к.ю.н. А.В. Кокин

Московский университет МВД России

Классификация задач криминалистического исследования нарезного огнестрельного оружия по следам на пулях

В судебной экспертизе проблема классификации экспертных задач до настоящего времени остается дискуссионной.

Разделение экспертных задач на группы было вызвано необходимостью решения в практической экспертной деятельности вопросов не только по установлению наличия или отсутствию тождества, но и целого комплекса других вопросов, что позволило вести речь о целом ряде задач, первоначально получивших название неидентификационных. Изначально предполагалось, что этого вполне достаточно для определения направленности исследования и вполне конкретно характеризует вид экспертизы. Проблемам неидентификационных исследований были посвящены только отдельные работы, содержащие некоторые методические и теоретические аспекты отдельных видов криминалистических экспертиз [2, 8].

К середине ХХ века криминалистическая теория идентификации уже являлась одним из базовых учений криминалистики. Использование положений криминалистической идентификации в экспертной практике оказалось настолько успешным, что некоторые ученые сводили всю криминалистическую экспертизу только к решению идентификационных задач. Е.Р. Россинская справедливо замечает по этому поводу, что «…в истории криминалистики было много попыток найти универсальный метод – панацею. Например, таким методом одно время считалась идентификация. Обычно впоследствии эйфория от нового метода проходит, и он занимает свое место в системе методов» [7, с.9-10].

Анализ практической экспертной деятельности привел многих авторов к выводу, что реальное содержание криминалистической экспертизы все же значительно шире. Предпринимались попытки предметно определить понятие неидентификационных экспертиз посредством задачи установления факта [12, с.5]. Но в процессе криминалистической экспертизы всегда устанавливаются факты. Такими фактами могут быть тождество объекта, произошедшие в нем изменения и т.д. Следовательно, попытка связать неидентификационные экспертизы с исследованием факта явилась не состоятельной.

Были попытки выделения неидентификационных экспертиз на основе применения или не применения метода сравнения [5, с.52]. В.Я. Колдин совершенно справедливо замечает, что «сравнительное исследование является идентификацией лишь при наличии известной или предположительной связи сравниваемых объектов с событием преступления и конечной цели в виде установления или исключения их тождества» [3, с.6], тем самым отметив ошибочность указанного подхода.

В.А. Снетков в поисках содержания особенностей неидентификационных экспертиз вне их связи с идентификацией впервые употребил понятие «диагностические экспертизы», что послужило толчком к стремительному развитию теории диагностики [11].

Новое понятие было неоднозначно воспринято научным сообществом криминалистов. Большинство ученых поддержали новацию, но некоторые восприняли весьма негативно [9]. При этом многие авторы, сторонники нового понятия, полностью отказались от категории «неидентификационных задач». Например, экспертные задачи, ранее именовавшиеся «неидентификационными», А.Р. Шляхов и В.Ф. Орлова разделяют на классификационные, диагностические, ситуалогические [13, с.45], а Ю.К. Орлов дополняет указанную классификацию атрибутивными, казуальными, и нормативистскими задачами [6]. Другие криминалистиы предлагали иные классификации задач.

Ю.Г. Корухов пришел к справедливому выводу о бесперспективности деления экспертизы на виды. Он пишет: «Криминалистическая экспертиза едина, различаются лишь категории задач, решаемых этой экспертизой. Поэтому речь должна идти не о делении криминалистической экспертизы на идентификационную и противоположную ей – неидентификационную, а о содержании задач идентификационных, диагностических, классификационных, возможно, и иных, с четким определением их сущности и специфики» [4, с.6]. Одновременно он отмечает, что «рассматривать диагностику лишь как этап на пути к идентификации, значит лишать самостоятельности особый познавательный процесс» [4, с.67].

Касаясь соотношения диагностики с установлением групповой принадлежности, классификацией и идентификацией приходится констатировать тот факт, что до настоящего времени не существует общепринятого понимания сущности диагностики и лежащих в ее основе закономерностей.

Объединяющим началом идентификации и диагностики является общая цель – установление информации о произошедшем событии. Если цель идентификации заключается в установлении индивидуальности объекта исследования, то цель диагностики должна определяться через предмет ее применения. Следует согласиться с позицией Ю.Г. Корухова, определяющего предмет криминалистической диагностики как «познание изменений, происшедших в результате совершения преступления, причин и условий этих изменений на основе избирательного изучения свойств и состояния взаимодействовавших объектов с целью определения механизма преступного события в целом или отдельных его фрагментов» [4, с.96].

Из сказанного следует, что предметом диагностики является сущность диагностируемого объекта, заключающаяся в совокупности его свойств, имеющих значениее для решения поставленной задачи, и это может быть любая информация о преступлении, содействующая познанию этого события.

Возвращаясь к вопросу о соотношении процессов диагностики и идентификации, отметим, что в гносеологическом аспекте между ними можно проследить как совпадения, так и различия. По мнению В.А. Снеткова, «объединяет диагностику и идентификацию наличие в этих процессах сравнительного исследования. Основным содержанием процесса криминалистической диагностики является изучение признаков подлежащего диагностированию неизвестного по природе или состоянию объекта и сравнение их с признаками группы (вида, рода, класса и т.д.) ранее изученных и классифицированных объектов» [11, с.104], а основные различия этих процессов «заключаются в их предмете и содержании… Предметом диагностического процесса является сущность, состояние объекта, различные обстоятельства событий и т.д., содержанием – процесс их установления; предметом идентификационного процесса является наличие или отсутствие тождества, содержанием – процесс установления тождества или его отсутствия» [10, с.13-14].

Практика судебно-баллистических экспертиз показывает, что диагностические и идентификационные задачи часто чередуются и это прослеживается в любом процессе идентификации объекта. В акте идентификации объекта по отобразившимся в его следе признакам нельзя не учитывать условий их отображения, то есть должен быть восстановлен механизм образования следа, диагностированы обстоятельства его возникновения.

В контексте проблематики статьи полагаем необходимым уделить некоторое внимание понятиям «классификация» и «установление групповой принадлежности», а также их соотношению.

Многие авторы отождествляют классификационные задачи и задачи по установлению групповой принадлежности, либо включают установление групповой принадлежности в классификационные задачи [8, 13]. Ю.Г. Корухов считает, что «к классификационным исследованиям относятся такие, когда исследуется объект (но не его отображение) и в задачу исследования входит определить, к какому стандартизированному классу он относится» [4, с.68].

Полагаем, что принципиальное различие классификационных исследований от определения групповой принадлежности заключается в следующем. Во-первых, при установлении групповой принадлежности могут изучаться как объект, так и его отображение. В процессе проведения классификации исследованию подлежит непосредственно только объект, а задачи характеристики объекта по его отображениям исключаются, т.е. отсутствует важный аспект идентификации по определению связи между отобразившимися свойствами объекта и им самим. Во-вторых, при классификации исследуемый объект относят к общеизвестному классу, а при решении задачи по определению групповой принадлежности группа может быть выделена абсолютно по любым признакам, свойствам и т.п. с целью достижения максимального сужения среди однородных объектов. В этом заключается сущность различий между двумя указанными задачами: объединенные целью они различаются по способу ее достижения и объему исследований.

Полагаем, что имеются все основания для выделения классификационных задач в самостоятельную категорию экспертных задач. Однако некоторые авторы считают, что нет необходимости выделять классификационные задачи, так как они решаются в процессе идентификационных или диагностических исследований [1, c.173]. Они утверждают, что классификационные задачи представляют собой разновидность диагностических задач и поэтому не требуют выделения их в самостоятельный класс.

По нашему мнению, классификационные задачи обладают чертами как диагностических, так и идентификационных задач, занимая по этой причине промежуточное положение между ними. С диагностическими задачами классификационные роднит то, что при изучении объекта происходит познание его свойств, а затем полученная информация используется для отнесения объекта к определенному классу. С задачами по отождествлению их связывает то, что само классифицирование по своей сути является сужением определенного множества объектов, и в этом действии просматривается аналогия с идентификацией.

Выделение классификационных задач в самостоятельную категорию является вполне логичным. Такое выделение демонстрирует их промежуточное положение, и одновременно взаимосвязь между идентификацией и классификацией, с одной стороны, и классификацией и диагностикой, с другой стороны.

Таким образом, деление экспертных задач целесообразно осуществлять по трем категориям: идентификационные, диагностические и классификационные.

Рассматривая диагностические задачи в рамках темы статьи, отметим, что мы солидарны с концепцией Ю. Г. Корухова относительно предмета обозначенных задач. В соответствии с этим предмет диагностических задач разделяется на четыре составляющие, каждая из которых имеет соответствующие цели: исследование отображений объекта; исследование свойств и состояния объекта; исследование результатов действия (явления); исследование соотношений фактов (событий, явлений) или объектов [4, с.85].

Экстраполируя эту концепцию на некоторые вопросы диагностического характера криминалистического исследования нарезного огнестрельного оружия по следам на пулях, т.е. распределяя их по предмету исследования, получаем следующие типы экспертных задач:

1. Изучение отображений объекта: исследование воздействия свойств материала пуль на механизм следообразования. Цель – выявление следов канала ствола оружия на пуле и установление состояния канала ствола по отобразившимся следам;

2. Исследования свойств и состояния объекта, а так же его отображений: изучение влияния свойств заряда пороха на процесс следообразования на пулях. Цель – выявление, определение причин и условий изменения характера следов канала ствола оружия на пуле, установление параметров и состояния канала ствола;

3. Исследования отображений объекта, его свойств и состояния, а так же соотношений фактов или объектов: диагностирование выстрела из оружия с самодельным стволом по характеру следов канала ствола на выстреленной пуле. Цель – выявление следов канала ствола оружия, сравнение их характеристик с параметрами следов на пулях, выстреленных из оружия промышленного изготовления, определение отклонений от данных параметров, выяснение причин и условий изменения характера следов;

4. Исследования отображений объекта, результатов действия, соотношений фактов или объектов: дифференциация следов канала ствола оружия и иных объектов (глушителя звука выстрела, преград). Цель – определение наличия на поверхности пули следов, обусловленных производством стрельбы с глушителем звука выстрела или прохождения ее сквозь преграду, решение вопроса о механизме их образования.

В заключении хотелось бы отметить, что проблема криминалистической диагностики носит комплексный характер, который обусловлен ее сущностью, методологией задач и методик их решений. В целом, по мере разрешения проблем криминалистическая диагностика должна оформиться как частная криминалистическая теория, подобно тому, как это произошло с идентификацией.

Литература

1. Аверьянова Т.В. Судебная экспертиза. Курс общей теории. – Москва: Норма, 2008. – 480с.

2. Ароцкер Л.Е. Возможности решения неидентификационных задач почерковедческой экспертизы // Вопросы криминалистики и судебной экспертизы. Сб. 2. –Душанбе, 1962. – С. 143–146.

3. Колдин В.Я. Идентификация и ее роль в установлении истины по уголовным делам. – Москва: МГУ, 1969. – 150с.

4. Корухов Ю.Г. Криминалистическая диагностика при расследовании преступлений. – Москва: Издательская группа «Норма–Инфа М», 1998. – 288с.

5. Кучеров И.Д. Соотношение тождества и различия. – Минск: Наука и техника, 1968. – 198с.

6. Орлов Ю.К. Классификация экспертных исследований по их задачам // Новые разработки и дискуссионные проблемы теории и практики судебной экспертизы. Сборник научных трудов. Выпуск 1. – Москва: ВНИИСЭ МЮ СССР, 1985. – С.9 -22.

7. Россинская Е.Р. Некоторые актуальные проблемы криминалистической диагностики // Информационный бюллетень по материалам Криминалистических чтений «Значение диагностики в следственной и экспертной практике», № 25. – М., 2004. – С.9-10.

8. Седых-Бондаренко Ю.П. Криминалистическая неидентификационная экспертиза: Учебное пособие. – Москва: Высшая школа МВД СССР, 1973. – 51с.

9. Селиванов Н.А. Нужна ли криминалистике такая диагностика // Социалистическая законность. – 1988. № 6. –С.58-60.

10. Снетков В.А. Криминалистическая диагностика: спорные проблемы // Вопросы криминалистики и экспертно-криминалистические проблемы. – Москва: ЭКЦ МВД России, 1997. – С. 3-29.

11. Снетков В.А. Проблемы криминалистической диагностики // Труды ВНИИ МВД СССР № 23. – М., 1972. – С. 103-104.

12. Шляхов А.Р. Общие положения методики криминалистической экспертизы. – Москва: МЮ РСФСР, 1961. – 117с.

13. Шляхов А.Р., Орлова В.Ф. Принципы классификации задач криминалистической экспертизы // Современные проблемы судебной экспертизы и пути повышения эффективности деятельности судебно-экспертных учреждений в борьбе с преступностью: Тезисы респ. науч. конф. – Киев, 1983. – С. 45-47.