумно, стало быть, справедливо.

В.С. Нерсесянц подчеркивает в этой связи, что сама гегелевская идея права, составляющая предмет его философии права и по существу имеющая в виду принципы и характеристики буржуазного права, тоже выступала как должное в отношении к сущему (к полуфеодальным общественным и государственно-правовым порядкам в тогдашней Пруссии). Так что в конкретно-историческом плане эта гегелевская идея права фактически означала не «то, что есть», а то, что должно быть. В.С. Нерсесянц толкует Г.В.Ф. Гегеля таким образом, что сущее и должное в понимании последнего все-таки разнятся, хотя сам немецкий философ указывает на разумность существующего. (Что разумно, то действительно; и что действительно, то разумно.) Можно, конечно, полемизировать о том, что на самом деле имел в виду Г.В.Ф. Гегель, но даже если и принять подобную трактовку в интерпретации В.С. Нерсесянца, то так или иначе неизбежно встает все тот же вопрос: кто и как определяет неразумность сущего и разумность должного? Налицо противоречие, которое может быть преодолено поиском «золотой середины» между этими понятиями.

Автор предлагает снять данное противоречие введением новой правовой категории, которую условно можно обозначить как «универсальное (адекватное, соразмерное, сбалансированное) право». В представлении автора, оно призвано устранить противоречие между либертарным (справедливым, разумным) и позитивным (официально признанным, действующим) правом соединением желаемого и действительного, возможного и необходимого, благостной мечты и суровой реальности.

Могут возразить, что подобный синтез принципиально невозможен, так как соответствие модели реальному объекту – это не что иное, как утопия. Автор согласен с тем, что полное тождество действительно недостижимо, однако в главных, сущностных характеристиках, выражающих субстанциональные свойства модели, универсальное право вовсе не утопия, а вполне осязаемая материя.

Задача универсального права – привести к общему знаменателю сущее и должное в данный конкретный промежуток времени. Так как идеальной правовой системы в принципе быть не может (как и совершенного государственного и общественного строя), то универсальное право призвано отразить в своих нормах то, что определяет вектор развития государства и потребности личности в условиях данной общественно-экономической формации.

Государство и общество – не одномоментные явления, они находятся в постоянном развитии. Вместе с ними видоизменяется и правовая система. Универсальное право – это право в движении, соответствующее складывающимся условиям функционирования государственных и общественных институтов. Более того, оно должно развиваться опережающими темпами по отношению к государству и обществу. Универсальное право призвано «вести» их за собой, отражая в своих нормах как назревшие, так и перспективные потребности государства и общества. Универсальное право – ключ к стратегии развития законодательства, прогнозированию и планированию законодательных работ на краткосрочную и долгосрочную перспективу.

Ведь полное признание права возможно только в условиях единства как внутри самой правовой системы, так и между политической и социально-экономической сферами жизни общества. Точнее: не может быть разрыва между законом и охраняемыми им ценностями – свободой, равенством, образованием, творчеством, коллективизмом и тому подобным.

Но как же, все-таки, определить, справедлив и разумен данный конкретный (уже принятый или включенный в план законодательных работ) закон или нет? Ответ может быть только один: единых критериев нет и быть не может, как нет и не существует раз и навсегда данных критериев справедливости конкретного государственного и общественного устройства (и вообще в принципе справедливости чего-бы то ни было). Для кого-то (человека, социогруппы, социообщности) государство и выражающее его волю действующее (позитивное) право представляется справедливым, для кого-то нет. В общепринятом определении справедливость включает в себя понятие о должном, но это должное разным людям (группам, общностям) видится по-разному. Точно также и одно государственно-правовое устройство кому-то представляется более (или менее) справедливым, чем другое.

Вышеизложенное не означает, что универсальное право аморфно. Напротив, оно, как уже отмечалось ранее, обладает субстанциональными признаками, позволяющими ему, с одной стороны, уйти от идеализма либертарного права, а с другой – нивелировать этатизм позитивного права.

Таким образом, универсальное право – это концепция правопонимания, в соответствии с которой правовая система отражает сущее в должном, а должное в сущем. Универсальное право опирается на диалектический закон непрерывного движения правовой материи: что сегодня хорошо – завтра может оказаться непригодным. Критериями же справедливости (разумности, должности) в универсальном праве являются универсальные законы человеческого бытия. Правовая система может считаться необходимым и достаточным условием бесперебойного функционирования государственных и общественных институтов, если она:

а) обеспечивает государственную и общественную безопасность;

б) удерживает государство в гегелевских «границах порядка», то есть ограничивает его вмешательство в частную жизнь граждан;

в) наделяет поданных государства неотъемлемыми правами и гарантирует их неукоснительное соблюдение;

г) находится в постоянном развитии, обеспечивая тем самым надлежащее функционирование государственных и общественных институтов в соответствии с изменяющимися политическими и социально-экономическими условиями.

Предложенный автором новый тип правопонимания в виде универсального права не претендует на истину в последней инстанции, а лишь приглашает к обсуждению давно назревшей проблемы единства и борьбы противоположностей – сущего (позитивного) и должного (либертарного) права.

Это тем более важно, что постиндустриальное (информационное) общество, открывая дорогу людям знаний, ярким талантам, так или иначе вносит серьезную дисгармонию во взаимоотношения между членами общества, снижает общий уровень социальной удовлетворенности. Ведь большинство граждан имеют обычные, ничем не выделяющиеся способности. Соответственно, как правило, их материальный статус ниже, чем у более одаренных и социально активных. Является ли такой дисбаланс нарушением принципов социальной справедливости, социального равенства, ущемлением законных прав и интересов людей? Может ли право способствовать устранению фактического неравенства? Нет, не может, и вот почему.

Право как формальное равенство и всеобщая равная мера не в состоянии сделать всех людей счастливыми. Тем не менее, проявляя себя в общеобязательном законе и выражая во внешней реальной действительности правовую сущность, право соблюдает эквивалент и соразмерность в отношениях между субъектами права. Формальное равенство и всеобщая мера права гарантирует не фактическое, а именно формальное равенство. Формальное равенство абстрагировано от реальной действительности, оно не может отменить фактические различия между людьми.

Право как форма отношений по принципу равенства, конечно, не уничтожает (и не может уничтожить) исходных различий между разными индивидами, но лишь формализует и упорядочивает эти различия по единому основанию, трансформирует неопределенные фактические различия в формально-определенные неравные права свободных, независимых друг от друга, равных личностей. Изначальная равная правоспособность ввиду различия между субъектами права ведет к приобретению неравных прав, однако это не нарушает принципа их формального равенства. Именно право упорядочивает хаос различий в обществе, и компоненты правовой системы (отрасли, подотрасли, правовые институты, нормы права) призваны обеспечивать надлежащее регулирование общественных отношений свободных индивидов.

В то же время именно право призвано сглаживать последствия таких различий, предоставляя возможность гражданам, не имеющим достаточных материальных возможностей для полноценной жизни и творческого развития, систему определенных гарантий при поступлении в высшие учебные заведения, трудоустройстве, организации спортивных мероприятий, культурного досуга и пр. Если общество не хочет погибнуть, оно должно очень внимательно отнестись к проблеме неравномерности распределения материальных ресурсов и вытекающих отсюда социальных конфликтов.

Исходя из вышеотмеченных особенностей взаимосвязи и взаимозависимости права, свободы и равенства, развитие правовой системы в условиях постиндустриального общества с прогностических позиций предполагает следующие основные направления:

- совершенствование законодательной основы, повышение его качества и эффективности;

- улучшение взаимодействия между правовой и экономической, социальной, политической системами;

- сглаживание социальной неоднородности общества и вытекающих отсюда социальных конфликтов, совершенствование распределительных отношений, усиление контроля государства и общества за реализацией принципа распределения по труду;

- дальнейшее углубление гуманистических черт и нравственных начал в правовой системе;

- совершенствование методов правового регулирования общественных отношений, повышение значения стимулирования общественно-полезных действий и социальной активности личности.

Реализация заявленных направлений требует дальнейшего развития как общей теоретической концепции, так и усиления развития теоретической части отраслевых наук. Нормы и институты отраслей законодательства только тогда смогут действенно выполнять свои функции, когда будут ориентированы не только на закрепление социальных отношений объективной реальности, но и на учет факторов, определяющих тенденцию их дальнейшего развития. Г.А. Злобин справедливо отмечал, что конкретное социальное основание нормы по необходимости приобретает прогностический характер, оказывается обращенным в будущее. Таким образом, социальная обоснованность правовых норм находит свой источник не только в осознании необходимости существующих общественных отношений, но и в прогнозировании их закономерного развития.

Постиндустриальное общество открывает широкие перспективы в экономической и социальной областях жизни общества и одновременно порождает новые проблемы в области государственно-правового регулирования общественных отношений. Именно поэтому стратегия развития законодательства и правовое прогнозирование должны в целях способствования решению этих проблем основываться на анализе и полном учете главных тенденций развития правовой системы. Основное значение имеет учет ведущей тенденции развития. Она состоит в укреплении правовой основы общественной и государственной жизни, т.е. в повышении роли нормативного регулирования и значения правовых принципов во всех сферах жизни общества - экономической, социально-политической, идеологической.

Это предполагает комплексный подход к подготовке экономических, социальных и других прогнозов, соединение усилий как гуманитарных, так и естественных наук, требует анализа с точки зрения углубления системных представлений о будущем. Совершенствование нормативной базы регулирования общественных отношений является предпосылкой и фактическим материалом формирования прогностических оценок развития всей правовой системы.

Теоретический подход предполагает:

а) выявление определенного круга общественных отношений, правовое регулирование которых представляется в ближайшие 10-15 лет необходимым;

б) обоснование и практическую разработку проектов нормативных актов, опосредующих сферы общественных отношений, нуждающиеся в правовом урегулировании;

в) последовательное улучшение законодательного обеспечения уже урегулированных правом сфер общественной жизни;

г) разработку прогнозов возможных изменений в методах и формах правового регулирования.

Закономерность развития правовой системы в условиях постиндустриального общества состоит в укреплении правовых начал во всех областях социальной действительности. Впрочем, так было всегда. На фоне динамизма и изменчивости социальной жизни, подчеркивал в свое время В.Н. Кудрявцев, потребность в упорядочении социальных процессов все более возрастает. При этом повышение значения и роли правовой системы обуславливает значительное расширение круга регулируемых общественных отношений.^.

Однако эту закономерность нельзя понимать односложно. Как ни парадоксально, но именно усложнение экономических, политических и социальных задач вызывает к жизни встречную тенденцию - тенденцию сокращения сферы правового регулирования в тех сферах, в которых право не в состоянии реально повлиять на изменение или совершенствование тех или иных общественных отношений. Очевидно, подчеркивает Ю.Г. Ткаченко, что наименьшие возможности у правового регулирования в сфере способа производства, но они возрастают уже в социальной сфере. Однако и здесь их роль обратно пропорциональна удельному весу тех объективных закономерностей, которыми определяется развитие экономической жизни. Возможности правового регулирования резко возрастают в политической и духовной сферах, но здесь сложность обеспечения эффективности такого регулирования также возрастает.

Прежде чем вторгнуться в регулирование общественных отношений, законодатель должен смоделировать, насколько оно будет эффективным. Яркий пример такого непродуманного вторжения – т. н. антитабачный закон, «Об охране здоровья граждан от воздействия окружающего табачного дыма и последствий потребления табака», не принесший сколько-нибудь ощутимых результатов. Он был принят без учета культурного уровня населения, его готовности к реализации заложенных в этом акте позиций, а правоохранительные органы оказались не в состоянии обеспечить контроль за его исполнением. То же самое можно сказать и об «антипиратском законодательстве». Законодательные акты, не встречающие понимания граждан и не имеющие эффективного механизма реализации, будут обречены, даже если они и целесообразны. С другой стороны, если законодатель взялся ликвидировать пробел в праве, то он не должен останавливаться на полпути. Правовое регулирование – это не латание дыр в общественных отношениях, а направленное воздействие государства с целью их максимальной стабилизации и упорядочивания.

В этой связи вызывает недоумение, например, размер материнского капитала, не обеспечивающий молодым семьям достаточной социальной поддержки, не соответствующие стоимости жизни пособия на детей и по безработице, уровень заработной платы в бюджетных отраслях и т. д. Фактическое отсутствие квалифицированной бесплатной медицинской помощи, реальной возможности получить достойное высшее образование, крайне низкий уровень заработной платы и пенсионного обеспечения, огромная армия безработных, - эти и другие факторы самым негативным образом отражаются на социальном климате в обществе и являются питательной почвой для политических спекулянтов разного рода, призывающих к «жесткой руке», а то и к диктатуре. Снятие социальной напряженности правовыми средствами является наиболее эффективным и цивилизованным способом гармонизации интересов различных слоев населения и поддержания стабильности и правопорядка.

Правовая система призвана не только закрывать пробелы в регулировании общественных отношений и устранять недостатки действующих нормативно-правовых актов, но и развиваться опережающими по отношению к общественным институтам темпами. Прогнозирование появления новых сфер правового регулирования, их становления и эволюции, планирование на этой основе законодательства на ближайшую и долгосрочную перспективы, - в этом суть прогностическо-регулятивной функция права.

Стратегия развития законодательства определяется усилением планомерного воздействия правовых норм, институтов, подотраслей и отраслей на весь спектр общественных отношений постиндустриального общества. Повышение роли правового регулирования произойдет и в субъективной стороне правовой системы - правовой культуре, правовом сознании, правовой идеологии. Ведь объективные закономерности развития никогда не проявляются автоматически, а всегда предполагают активную, целеустремленную деятельность людей. Будет происходить качественный сдвиг в правоприменительной деятельности как связующем звене правовой системы и государства, выражающим реальное воплощение правовых норм в жизнь.

Литература

1. Бурдье П. Социология политики. М.: Socio-Logos, 1993. С. 99-158.

2. Гегель Г.В.Ф. Философия права. М.: Мысль, 1990. С. 55, 57-60, 250.

3. Злобин Г.А. Социологические исследования и совершенствование законодательства // Проблемы совершенствования советского законодательства. М., 1976. Вып. 5. С. 16-29.

4. Карбонье Ж. Юридическая социология. М.: Прогресс, 1986. С. 177.

5. Кудрявцев В.Н. Конституция СССР и дальнейшее развитие советского права // Вестник Академии наук СССР. 1978. № 10. С.5.

6. Кудрявцев В.Н. Правовая система: пути перестройки // Правда. 05. 12. 1986.

7. Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т.6. С. 232.

8. Лукашева Е.А. Общенародное право как средство государственной деятельности // Советское государство в условиях развитого социалистического общества. М.: Наука, 1978. С.125-136.

9. Матузов Н.И., Малько А.В. Теория государств и права: Учебник. М.: Юристъ, 2004. С. 174.

10. Мор Т. Утопия / Пер. с лат. Ю.М. Каган. М.: Наука, 1978.

11. Нерсесянц В.С. Философия права: Учебник. М.: Норма: ИНФРА-М, 2011. С. 15-16, 34, 20-55.

12. Право и социология / Под ред. Ю.А. Тихомирова и В.П. Казимирчука. М.: Наука, 1973. С.85.

13. Стратегии развития информационного общества в Российской Федерации от 7 февраля 2008 г. N Пр-212 // Российская газета. 16. 02. 2008. Федеральный выпуск № 4591.

14. Строгович М.Г. Основные вопросы советской социалистической законности. М.: Наука, 1966. С. 35.

15. Ткаченко Ю.Г. Некоторые методологические проблемы теории правоотношений // Труды ВЮЗИ. 1975. Т. 39. С. 100.