Сухов А.Д. – аспирант отдела
археологии Северо-Осетинского института гуманитарно-социологических
исследований В.И. Абаева Владикавказского научного центра Российской
академии наук
«КОБАНСКАЯ
КУЛЬТУРА» КАК ВЫРАЖЕНИЕ ОПРЕДЕЛЕННОЙ СОВОКУПНОСТИ АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ АРТЕФАКТОВ
Кобанская культура
– археологическая культура на Кавказе,
начиная с бронзового
периода
(XIII/XII
– IV вв. до н. э.)
и заканчивая периодом железного века (VII
– III вв. до н. э.) – названа в честь первого своего обнаруженного могильника – «Кобанского», который, в свою очередь, исследователями обозначен по названию североосетинского селения Кобан, на территории которого в 1869 году были обнаружены древние вещественные памятники прикладного художественного
искусства – бронзовые предметы поразительной красоты. Украшения и оружие и из
древних могил, размытых весенним паводком, ознакомили науку с неведомой прежде
уникальной культурой. В науке название «Кобанский могильник» зафиксировалось
после археологических исследований Г.Д. Филимонова «Доисторическая культура
Осетии» (1978 г.) и В.Б. Антоновича «Материалы по археологии Кавказа»
(1900г.), «Дневник раскопок, веденных на Кавказе». На момент обнаружения
древних артефактов в Северной Осетии существовало два аула – Верхний и Нижний
Кобан, находки обычно связывались с Верхним Кобаном. Сейчас эти аулы
объединились в одно село.
Безусловным и бесспорным
результатом столетнего изучения кобанской культуры, по сравнению с XIX веком
является факт определения в целом зоны распространения памятников кобанского
облика по обе стороны Большого Кавказа. Нет споров между учеными и в том, что в
разных частях ареала памятники, в силу местной, конкретной специфики,
различаются между собой. Дискуссионность остается в определении критериев
выделения групп, что обусловлено различным подходом исследователей в
определении и доказательности наиболее важных из них. Представители
Кобанской культуры проживали от истоков реки Кубань и до территории Дагестана,
область концентрации поселений находилась в центральной части региона (Северная
и Южная Осетия, Пятигорье, Чечня, Ингушетия, Кабардино-Балкария), по обе
стороны от Большого Кавказского хребта. Антропологические
носители – автохтонные представители кавкасионского типа, вероятно, приняли участие
в этногенезе балкарцев, вайнахов, осетин [7, с. 28-42].
Считается, что культуры
скифов и кобанцев были тесно связаны и впоследствии имели родственные смешения.
Скифы не могли упустить или уничтожить такого выгодного союзника. Ведь мастера
по бронзе они были совершенными. Археологи и историки (А.В. Борисов,
С. Петерс, Е.В. Чернышева, Д.С. Коробов, С. Рейнхольд и
др.) восхищаются предметами созданными представителями Кобанской культуры,
считая их предметами искусства того времени [2, с. 142-154].
Известный в этих краях
зажиточный землевладелец Хабош Кануков собрал большое количество бронзовых
предметов и переправил их в Кавказский музей Тифлиса (современный Тбилиси). В
Тифлисе на древние артефакты обратил внимание приехавший из Москвы в 1876 году
археолог и историк искусства Г.Д. Филимонов, который в 1877 году лично
произвел раскопки у Верхнего Кобан и убедился в существовании обширного,
богатого с историко-археологической точки зрения, могильника. Вслед за ним
посещали Кобан целый ряд исследователей (В.Б. Антонович, Я.В. Доманский, А.С. Уваров и др.), в том числе и зарубежные ученые. Месяцами здесь работали: немец Рудольф Вирхов и француз Эрнест Шантр, ставшими в западноевропейской
науке первыми авторами археологических трудов о Кобанских древностях.
Артефакты, подобные Кобанским, стали обнаруживаться и на некоторых других
территориях Северного Кавказа. В 1881 году в Тифлисе состоялся V
Археологический съезд, на котором известный археолог А.С. Уваров особый акцент
делал на находках в Кобане, дал им научную, развернутую характеристику и даже
попытался их датировать (нач. I тыс. до н. э.). Этот съезд вызвал развитие
исторических исследований на Кавказе и привлек внимание научных кругов к
Кобанским памятникам. Новые археологические экспедиции, отмечают ученые
(Р.Г. Дзаттиаты, Р.Х. Гаглоев) привели к образованию больших частных
коллекций кавказской бронзы, которые со временем попали в музеи – российские и
западноевропейские [3, с. 154-159].
На сегодняшний день
выделены три локальных варианта Кобанской культуры и намечены три этапа ее
развития. Историк и археолог Я.В. Доманский указывает, что основное
деление периода существования Кобанской культуры производиться на два больших
этапа – раннекобанский (этап классического Кобана), завершающийся в VII веке до
н. э., и позднекобанский, оканчивающийся в IV веке до н. э. Большой знаток этой
культуры, кавказовед В.И. Козенкова, в 1990 году в своей докторской
диссертации предложила новую периодизацию, которая, показывает какое место
занимают артефакты древних кобанцев в системе культур эпохи поздней бронзы и
раннего железа на Кавказе, Закавказье, Восточной и Центральной Европе. Также ей
была предложена концепция о так называемой протокобанской (переходной) группе.
Ученые (А.В. Борисов, С. Петерс, Е.В. Чернышева, Д.С. Коробов,
С. Рейнхольд) до сих пор не могут точно объяснить,
как в то время могла развиться металлургия и, в частности художественная, с
таким размахом. Ведь для бронзового сплава необходимо олово, которого на
Кавказе нет, и не было. Получается, что оно поступало из Ближнего Востока или
Малой Азии. Но как: на повозках, вплавь по рекам, или еще каким-тодругим
методом? Для производства такого большого количества изделий из бронзы (привески,
ожерелья, всевозможные сосуды, кинжалы, топоры, фибулы и др.) необходимо было
немалое количество материалов [1, с. 142-154].
Основной теорией,
объясняющей на сегодняшний день истоки Кобанской культуры, является доказанное
предположение об их автохтонности в регионе Кавказа, а время формирования предков кобанских племен
исследователи относят к периоду зарождения кавкасионного типа европеоидной расы
– средне-бронзовому веку (XXVI/XXV – XX/XIX вв. до н. э.). Обращая свое внимание,
прежде всего, на художественные особенности искусства бронзовой эпохи, мы
должны признать весьма существенное значение за видоизменениями чисто
декоративных форм – орнаментов. Изучение рассмотренных нами в археологических
музеях бронзовых изделий показало, что в орнаментах эпохи поздней бронзы Осетии
наибольшее распространение нашли зооморфные и геометрические мотивы.
Среди исследователей,
занимавшихся вопросами зарождения, развития и распространения кобанской
культуры (В.Б. Виноградов, Ю.Н. Воронов, Р.Х. Гаглоев,
Р.Г. Дзаттиаты, В.Б. Ковалевская, В.И. Козенкова,
Е.И. Крупнов, Б.В. Техов, И.М. Чеченов и др.), имеются более или
менее значительные расхождения. Материальные памятники культуры достаточно
разнообразны, но наиболее характерны бронзовые изделия XI–IV/III вв. до н. э. – топоры, поясные
пряжки, фибулы, браслеты, налокотники, оружие (кинжалы), элементы
конской сбруи, все они обычно украшались чеканкой с геометрическим орнаментом и
изображениями животных, также имелись объемные фигурки зверей и антропоморфные
скульптурные изображения. Благодаря богатому археологическому материалу
Тлийских комплексов представляется возможность проследить самобытность культуры
его населения, оценить художественный вкус и стиль художников-граверов,
представить животных и птиц обитавших в данной местности, понять предпочтения в
одежде, украшениях, а также предметов быта.
Кобанская
культура это, прежде всего самобытная культура,
отличающаяся от культуры степных кочевников. Имея много в горных завалах медной
руды, они наладили производство бронзовых изделий. Мастера данной культуры
отличались своим старанием,
усердностью и стремлением к красоте и совершенству. Изделия Кобанских умельцев, пишет известный ученый-археолог
Р.Г. Дзаттиаты, отличаются изящностью изготовления, исключительно высоким
качеством выделки и бесспорно имеют художественные достоинства. Из бронзы
отливались и различные сосуды, керамика изготовлялась с налепами и тоже часто украшалась
геометрическими узорами. В VII–IV/III вв. до н. э., на позднем этапе развития
культуры, раскопки подтверждают появление предметов скифского типа и преобладание железных изделий над бронзовыми
[4, с. 113-118].
Семантика найденных
изделий, особенно привесок, связана с образом солнца и одновременно, по мнению
Х.В.Т. Чшиева, с образом колеса. Не случайно абсолютно аналогичный
предмет, но уже выступающий функционально в качестве псалий для удил,
оформленных в виде колеса, мы видим в материалах Верхнекобанского могильника.
Таким образом, отмечает далее ученый, перед нами смысловая связка «солнце –
колесо – лошадь» или «солнце – колесо – колесница». Об этом же свидетельствует
большое количество предметов конской узды Кобанской культуры – как правило, это
части псалий или бляхи уздечки, оформленные в виде колеса с
крестовидно-солярными знаками. Смысловая связка «лошадь – колесо – солнце» в
представлении кобанцев была весьма устойчивой и распространялась не только на
привески-амулеты, но и на предметы конской узды [12, с. 109-112]. Привески
вышеописанного типа именно в качестве привесок-амулетов «доживают» на Кавказе
до весьма позднего времени – до эпохи Средневековья. В эпоху раннего и
развитого Средневековья привески-амулеты, аналогичные по форме типу VII
кобанских, широко распространены в двух археологических культурах –
салтово-маяцкой (донские аланы) и северокавказской аланской. Иконография
салтовских и северокавказских аланских амулетов абсолютно аналогична кобанским
VII типа (по классификации В. И. Козенковой). Т. е. они представляют
собой колесо с отверстием в центре, от которого к ободу отходят четыре, шесть
или семь лучей [6, с. 159-181].
Кобанцы практиковали
скотоводство в горах отгонное, с преобладанием овец, в предгорьях – придворное, с преобладанием свиней, птицы и крупного рогатого скота. Также было
распространено земледелие – выращивали сорта твердой и мягкой пшеницы, ячмень,
рожь, просо. Кобанская культура имела передовые для своего времени технологии цветной и черной металлургии, была развита металлообработка, в том числе и художественная. Помимо кузнечного производства, в
поселениях кобанцев находят гончарные мастерские. Современным исследователям
известно о широких торговых и прочих межплеменных связях носителей Кобанской
культуры с Закавказьем и Передней Азией, землями киммерийцев, а позднее Скифией. От кочевых народов кобанцами перенимались многие
образцы вооружения и конского снаряжения, которые местные мастера
совершенствовали и налаживали их массовое производство: как для себя, так и на
экспорт, обратно кочевникам. Свои поселения кобанцы обычно не укрепляли, так
как старались располагать их в труднодоступных местах – на скалах,
возвышенностях; в долинах рек также выбирались для проживания высокие плато или
плоские отроги ущелий. Дома строились глинобитными, иногда на булыжном
фундаменте, в горах встречались дома полностью из камня. Обычно дома строились
группами, стенами друг к другу, также встречались и значительные поселения с
целыми кварталами построек, разделенными улицами. В таких поселениях
встречались мощенные булыжником мостовые.
Классический Кобанский
период был временем блестящих достижений прикладного искусства. Кобанская
бронза поражает совершенством форм – почти каждая вещь является произведением
искусства. Покрытые узором и рисунками топоры, кинжалы со скульптурными
рукоятями, пряжки и пояса с гравированными изображениями, женские и мужские
украшения кобанцев хранятся в лучших музеях мира. Вполне возможно, что сцены с
людьми и животными на бронзовых поясах посвящены нерасшифрованным пока сюжетам
мифологии и эпоса кобанцев.
Женский костюм включал
множество ювелирных изделий. Головной убор был украшен венчиком или булавкой,
височными подвесками, нашивными бляшками, бусами, бисером и привесками разной
формы. На шее носили обручи-гривны, ожерелья из сердоликовых бус, на руках и
ногах _ браслеты. Одежду
скрепляли застежками-фибулами. Мужчины тоже носили украшения, но более
скромные: бронзовые шнуры, бляшки, височные кольца, браслеты. Традиции
Кобанского искусства были продолжены в скифскую эпоху. Кобанское наследие
хорошо прослеживается в культуре средневековой Алании и до сих пор развивается
в осетинском прикладном искусстве.
Погребальный обряд кобанцев представлял из себя трупоположение, хотя известны случаи кремации. Курганы над могильниками обычно не возводились, в исключительных случаях,
когда это делалось, исследователи прослеживают влияние степных кочевников.
Найденные могильники представителей Кобанской культуры имеют некоторое различия
– в высокогорной зоне это каменные ящики из плит, также перекрытые мощной
плитой (песчаник или сланец), а в предгорьях они представляют из себя обычные
грунтовые ямы или ямы обложенные рваным камнем, булыжником. В мужских
погребениях обязательным атрибутом было оружие, известны случаи погребения
мужчин с взнузданным конем. Также в погребения клали орудия труда, сосуды,
уздечку и напутственную пищу.
Создатели и носители
Кобанской культуры могли принадлежать к разным этнолингвистическим группам. На
раннем этапе формирования Кобанской культуры (датируемой XII в.до н.э.) не могли
участвовать скифы, появление которых ученые датирует 8 век. до н.э.
(см.Скифы), а также не могли участвовать сарматы, появление
которых ученые датируют 4 век. до н.э. Внедрение предметов скифского типа
установлено только на позднем этапе, которая датируется с 7 по 4 вв. до н. э. и
отличается преобладанием железных изделий. М.М. Иващенко
утверждал: «главным носителем так называемой «Кобанской» бронзовой культуры
были колхи». В начале XX в., на основании лишь внешнего сходства
кобанских иллюстраций с вещами гальшгатской культуры Дунайского бассейна,
Г. Вильке и М. Герпес, объяснили достижения бронзы Кавказа массовым
переселением дунайских племен металлургов. Только в 1935 году А.А. Иессену
в специальной работе, посвященной истории металлургии меди на Кавказе, удалось
показать полную беспочвенность теорий «дунайских» заимствовании. Осетинский
археолог Б.В. Техов относил носителей Кобанской культуры к индоиранцам, которые по его мнению поживали здесь с конца 3-го
тысячелетия до нашей эры.
В конце XIX – начале XX
веков на Северном Кавказе отдельные лица активно занимались торговлей изделиями
кавказской бронзы, которую отыскивали в древних поселениях и могильниках.
Большая часть артефактов, найденных во время ажиотажного спроса на изящные
изделия кобанских мастеров попадала в частные коллекции. Позднее из частных
коллекций предметы материальной культуры активно выкупали музеи и научные
организации, как российские, так и западноевропейские. Например, выкупленные Российской Академией наук артефакты были переданы в собрание Государственного Эрмитажа в Санкт-Петербурге;
большое собрание оказалось в Музее национальных древностей в Сен-Жермен-ан-Ле (Франция). Благодаря работе
археологов и краеведов советского периода, собрания коллекций кобанских
древностей сегодня также можно видеть в краеведческих музеях Владикавказа,
Нальчика, Грозного.
Список литературы
1. Археология: Учебник / Под редакцией академика РАН В.Л. Янина. – М: Изд-во Московского университета, 2006. – 306 с.
2. Борисов А.В., Петерс С., Чернышева Е.В., Коробов Д.С., Рейнхольд С.
Химические и микробиологические свойства культурных слоев поселений Кобанской
культуры (XIII–IX вв. до н.э.) в окрестностях г. Кисловодска //Вестник археологии, антропологии и
этнографии. 2013. № 4 (23). С. 142-154.
3. Дзаттиаты Р.Г., Гаглоев Р.Х. Первая международная археологическая
экспедиция СОИГСИ и ЮОНИИ //Известия СОИГСИ. 2014. № 13
(52). С. 154-159.
4. Дзаттиаты Р.Г. Раннесредневековый зооморфный керамический сосуд из
могильника Едыс //Российская археология. 2013. № 4. С. 113-118.
5. Доманский Я. В. Введение // Древняя художественная бронза Кавказа. – М.: Искусство, 1984.
6. Козенкова В.И. О потенциале «забытых» коллекций: древности Кобанской
культуры в собрании А. Коссниерской //Проблемы истории, филологии,
культуры. 2008. № 21. С. 159-181.
7. Коробов Д.С., Райнхольд С. Новый тип поселений Кобанской культуры в
окрестностях Кисловодска //Краткие сообщения Института археологии. 2008. № 222. С. 28-42.
8. Крупнов Е. И. Памятники Кобанской культуры Северного Кавказа // Древняя
история Северного Кавказа. – Москва: «Наука», 1960.
9. Кузнецов В.А. Слава
древнего Кобана //Путешествие в древний Иристон. – М.: «Искусство»,
1974.
10. Прокопенко Ю.А. Скифы, сарматы и племена Кобанской культуры центрального
предкавказья во второй половине I тыс. до н.э /Рецензенты: д.и.н., профессор
М.Н. Погребова, к.и.н., доцент Б.А. Раев. Ставрополь, 2014. Том Часть
2.
11. Техов Б.В. К этнической принадлежности создателей Кобанской культуры
Центрального Кавказа. [Электронный ресурс] ossethnos@mail.ru
12. Чшиев Х.В.Т. Солярные колесовидные привески Кобанской культуры (к семантике
одного из древних мифологических образов Кавказа). //Вестник Северо-Осетинского
государственного университета имени Коста Левановича Хетагурова. 2014. № 1. С. 109-112.
Сухов Аслан Дмитриевич, аспирант отдела археологии
Северо-Осетинского института гуманитарно-социологических исследований
В.И. Абаева Владикавказского научного центра Российской академии наук
Тел.: 8-928 067 69 33; 8-918 824 09 31
E-mail: bekoevamarina@mail.ru
Sukhov Aslan
Dmitrievitch, graduate student
department of archaeology of the North
Ossetian institute of humanities and social research V.I. Abaeva
Vladikavkaz scientific center of the Russian academy of science
Tel.: 8-928 067 69 33; 8-918 824 09 31
E-mail: bekoevamarina@mail.ru